Между диктатурой и безвластием :: Хартыя'97 :: Навiны

Прошлой весной к власти в Молдавии пришла коммунистическая партия. Ее представители заняли в парламенте 70 мест, а партийный руководитель Владимир Воронин стал президентом. Год, в течение которого они находятся у власти, дает возможность спрогнозировать дальнейшее развитие событий в Молдавии. С момента своего прихода к власти Владимир Воронин неоднократно давал понять, что с симпатией относится к так называемому «белорусскому варианту».

При этом он подразумевал степень экономической и политической близости между Беларусью и Россией. Коммунистическому руководству Молдавии, которая находится в состоянии перманентной угрозы энергетического голода и экономического кризиса, казалась привлекательной схема: «мощная Россия + младший брат = экономическое благополучие». Идея тесной дружбы Молдавии с Россией и Беларусью всегда находила отклик у левого электората – малоимущих слоев населения, убежденных в том, что благодаря «правильным» отношениям между Минском и Москвой, в Беларуси практически не существует социальных и экономических проблем.

Все эти месяцы Владимир Воронин прилагал всяческие усилия по сближению с Москвой. Исключительно непоследовательный во всем остальном, в данном вопросе Воронин оказался невероятно настырным и целенаправленным. В течение года он неофициально встречался с Путиным не менее полутора десятков раз. Это принесло свои плоды: Молдавия уже добилась от России значительных поблажек в том, что касается цен на газ, и в самом ближайшем будущем, очевидно, будет получать электроэнергию из России по льготным тарифам.

Как утверждает ряд экспертов, в сфере энергоснабжения Москва имеет еще достаточно возможностей для «поощрения» Кишинева за «хорошее» поведение. В последнее время даже складывается впечатление, что Воронин несколько оттеснил Александра Лукашенко с нагретого им возле кремлевского руководства места. Но все же казалось, что из всей «белорусской модели» молдавские власти выберут для себя лишь один элемент – максимальную ориентацию на Россию и вытекающую из этого экономическую политику. Фактическое отсутствие на протяжении последнего года продуктивных отношений с Международным Валютным Фондом (МВФ) и Мировым Банком (МБ) также является «слепком» с белорусской модели экономического развития.

Сейчас уже нет никакого сомнения, что Воронин вряд ли в дальнейшем будет бороться за деньги международных финансовых структур, то есть выполнять пакет их требований по приведению правительственной политики в соответствие с рыночной моделью. Однако приходящийся на этот год пик выплат по внешним долгам может поставить Молдавии на грань коллапса. Эксперты не исключают перспективу дефолта и опасаются за судьбу национальной валюты (лея). Кишинев в этой ситуации обратится, без сомнения, к Москве. Дальнейшее развитие ситуации будет зависеть от решений Владимира Путина.

До сих пор даже оппозиция не была твердо уверена в том, что Владимир Воронин будет, подобно Лукашенко, использовать репрессивный аппарат. Однако правящая партия коммунистов не сумела обойтись без мер, которые неизбежно сопровождают популистские шаги в экономике и характерны для «белорусской модели»: ограничение свободы прессы, нарушение других основополагающих свобод, аресты и исчезновение неугодных политиков.

Мартовский арест известного политического деятеля из Гагаузии Ивана Бургуджи и исчезновение одного из лидеров оппозиционной Христианско-Демократической Народной партии Влада Кубрякова дают основания предполагать, что Владимир Воронин в точности следует белорусской схеме. Что касается средств массовой информации, то они почувствовали усиление давления со стороны властей сразу после победы Партии коммунистов. Активные перестановки в силовых структурах, предпринятые в последнее время, также не могут не обратить на себя внимание. Назначение в декабре прошлого года нового директора Службы информации и безопасности, мартовская замена министра внутренних дел на бывшего руководителя батальона особого назначения «Фулджер» Георгия Папука, повышение зарплат некоторым силовым структурам свидетельствуют о том, что власть готовится к возможному применению силы при решении внутренних проблем.

Многие наблюдатели отмечают, что Владимир Воронин, судя по всему, отказывается от так называемой цивилизованной линии поведения и все чаще проявляет диктаторские наклонности. Понятно, что при коммунистическом правлении полная ориентация Молдавии на Европейский Союз и НАТО исключена. Однако теоретически было бы возможно лавирование между интересами Запада и России. Несомненно, это имеет для молдавских властей ряд «минусов»: в случае реверансов Кишинева в сторону Запада Москва немедленно вернется к повышенным тарифам на энергоресурсы для Молдавии. Выполнение же всех мер для возобновления внешнего финансирования чревато значительными социальными издержками в ближайшей перспективе. Уже ясно, что в самом лучшем случае финансирование со стороны МВФ и МБ будет открыто Молдавии лишь осенью. Выплатить внешние долги Молдавия должна в июне. Поэтому сомнительно, что Воронин, заинтересованный в немедленном получении источников финансирования, будет цепляться за эту возможность, несмотря на то, что в долгосрочной перспективе сотрудничество с международными финансовыми институтами стало бы положительным фактором для молдавской экономики. За год пребывания у власти коммунистическое руководство фактически причислило Молдавию к числу европейских стран-изгоев типа Беларуси. Список европейских организаций и стран, у которых Молдавия в течение последнего года ассоциируется с неприятностями, достаточно длинен: Совет Европы, Европейский Суд по правам человека, Европейский Союз, ОБСЕ, Румыния, Украина, Турция. Это если не считать США, которые недавно были обвинены в том, что они финансируют уличные митинги оппозиции. Отсутствие грамотной внешнеполитической концепции и профессиональных кадров в этой сфере (как, впрочем, и во всех других), неосмотрительные заявления самого Воронина и ряда высокопоставленных чиновников уже неоднократно провоцировали дипломатические скандалы.

Что касается внутренней политики, то властный и в какой-то мере «восточный» характер Владимира Воронина, а также ортодоксальность и недостаточная образованность многих его коллег по партии вряд ли позволят изменить нынешнюю ситуацию. Еще до своего президентства Воронин был склонен к нападкам на прессу, неоднократно позволяя себе оказывать давление на журналистов. Откровенное игнорирование ряда общеевропейских документов, подписанных Молдавией, например, Европейской Хартии местного самоуправления, показывает, что для нынешней власти не имеет особенного значения ее имидж в чьих-либо глазах, за исключением Владимира Путина.

О чем почти с уверенностью можно сейчас говорить – это о спонтанности его дальнейших действий, касающихся Приднестровья и Гагаузии. Линию, которой Владимир Воронин будет придерживаться в отношениях с этими регионами, можно назвать без преувеличения «ломаной». Очевидно, что Воронин не имеет четко разработанной стратегии действий как по интеграции Приднестровья в состав Молдавии, так и по удерживанию руководства Гагаузии от резких движений в сторону большего самоопределения. Что касается Тирасполя, то, с одной стороны, Воронин вынужден реализовывать свое намерение решить приднестровскую проблему. С другой, он встречает жесткое противодействие тираспольской администрации. Методы экономической блокады, которыми пытается действовать Кишинев, действительно болезненно отражаются на Приднестровье.

Попытки Кишинева создать единое таможенное пространство на всем протяжении границы Молдовы с Украиной, перерезав, таким образом, не только контрабандные, но и легальные товарные артерии, снабжающие ПМР, задевают интересы многих политиков и бизнесменов в Тирасполе. Поэтому некоторые аналитики не исключают даже тот вариант, что «однажды в Кишиневе могут прозвучать выстрелы». Под этим они подразумевают, что те приднестровские резиденты, которые наиболее страдают от экономической блокады, в состоянии разрешить эту проблему самыми радикальными способами, попытавшись убрать кого-то из кишиневских организаторов этой блокады.

Впрочем, поведение Воронина по отношению к Тирасполю во многом зависит от позиции Москвы. Она должна найти такое решение, с которым согласится, прежде всего, Тирасполь (ибо для Воронина будет приемлемо все то, что ему посоветует Путин). А Игорь Смирнов согласится на ту или иную схему лишь при условии сохранения за ним тех финансовых потоков, которые он уже контролирует на протяжении многих лет. Неожиданно возникшая проблема Гагаузии в самом ближайшем времени может быть чревата как осложнениями отношений с Турцией (которая считает себя как бы ответственной за судьбу этого тюркоязычного народа), так и (в худшем случае) столкновениями на национальной почве. До сих пор Закон «Об особом правовом статусе Гагаузии в составе Молдовы» считался едва ли не самым образцовым решением территориально-этнической проблемы в Европе. Однако попытки Владимира Воронина по насильственной замене гагаузской администрации испортили отношения между этим южным регионом и Кишиневом.

Несмотря на готовность нынешнего башкана (главы администрации) Гагаузии идти на диалог и компромисс с кишиневскими властями, в Гагаузии появились сепаратистские настроения, подогреваемые эмиссарами из Тирасполя. Более того, со времен межнационального конфликта начала 90-х годов в Гагаузии остались люди, имеющие опыт вооруженного сопротивления. Не исключено, что в случае определения статуса Приднестровья в составе федеративной Молдовы, гагаузы могут потребовать аналогичного подхода и для себя. Это может вызвать неприятие не только со стороны нынешних властей Молдавии, но и практически всех политических сил, особенно Христианско-Демократической народной партии и спровоцирует волнения в Кишиневе с возможным перерастанием в вооруженный конфликт по уже разыгранному в Приднестровье в 1992 г. сценарию.

Нынешняя внутриполитическая ситуация в Молдове вызывает только пессимизм. Неизбежное в ближайшие месяцы усугубление экономических проблем может привести к проявлениям все более активного протеста со стороны части населения. И в этом случае у Владимира Воронина будет только два пути или применить силу и установить окончательную диктатуру, или уйти в отставку.