Антон Койпиш: «Судья с каждым днем все больше исполняет роль второго прокурора»
1
8:50, — Палітыка
21 апреля в 11.00 — четвертый день судебного заседания по «делу-14». Сайт ОГП продолжает знакомить читателей с молодежными активистами, которые проходят по делу в статусе обвиняемых.
Один из участников «дела 14-ти» Антон Койпиш – выпускник лицея при Белорусском государственном университете. Минчанин. До поступления на механико-математический факультет БГУ принимал участие в многочисленных математических олимпиадах.
Был исключен 5 марта 2008 года – якобы за академическую неуспеваемость. На следующий день узнал о том, что признан подозреваемым в рамках уголовного дела, возбужденного после акции протеста предпринимателей.
«Это нельзя расценить как совпадение. Мое отчисление — это такой же политический заказ, как и уголовное дело», — считает Антон.
— 11 января 2008 года министр внутренних дел Наумов заявил, что задержанные во время акции – в основном учащиеся ПТУ и действия носили исключительно «хулиганский характер». Однако практически все обвиняемые – это активисты различных молодежных оппозиционных объединений, многие их них либо имеют высшее образование, либо отчислены из вузов за свою гражданскую позицию. Зачем представители власти противоречат сами себе?
— На мой взгляд, противоречий в белорусской современной истории очень много.
В нашей стране уже много лет не развивается экономика, по крайней мере, если сравнивать с нашими странами-соседями. И как будто по злому умыслу, показательные судебные процессы проходят именно над участниками митинга, на котором выдвигались в первую очередь экономические требования.
Ведь 760-й указ, отмены которого и добивались предприниматели, ударил по семьям сотен тысяч белорусов — и владельцев торговых мест, и продавцов, и покупателей. Интересно, понимал ли это заместитель начальника ГАИ города Минска Подберезкин, когда лжесвидетельствовал против нас на суде? Ведь он, как и многие другие сотрудники милиции, я уверен, одеваются не в дорогих бутиках, а на столичных рынках, цены на которых выросли после вступления в силу указа № 760.
У меня иногда создается впечатление, что кто-то специально создает регресс в белорусской экономике. Это особенно странно, если принять во внимание, что на политику Лукашенко всегда наибольшее влияние оказывали экономические санкции. Вспомнить хоты бы замораживание счетов «Белнефтехима.
Для меня лично в этом заключен некий парадокс – Лукашенко страдает больше всего, когда его бьют по кошельку. С другой стороны – он не дает развиваться главному источнику своих средств – экономике…
— Ты не считаешь, что акциям протеста предпринимателям не хватило продуманности, нацеленности на конечный результат? И не огорчает ли тебя тот факт, что сегодня предприниматели практически отказались от борьбы за свои права?
— Нацеленность на конечный результат 10 января была, как ни на какой другой акции. Просто этот результат был малодостижим, поскольку де-факто у нас в стране власти руководствуются не Конституцией, не законом, не правом, а самодурством одного человека. И если это человек упрется, его самодурство очень непросто преодолеть.
Я видел отчаяние участников акции. Впервые видел людей, готовых если не на все, то на многое. И это были взрослые, уже немолодые люди. И я не думаю, что они отказались от своей борьбы.
Я считаю, что судебный процесс над нами нужно рассматривать в контексте борьбы предпринимателей за свои права. Он фактически и есть продолжение этой борьбы. Борьбы за экономическое развитие нашей страны, так как именно малый и средний бизнес является основой экономического благополучия общества. Проигрыш в этой борьбе со временем отразится на каждой белорусской семье.
А судебный процесс завершится не только наказанием нас, но впоследствии накажет всех белорусов, включая и судью, и прокурора, которые своим свои кошельком ощутят последствия белорусской экономической политики.
— 21 апреля судом, возможно, будет вынесено постановление в отношении участников акции 10 января. Каково твое впечатление от трех дней, проведенных в суде?
— Впечатление как от фарса. Судья с каждым днём всё больше исполняет роль второго прокурора. Например, на третий день прокурор практически не сказал ни одного слова, за него все вопросы задавала судья. На суд пускают только по каким-то непонятным спискам, подписанным следователем Михалькевичем. Остальным говорят, что зал полон. И на третий день он был действительно полон, потому что туда завезли каких-то людей, чтобы они заняли последние ряды. Сумки обыскивают, или, точнее, «проводят внешний досмотр».
Причём на второй день этот «внешний досмотр» одно время проводил один из вчерашних «свидетелей». Стоило мне на третий день с утра громко прочитать фамилию одного из постовых с его бейджика, как к обеденному перерыву с формы постовых исчезли все бейджи. Можно привести ещё массу признаков, свидетельствующих о том, что это фарс, а не суд.
— Собираешься ли ты связывать свою дальнейшую жизнь с политикой? Задумываешься ли о политической карьере? Каким качествами, на твой взгляд, должен обладать политик, который окажется способным составить в 2011 году конкуренцию Лукашенко?
— Я не думаю, что способен на серьёзную политическую карьеру, хотя в принципе и допускаю такой вариант. А насчёт качества, необходимого для конкуренции с Лукашенко, на мой взгляд, в наших обстоятельствах, кроме всех обычных качеств политика, реальный конкурент должен обладать ещё и качествами революционера, а именно – быть готовым пожертвовать всем для достижения цели: своей жизнью, свободой, семьёй, здоровьем, имуществом, даже репутацией. Всем. При этом все его действия должны быть подчинены исключительно холодному логическому расчету, опирающемуся в своих действиях не столько на абстрактные теоретические построения, а на конкретный мир, на то, что происходит в реальности. Но даже это не гарантия победы. Победа будет гарантирована только тогда, когда он будет иметь множество таких же людей и в своём окружении.
— Твоя любимая историческая личность – это римский диктатор Сулла Корнелий Феликс. У историков к нему очень спорное отношение. А что тебя притягивает в этой личности?
— Мне представляется, что он желал блага не для себя, а именно для Рима. Естественно, от хорошего для себя он тоже не отказывался, но это было не главным его стремлением. Главным его стремлением было сохранение, насколько это было возможным, старой республиканской формы правления в Риме. О том, что он ставил превыше всего не своё благо, а благо Рима, говорит, например, то, что он был последним римским диктатором, который сам, без какого-либо давления, ушёл со своего поста, чтобы больше никогда не заниматься политикой.
Другое дело, что у Суллы так и не получилось отсрочить гибель республики. Следующий диктатор, Юлий Цезарь, добился уже пожизненного диктатурата и вместе со своим пасынком Октавианом Августом, также пожизненным диктатором, уничтожил всякое представление о том, что Римом может править не один человек, как, например, у нас сейчас в Беларуси. К тому же, чем больше я изучаю историю поздней республики в Риме, тем больше убеждаюсь, что, будь я гражданином Рима в те времена, я бы бесспорно поддерживал именно действия Суллы Феликса.
