Воспоминания о зоне :: Хартыя'97 :: Навiны

Испокон веков известна мудрость: от тюрьмы и от сумы не зарекайся. Как меняется психология человека, попадающего из обустроенной, вполне благополучной жизни в места не столь отдаленные? Таков лейтмотив прелагаемого вашему вниманию интервью с Андреем Климовым.

- Андрей, мир зоны и мир вне ее отличаются?

- Вчера я ехал в метро и поймал себя на мысли, что вижу вокруг себя беззащитных, наивных, глуповатых людей, которые, как дети, не понимают, в каком они живут мире, как много вокруг опасности. Видимо, это рецидив зоны, которая действительно являет собой особый мир со своей философией, своим порядком и ритмом. Здесь вырабатываются вкусы, привычки, привязанности... До сих пор не могу есть обычную пищу. Жена вталкивает в меня еду, а я вспоминаю тюремные обеды и мне они кажутся – нет, не вкусней, конечно, домашних – привычней, что ли. Смена обстановки рождает проблемы психологического плана. В тюрьме мы ели, чтобы выжить, на воле от этого получают удовольствие.

- В зоне не живут, в зоне выживают. Я правильно тебя понял?

- Зона неоднородна. Там сидят и порядочные люди, и самый что ни на есть низший криминальный слой, настоящие отморозки, которым избить старика за кружку пива, а потом убить собутыльника, если тот с ним в чем-то не согласен, обычное дело. Такие люди нападают первыми и идут до конца не задумываясь. В зоне с ними можно общаться только потому, что они там трезвые. Лучшего лекарства от алкоголизма, чем тюрьма, наверное, не существует.

- Андрей, зона – это слепок всего нашего общества?

- Конечно! Те же люди, та же иерархия, тот же культ силы. Аналогия полнейшая, учитывая, что живем мы с вами в авторитарном государстве, где все подчинено воле Хозяина страны. Начальника колонии тоже называют Хозяином. Он в зоне абсолютно всесилен! Его люди, то есть администрация, могут сделать с зэком все, что угодно: довести до сумасшествия, «опустить», превратить в полную развалину, просто физически уничтожить. Это наше общество дает индульгенцию администрации, заранее оправдывая все ее действия. Для общественного мнения люди зоны – очень плохие люди, если только среди них нет родственников и знакомых. С ними можно делать все, что заблагорассудится. Мы там, на зоне, есть зло по определению, которое можно искоренять любыми методами. И поверьте, с нами не церемонятся. Кстати, общество, давая людям в погонах неограниченную власть над зэками, подготовило и для себя ловушку. Ну-ка посмотрите косо на омоновца, покачайте права в милиции, поборитесь со следователем или прокурором за свою четь и достоинство! Сможете? Тогда пройдете мой путь, а значит вас будут бить, унижать, постараются сломать, показывая свою власть над вами, полную власть.

- Если у них есть право казнить, значит, существует право миловать?

- Власть полная, неограниченная никем и ничем. Самое страшное – это шизо, то есть штрафной изолятор. Если ты не понравился администрации, то просидишь там весь срок. Это тюрьма в тюрьме! Человека сажают на хлеб и воду, ограничивают еще большей несвободой. Ты не имеешь права на прогулки, не имеешь днем спального места, чтобы отдохнуть. Это тюремное дно. Попасть в шизо проще простого – например не поздороваться с человеком в погонах или назвать его товарищем, а не гражданином начальником. В то же время, если ты начальству приглянулся, будешь иметь все льготы и привилегии, вплоть до амнистии.

- Андрей, можно подумать, что власть в стране принадлежит силовым структурам, а не правительству и президенту?

- Так оно и есть! Это иллюзия, что в стране есть закон, его узурпировали те, кто призван его охранять.

- Может быть, в тебе говорит обида?

- Скорей личный опыт. Существует спайка судов и милиции. Никогда судья не пойдет против милиционера в защиту простого гражданина, да и не простого тоже. Мое осуждение сослужило плохую службу моим коллегам по бизнесу. Милиционеры им говорили: «Вот видишь, даже Климова посадили. А он был и депутатом, и богатым человеком. Не помогли ему ни деньги, ни депутатская неприкосновенность! Тебя и подавно без проблем посадим». Что остается делать таким людям? Правильно, платить! Платят практически все бизнесмены, а берут все, кому дают.

- Наверное, так оно и есть, но доказать подобную связь невозможно. У тебя лично есть факты, которые суд примет к рассмотрению?

- А судьи – кто? Те, кого судить надо! Конечно, не все милиционеры плохие, есть очень честные и добросовестные ребята, настоящие профессионалы и пахари, которые на самом деле борются с криминалом. На зоне нравы жестокие. Если ты бизнесмен, значит у тебя «кешер» хороший, значит тебя можно «доить» и в тюрьме, забирая продукты из передач, и на воле, вымогая у родственников деньги. Это отработанный механизм. На себе испытал. Решил идти до конца, если придется – драться. Они это хорошо чувствуют. Те, кто верховодит в тюрьме, способные на все, вплоть до убийства, и когда надо, демонстрируют это. Есть категория зэков, которые себя вне зоны не находят. Власть над себе подобным – тоже сладкая власть. Там тоже стремятся стать президентами, министрами, судьями – все, как в свободном мире. Один, сам по себе, человек в тюрьме не выживет. Надо прибиваться к какому-нибудь берегу. Меня, честно скажу, то ли побаивались, то ли еще что, но не решались всерьез доставать. Хотя есть на зоне отморозки, которые совершали немотивированные убийства, насиловали детей, убивали старушек в деревнях, забирая их мизерную пенсию. Это нелюди и в тюрьме, и на воле одинаково опасны.

- Что в тюрьме самое страшное?

- Если вы думаете, что физические страдания, то ошибаетесь. Нормальному мужику привыкнуть к запретам и режиму не очень трудно. Психологические страдания для меня были страшней. Помню, как избивали меня в СИЗО на Володарке. Могли убить, потому что озверели от запаха крови и власти... Потом измывались: «Ну что, будешь еще права качать? Понял, кто здесь хозяин? Это тебе наука!». Власть Лукашенко, по сравнению с той, которой обладали в тот момент сержанты, просто ничтожна.

- Андрей, я все стараюсь увести тебя от философии к простым бытовым вопросам, а ты старательно от них уходишь. Почему?

- Да потому, что там, на зоне, мне жить понравилось!

- Я не ослышался, тюрьма понравилась?

- Да! Впервые в жизни я взял себя в руки, очертил себе жесткие рамки, заставил себя думать не так, как я думал на свободе, и мне открылся совершенно иной мир.

- Открылся мир в тюрьме, за колючей проволокой, среди убийц и насильников, в условиях беспредела охранников?

- Да, я стал видеть по-другому людей, события, себя...

- Да ведь не о тюрьме, ты о монастыре говоришь?

- Правильно, я его сам для себя и создал! У меня был прямой канал общения с Богом! Там мы были вдвоем...

- Невероятно слышать это Андрея Климова, который имел банки, заводы, дома, пароходы...

- Я там уверенней себя чувствовал, знал, кто мои враги, а кто друзья.

- Андрей, а ты не упрощаешь?

- Может быть, но так лучше, так можно жизнь понять. Я не был загружен телесными удовольствиями, ел, чтобы выжить, а не наоборот. Мозги очистились...

- Все-таки я тебя подловил. Ну и что за еда, от которой мозги очищаются?

- Перловка каждый день. Сразу скажу, что если бы не продуктовые передачи, то выжить практически нельзя, желудок испортишь обязательно. На зоне живут маленькими сообществами. Объединяются несколько человек и делят передачи между собой. Съели одну, подходит другая. Мясом в кашу стали лакомиться всей зоной, когда ко мне западные послы на свидания приходить начали. Когда первый раз тушенку в мисках обнаружили, в колонии был шок!

- Если б зэки прознали, что в этом ты «виноват», они бы тебя из тюрьмы не выпустили...

- Так и было! Впрочем, я тоже не хотел от своих друзей уходить. Там у меня приятель есть, его посадили за убийство. Рэкет на него наехал, стали деньги вымогать, видят, парень не из робких, пригрозили с женой и детьми разделаться. Тогда он пообещал заплатить, приехал и всех их перестрелял. Пятнадцать лет получил. Среди вымогателей сынок одного чина из правоохранительных органов оказался. Пусть это не христианский поступок, но очень мужской, и я этого человека не осуждаю.

- Андрей, что сейчас делать будешь?

- Нет, по старому пути не пойду, бизнесом заниматься не буду. Пока существует нынешний режим, идти в депутаты дело неблагодарное, ничего там избранник народа не сделает. Изменятся времена, тогда, может быть, и мои намерения изменятся. Пока же я направлен на исправительные работы и буду отчислять государству 20% от своего заработка по предъявленному иску. Кроме этого, буду заниматься правозащитной деятельностью, чтобы, не дай Бог, нормальные люди не попадали на зону. Тем же, кто там, помогать стану. Не могу смотреть на людей и представлять их там, на зоне. Они не понимают всей опасности, всех страданий, которые их ждут за колючей проволокой. Да, тюрьма закаляет и очищает, но это настоящий ад, который существует на этом свете. Надо оберегать свой народ, надо за него постоять. Меня в свое время люди не бросили, и я их не брошу, потому что столько в тюрьме приобрел...

- Стоп, Андрей! Что можно в тюрьме приобрести?

- Я стал самым богатым человеком на свете. Нисколько не шучу. Могу отправиться в Америку без денег и везде найду кров и приют. Равно как и всю Беларусь обойду и меня не оставят без поддержки. У меня много друзей. Я стал богатым человеком, потому что понял ценность жизни, любви и семьи. Раньше я не видел таких ярких красок. Займись я сейчас бизнесом, то к успеху поехал бы в скоростном лифте, а не карабкался, как раньше, по ступенькам...

- Сознание раскрепостилось, не так ли?

- Просто увидел другого Андрея Климова, который намного больше прежнего. Помог Бог там, в тюрьме. Наверное, это было божественное откровение, когда вдруг осознал, что силен только тогда, когда отчетливо понимаю, насколько я слаб. Есть древняя китайская пословица, смысл которой в том, что мудрецом человек становится только тогда, когда начинает называть вещи своими именами.

- Возлюбить ближнего своего можете?

- Да, даже Лукашенко. Знаю, что он страдает, что его совесть нечиста. Это огромная тяжесть, нечеловеческая... Не хочу, чтобы его, как Милошевича, свои же генералы предали и все злодеяния режима на него повесили. Так у нас беспредел никогда не кончится. Судить можно только по закону и только за то, что каждый совершил.