Будем ссориться с ООН :: Хартыя'97 :: Навiны

Беларусь, кажется, намерена разругаться с одной из немногих международных организаций, с которой сохранялись добрые отношения, — ООН. Как стало известно «БДГ», Комиссия ООН по правам человека начала расследование фактов грубого нарушения Республикой Беларусь взятых на себя обязательств. Речь идет о Международном пакте о гражданских и политических правах (МПГПП) и Факультативному протоколу №1 к нему. Дело в том, что в Беларуси были расстреляны двое приговоренных к смертной казни. А сейчас выясняется, что высшая мера наказания была приведена в исполнение в то время, когда дела этих людей рассматривались международными экспертами.

За комментарием мы обратились к заместителю председателя Белорусского Хельсинкского комитета, известному адвокату Гарри ПОГОНЯЙЛО:

— Скандал действительно разгорелся, когда в Комиссии ООН по правам человека узнали, что в отношении граждан Беларуси, приговоренных к исключительной мере наказания, чьи жалобы находились на рассмотрении в комиссии, приговоры приведены в исполнение. Ситуация не просто нецивилизованная, а дикая, недопустимая с позиции нормального человеческого общежития, соблюдения элементарных норм международного правопорядка.

В Белорусский Хельсинкский комитет поступил запрос из Управления Верховного комиссара ООН по правам человека о предоставлении сведений об обстоятельствах приведения в исполнение приговоров в отношении Антона Б. и Игоря Л. На наши письменные запросы ни суды, ни органы, ведающие исполнением приговоров, данных не представили. Между тем в ходе проведенной нами самостоятельно проверки было установлено, что по приговору Судебной коллегии по уголовным делам Минского областного суда от 22 июня 1998 года несовершеннолетний Максим В. и Антон Б. 1978 года рождения были признаны виновными в убийстве двух человек из корысти и с особой жестокостью. Первый приговорен к 10 годам лишения свободы, второй — к смертной казни.

Игорь Л. 1967 года рождения также осужден к исключительной мере наказания по приговору Мингорсуда 15 июля 1997 года за убийство с особой жестокостью, совершенное с целью скрыть другое преступление. Убийство он совершил по сговору группы лиц в составе четырех человек. Остальные участники этого преступления приговорены к 15 годам лишения свободы каждый.

В обоих случаях к расстрелу приговорены молодые люди, ранее не судимые, не являвшиеся инициаторами убийств, оспаривавшие вмененное им активное участие в совершении преступлений. Исследуя приговоры, вряд ли можно согласиться с тем, что вина приговоренных к смерти основана на ясных и убедительных доказательствах, не оставляющих возможности для иного толкования фактов, и само применение исключительной меры наказания осуществлено с учетом их личностей. Это становится еще более очевидным, если провести сравнение с приговорами, когда за аналогичные преступления, а порой и более жестокие, виновные осуждаются на сроки до 25 лет лишения свободы или к пожизненному заключению.

Кассационные и надзорные инстанции оставили жалобы осужденных, их адвокатов, родственников, а также ходатайства граждан о снисхождении без удовлетворения. В помиловании президент Беларуси им отказал. Вот тогда матери осужденных и обратились в БХК с просьбой об оказании юридической помощи в составлении индивидуальных сообщений в Комиссию ООН по правам человека. Такие жалобы были составлены со ссылкой на нарушения ст. 6 пакта (право на жизнь) и направлены в комиссию. Одновременно председатель РОО «БХК» Татьяна Протько обратилась в комиссию с просьбой информировать власти Беларуси о поступлении жалоб в комиссию ООН и о неприведении приговоров в исполнение до рассмотрения жалоб по существу.

Как говорят матери расстрелянных, о направлении жалоб в комиссию они информировали администрацию учреждения СИЗО-1 г. Минска, где содержались их сыновья, и Верховный суд, куда направлялись жалобы о пересмотре приговоров. Но наши чиновники не сочли нужным дожидаться, чем завершится рассмотрение индивидуальных жалоб в комиссии, ответчиком по которым выступает государство, а дали команду привести приговоры в исполнение. Вот уж воистину «нет человека — нет проблемы».

Но проблема, как оказалось, есть. И то, что решение комиссии ООН по этим делам будет не в пользу Беларуси, у меня никаких сомнений не вызывает. В соответствии с принятой Экономическим и Социальным советами ООН резолюцией №1984/50 от 25 марта 1984 года относительно мер, гарантирующих защиту прав тех, кто приговорен к смертной казни, «смертный приговор не может быть приведен в исполнение до рассмотрения соответствующими органами прошения о помиловании или до завершения иных регрессных процедур и других процедур, имеющих отношение к помилованию или к изменению приговора» (ст. 8). К таким процедурам относится и рассмотрение индивидуальных сообщений о нарушении прав человека Комиссией ООН по правам человека, чью юрисдикцию по отношению к нашим гражданам, напомню, Беларусь признает.

Правозащитники не раз обращали внимание правительства на то, что после ратификации Факультативного протокола к МПГПП граждане не были широко информированы о возможности использовать этот международный механизм для защиты своих прав; в учебных заведениях, готовящих правоведов, этому вопросу практически не уделяется внимания; практикующие юристы, в том числе многие адвокаты, не знают о существовании таких процедур и не могут правильно составить жалобу в комиссию. Ни в одном из учреждений Комитета по исполнению наказаний не найдешь на стенде ни самого пакта, ни протокола к нему, а осужденным никто не разъясняет их право обратиться к Верховному комиссару ООН по правам человека после исчерпания средств защиты на национальном уровне. Так что же сделало государство, ратифицировав Факультативный протокол? Ровным счетом ничего.

Сама процедура приведения приговора в исполнение у нас остается варварской, неоправданно жестокой даже по отношению к близким родственникам приговоренных. По нашим сведениям, приговоренных к исключительной мере наказания доставляют в СИЗО-1 г. Минска, где они находятся в специальных камерах смертников в подвальных помещениях. На них надевают полосатую робу, отличную от тех, что носят другие заключенные. О дате казни ни осужденные, ни их близкие не извещаются. Приговоры приводятся в исполнение в специально оборудованном помещении этого же СИЗО военнослужащими Комитета по исполнению наказаний, которые для этого используют специальный «расстрельный» пистолет с глушителем.

Тело казненного в ночное время вывозится на одно из кладбищ Минска. Захоронение производится тайно, без указания о наличии могилы и ее принадлежности. На время захоронения местная охрана кладбища удаляется, работы по захоронению осуществляют военнослужащие Внутренних войск МВД.

В таких же условиях были осуществлены казнь и захоронение Антона Б. и Игоря Л. Их родственники о месте захоронения не извещались, тела им не выдавались, места захоронения сохранены в тайне.

Администрация учреждения, в котором исполняется смертная казнь, уведомляет об исполнении приговора суд, вынесший его. Суд, в свою очередь, извещает одного из близких родственников. В органах ЗАГС родственники получают свидетельство о смерти. В нем указываются причина смерти — приговор суда (наименование суда, дата вынесения приговора), дата смерти — дата приведения приговора в исполнение, место смерти — населенный пункт, в котором осуществлена казнь, некоторые другие данные. И кроме этой казенной бумажки у родителей ничего не остается, нет и могилы, где они могли бы излить свое горе, совершить обряды по сложившимся в народе традициям.

Сама практика казни в Беларуси расценивается правозащитниками как нарушение ст. 6 (право на жизнь) и ст. 7 (запрет на пытки, бесчеловечное отношение) МПГПП как к осужденным, так и к их родственникам.

Многие дела с применением исключительной меры наказания рассматриваются Верховным судом Беларуси по первой инстанции, и лица, приговоренные к расстрелу, не имеют права на кассационное рассмотрение их жалоб — приговор вступает в силу немедленно с момента его объявления. Рассмотрение же надзорных жалоб не влечет безусловный пересмотр дела вышестоящей судебной инстанцией, а зависит от того, внесет ли соответствующий прокурорский или судебный чиновник протест на приговор. По нашему мнению, правило, изложенное в ст. 370 ч.6 УПК о том, что «приговоры Верховного суда Республики Беларусь обжалованию и опротестованию в кассационном порядке не подлежат», противоречит ст. 115 ч.3 Конституции, ст. 14 п. 5 пакта и п. 6 резолюции № 1984/50, гарантирующих каждому право на то, чтобы его осуждение (а тем более приговор к смертной казни) был безусловно пересмотрен по жалобам заинтересованных лиц вышестоящей судебной инстанцией. Противоречие это для многих очевидно. Более того, в соответствии с требованиями ст. 1 УПК в случае противоречия норм кодекса и Конституции действуют положения Конституции, а международные договоры (к ним относится и Международный пакт о гражданских и политических правах), определяющие права и свободы человека и гражданина, в уголовном процессе применяются наряду с УПК. Но на практике Верховный суд продолжает гнуть свою линию и настаивает на обоснованности применения ст. 370 ч.6 УПК, демонстрируя тем самым нижестоящим судам, гражданам Беларуси и международному сообществу, что права человека в нашей стране — лишь декларация. Спокойно взирают на это и те, кто вправе поставить перед Конституционным судом вопрос о признании спорной нормы неконституционной: президент, палаты парламента, Совмин и другие субъекты. Неоднократные обращения и рекомендации БХК рассмотреть на одном из пленумов Верховного суда практику судов по прямому применению норм Конституции, международных договоров Республики Беларусь и общепризнанных принципов и стандартов в области прав человека при осуществлении правосудия по уголовным, гражданским делам и делам об административных правонарушениях не воспринимаются. Мы располагаем примерами, когда Верховный суд игнорирует решения Конституционного суда и Комиссии ООН по правам человека, распространяя нигилистическое отношение к правам и свободам человека на всю судебную систему. Это относится к делам по обвинению в уклонении от призыва на военную службу по мотивам совести, о судебном оспаривании дисциплинарных наказаний, наложенных администрацией на лиц, содержащихся в местах лишения свободы, по ряду административных дел и т.д. Хотелось бы еще раз напомнить властям и всем тем, кто применяет закон, слова Венской декларации и программы действий, принятых на Всемирной конференции по правам человека в 1993 году:

«Все права человека универсальны, неделимы, взаимозависимы и взаимосвязаны… Хотя значение национальной и региональной специфики и различных исторических, культурных и религиозных особенностей необходимо иметь в виду, государства, независимо от их политических, экономических и культурных систем, несут обязанность поощрять и защищать все права и основные свободы».