Конфискационный синдром :: Хартыя'97 :: Навiны

В Беларуси усердная деятельность парламентариев, в том числе по кодификации законодательства, нередко перечеркивается в одночасье. Президенту ничего не стоит по-своему изменить любой закон. На этот раз указом от 6.06.2002 N288 «О порядке рассмотрения хозяйственными судами дел об экономических правонарушениях, влекущих конфискацию имущества» установлены новые «правила игры» отправления правосудия по делам об экономических правонарушениях.

В оборот дополнительно введена «отдельная категория дел», рассматриваемая хозяйственными судами. Отныне принудительное безвозмездное изъятие имущества (включая денежные средства) в доход государства будет производиться хотя и в судебном порядке, но в кратчайшие сроки и с минимальными «трудозатратами». Авторы указа не посчитали целесообразным обратиться хотя бы к процедуре приказного производства. Впрочем, она применяется в случаях, когда противоправность поведения должника является очевидной. К тому же таким способом достигается исполнение только основного обязательства. Например, взыскиваются налоги и сборы в госбюджет, но не штрафные санкции. Поэтому в данном случае отсутствует необходимость проведения судебного заседания и вызова сторон.

Процедура конфискации еще более незамысловата. Для возбуждения производства вообще не требуется заявления: достаточно сопроводительного письма о передаче в хозяйственный суд акта проверки финансово-хозяйственной деятельности. В нем должна быть ссылка на нормативный акт, предусматривающий ответственность в виде конфискации (п. 1.3 указа). Т.е. отпадает необходимость приводить доводы и соображения, которые подтверждали бы не только сам факт, но и другие признаки состава экономического правонарушения, в совокупности влекущие конфискацию.

Для сравнения можно рассмотреть то же приказное производство. Оно возбуждается согласно ст. 117 Хозяйственного процессуального кодекса на основании заявления. В нем указываются обстоятельства, на которых основано требование заявителя, и доказательства, подтверждающие их. Причем, если должник не согласен с этим требованием, суд отказывает в вынесении определения о взыскании. После этого дело может быть рассмотрено только в исковом порядке, а третьего не дано.

Так что судебное решение о конфискации становится простой формальностью. Например, дело может быть прекращено за отсутствием факта правонарушения или ввиду истечения сроков давности его совершения или обнаружения. Процесс конфискации, примененной в качестве наказания без углубленного изучения состава экономического правонарушения, превращается в «избиение младенцев». Под горячую руку попадут и без вины виноватые. Правонарушитель лишается возможности доказывать в суде на основе принципов состязательности и равенства сторон, что его противоправное поведение вызвано такими чрезвычайными и непредвиденными обстоятельствами, за которые он не может отвечать. Наличие «голого» факта правонарушения автоматически влечет конфискацию. Следовательно, здесь имеет место презумпция виновности подозреваемого. Тем не менее ему не дозволено не только участвовать в рассмотрении дела, но и обжаловать судебное постановление в кассационном порядке.

Впереди планеты всей

Применение столь широко конфискации имущества юридических лиц за нарушения, связанные с осуществлением предпринимательской деятельности, само по себе не имеет аналогов в мире. Обычно конфискуются объекты правонарушений (например, сокрытые от таможенного оформления товары), а также орудия преступления. Да и то во втором случае исполнитель должен использовать их в качестве таковых по неправомерному указанию должностного лица. Если же для этого применены предметы, которыми злоумышленник самовольно завладел, собственник не должен нести ответственности. Правда, тогда и правонарушение не является экономическим, и его субъектом выступает другое лицо. Конфискация возможна также в порядке гражданско-правовой, а не только административной и уголовной ответственности. А именно: при исполнении сделки, совершение которой запрещено законодательством, в доход государства взыскивается все полученное по сделке стороной, действующей с умыслом. Сюда же можно отнести конфискацию предметов, частично или полностью изъятых из гражданского оборота. Но эта мера вообще не является наказанием, так как владелец изначально незаконно обратил в свою собственность имущество.

Тем не менее в последнее время нет недостатка в составах правонарушений, подпадающих под такую санкцию. Так, согласно п. 1.9 указа от 16.01.2002 N40, к ним относится нижеследующее: «приобретение, хранение, использование в производстве, транспортировка, реализация товаров в нарушение установленного законодательством порядка (без наличия требуемых в предусмотренном законодательством случаях документов, подтверждающих качество товаров, сопроводительных документов, документов, подтверждающих приобретение (поступление) либо отпуск товаров для реализации, или при наличии не соответствующих действительности документов), а также реализация товаров (выполнение работ, оказание услуг) в нарушение запрета органов Комитета государственного контроля». Это нагромождение слов не является отсылочной нормой, как может показаться на первый взгляд. Непосредственно в ней предусмотрена ответственность - конфискация товаров (выручки, полученной от реализации товаров, выполнения работ, оказания услуг). Так что для контрольных органов здесь скрыты безграничные возможности. Любое действие (бездействие) может быть субъективно квалифицировано как подпадающее под конфискационную ответственность этой нормы, что исключает необходимость обращения к другим актам законодательства. Например, сомнительность документов представители контрольных органов вправе определять на основании ведомственных рекомендаций.

При этом все заинтересованные лица должны иметь в виду, что конфискация имущества и обращение взыскания на имущество должника в связи с отсутствием у него денежных средств являются двумя разными правоотношениями. Конфискация применяется в качестве карательной меры вне зависимости от финансового положения должника. Иными словами, должна существовать правовая норма, в диспозиции которой прямо определена модель допустимого поведения, а в санкции предусмотрена конфискация за отступление от этой модели. Обращение же взыскания на имущество происходит исключительно в целях восстановления нарушенного права кредитора, включая государство, но не возмездия.

Нормотворческие изыски

Не может не вызвать умиления тот факт, что правительству вменено в обязанность обеспечить приведение актов законодательства в соответствие с указом. Но вступил-то он в силу с момента опубликования и готов к употреблению. Т.е. еще до внесения изменений в ХПК. Зачем тогда последний изменять? Ведь и так действует приоритет указа. К тому же сами законодатели ранее определили в этом кодексе (ст. 3), что порядок судопроизводства в хозяйственном суде может определяться декретами и указами. Это поручение президента все-таки можно было бы понять, если бы новый порядок конфискации вводился временным декретом. Ведь после окончания срока его действия должно остаться урегулированным соответствующее правоотношение. Впрочем, нет ничего более постоянного, чем такие декреты.

В принципе можно было не обсуждать соотношение действующих актов президента и законодательной власти. Должны же быть процедуры выявления применимых коллизионных норм. Но когда «поверх» действующего закона издается заведомо противоречащий ему нормативно-правовой акт, значит, с законодательной властью не считаются. Но не хотелось бы подозревать разработчиков указа в непрофессионализме. Скорее всего, это тонко продуманный изощренный шаг. С внесением изменений в законодательство указ N288 утратит свою актуальность. Оппозиция и международные организации не будут акцентировать на нем внимание, как это было в случае с приснопамятным 40-м декретом. И постепенно наработается практика конфискации, оставляя президента вне критики за ширмой видоизмененных по его требованию законов.