Невіноўны чалавек адбыў у турме 20 месяцаў :: Хартыя'97 :: Навiны

Калі я рыхтаваў гэты матэрыял да публікацыі, запытаў у аднаго з намесьнікаў старшыні Менскага абласнога суда, ці маюць суддзі адказнасьць, калі абвінаваўчы прысуд вынесены невіноўнаму чалавеку. “Маюць, -- быў адказ. – Маральную”.

...29 сакавіка 1998 г.у Слуцку выпівалі мужыкі. Выпівалі, як гэта ў нас бывае, моцна. Падчас п’янкі мяняліся ня толькі людзі, але і хаты. Калі адзін з герояў, хтосьці В.Мароз, выйшаў на ганак, то ўбачыў, што каля суседняга дому, дзе гулянка адбывалася часам раней, ляжыць ягоны знаёмы і на нейкай стадыі вечара субутэльнік А.Нікіфараў, моцна зьбіты. Пакуль Мароз зваў на дапамогу дактароў, шукаў свайго сябрука і кампаньёна Клязовіча – Нікіфароў памёр. Калі міліцыянты, што прыехалі адразу за дактарамі задалі Марозу і Клязовічу пытаньне: “Хто мог зьбіць Нікіфарава?” – Мароз з п’янай наіўнасьцю выказаўся: “Магчыма, Кот – прозьвішча такое”. Таварыш Кот В. у той самы вечар піў у гэтай самай кампаніі, але да “часу ікс” спаў у сябе дома. І для раскрыцьця злачынства ганаровай слуцкай міліцыі трэба было ўсяго нічога: дабіцца вызнаньня Ката ў забойстве Нікіфарава.

Утром милиционеры наведались к Коту домой и забрали его в отдел. Вначале допрашивали в качестве свидетеля. Так удобнее. Для милиции. По закону человеку, задержанному по подозрению в совершении преступления, адвокат должен быть предоставлен с момента задержания, а свидетелю адвокат не полагается. Соответственно не будет человека, который будет следить за тем, чтобы допрос велся без применения силы. В случае с Котом все имеющие отношение к делу милиционеры позже утверждали, что никто из них задержанного не бил. Дескать, они вежливо спросили: «Кот, ты убил Никифорова?» А Кот, зная, что за признание грозит «расстрельная» статья, сразу сказал: «Конечно, я убил Никифорова». Задержанный был настолько запуган, что ждал только одного — суда, в надежде, что уж суд точно разберется в его невиновности.

Предварительное следствие по этому делу вел следователь Слуцкой межрайонной прокуратуры Капуцкий. Следователь предположил, что Кот и Никифоров подрались, и эта драка привела к печальным последствиям. Однако одежду убитого на экспертизу не изымали, грязь из-под ногтей Никифорова и Кота тоже не изучали. Что странно. Ведь если действительно была драка, то на одежде и под ногтями у обоих обязательно должны остаться частицы одежды, кожи и крови соперника… Вообще, при расследовании этого дела следствие экспертизу явно игнорировало. Вероятно, потому, что в самом начале произошел неприятный для милиции инцидент. А случилось вот что. Изъяли на экспертизу куртку Кота, на которой имелись пятна, похожие на кровь. Пока проводилась экспертиза, милиционеры уже добились от Кота признания, что он испачкал куртку кровью убитого Никифорова. А экспертиза показала, что кровь на куртке принадлежит … самому Коту.

Согласно выводам следователя Кот избивал потерпевшего Никифорова у него дома на кухне и нанес 49 ударов. Но ничего из мебели не поломано, ни одна рюмочка не опрокинулась, ничего не пролилось, ничего не упало. По материалам дела следов драки не обнаружено, попыток скрыть эти следы — тоже. Правда, на полу следователи зафиксировали «несколько бурых пятен, похожих на кровь», но по загадочным причинам следователь не назначил экспертизу для точного установления их происхождения. После драки, если верить материалам дела, сильно избитый и умирающий Никифоров, не оставляя за собой следов крови, переместился на 50 метров от своего дома, где и умер. Тем не менее ни исполнявший обязанности Слуцкого межрайонного прокурора Ходорович, ни исполнявший обязанности прокурора Минской области (теперь прокурор Минской области) Сирош этих странностей в деле не заметили и согласились с выводами следователя.

Судила В.Кота судебная коллегия по уголовным делам Минского областного суда под председательством Г.Верещагиной. Государственное обвинение поддерживал прокурор С.Видук.

Кот в суде отказался от своих показаний, пояснив, что был вынужден дать их под пытками. Свидетели Мороз и Клезович в суде пояснили, что не могут указать на Кота как на убийцу. Другие свидетели сказали то же самое. Дело стало разваливаться прямо в суде, чего ни судья, ни прокурор допустить не могли. Отрицание Котом своей вины судья расценила как желание уйти от ответственности, показания свидетелей — как «добросовестное заблуждение» и боязнь за свою безопасность. Показания матери подсудимого, свидетельствующие о том, что в момент преступления ее сын был дома, судья квалифицировала как «прямую заинтересованность, чтобы сын избежал уголовной ответственности». В результате Кот В. И. «именем Республики Беларусь» был приговорен к 20 годам лишения свободы.

И, возможно, пришлось бы нашему герою «мотать срок», но, как говорится, «не было бы счастья, да несчастье помогло». После суда, находясь в камере СИЗО для осужденных, Кот встретил человека, который разбирался в Уголовно-процессуальном кодексе и активно использовал свои знания, пытаясь помочь и себе, и другим осужденным в неравной борьбе с бездушной судебной системой. С некоторым опозданием этот человек в тюремной камере проделал все то, что должен был сделать адвокат Кота. В вышестоящие инстанции были направлены жалобы на приговор суда с четким изложением всех противоречий и нарушений законов, содержавшихся в приговоре. К жалобам были приобщены ходатайства о проведении многочисленных необходимых экспертиз.

Чудеса иногда случаются, но очень редко. Именно чудо случилось в этот раз. Вышестоящий суд признал приговор Минского областного суда незаконным, отменил его и направил дело на новое расследование.

Новое расследование длилось почти год, но ни одного доказательства вины Кота добыто так и не было. Тем не менее прокурор вновь потребовал наказания в виде 20 лет лишения свободы. Суд, желая избавиться от такого дела, не портя отношений с прокурором, опять направляет дело на новое расследование. Ситуация зашла в тупик: ничего «нового» добыть по этому делу было невозможно. Тогда в качестве свидетелей были привлечены камерные «стукачи», которые если и могли что-либо знать об этом деле, то только со слов самого Кота.

Ко дню третьего суда В.Кот отсидел в СИЗО 1 год и 8 месяцев. И только у третьего суда хватило мужества и порядочности действовать в рамках закона и признать очевидное. Показания камерных «стукачей» суд признал незаконными и вынес новый приговор. «Именем Республики Беларусь... судебная коллегия по уголовным делам Минского областного суда в составе председательствующего Клещенка Г. Ф. и народных заседателей Штефан Р. И., Мусиной З. С. ... приговорила: Кота Владимира Ивановича по обвинению в совершении преступления, предусмотренного п. «е»9 ст. 100 («Умышленное убийство с особой жестокостью») УК Республики Беларусь оправдать за недоказанностью в совершении преступления. Освободить его из-под стражи в зале суда». Примечательно, что прокурор, поддерживавший в этом процессе обвинение, просил для Кота 15 лет лишения свободы. Более того, прокуратура внесла протест на решение суда, желая признать «законным» арест хотя бы на 1 год и 8 месяцев. Суд этот протест не удовлетворил.

Кот остался на свободе. И за то, что невиновный человек провел 20 месяцев в тюрьме, едва не получив огромный срок (здесь стоит упомянуть, что до 1998 г. таким сроком иногда заменяли расстрел), никто не понес ответственности.