СДЕЛКА ВЕКА :: Хартыя'97 :: Навiны

Отправляясь в деловую поездку в Перу, я предполагал, что о Беларуси, в контексте покупки режимом Фухимори у режима Лукашенко оружия, там слышали, но важность темы, как выяснилось, недооценивал. Нелегальные оружейные сделки считаются крупнейшим проявлением коррупции режима Фухимори — Монтесиноса (1992–2000), и наибольшая среди них — покупка у Беларуси военно-воздушной техники в 1996–98 гг. В Лиме я приобрел только что напечатанную книгу «Мафиозное государство. Власть корруптократии в глобализированных обществах. Фухимори — Монтесинос», в которой белорусская сделка занимает целый раздел. Автор, социолог и активист НГО Мануэль Агирре лично принимал участие в расследовании.

Роль белорусского контракта в обороне Перу

Международная торговля оружием — дело обычное, однако закупка военной авиации Перу не являлась одной из рядовых сделок. Во-первых, впечатляет сам размер — более полумиллиарда долларов. Во-вторых, стратегическое значение: техника призвана была привести в исполнение оборонно-наступательную доктрину страны — стратегию, которая предполагает защиту от нападения противника с последующим наступательным ударом с целью рассеяния его вооруженных сил. Главная роль в этой стратегии принадлежала воздушному флоту. К середине 90-х годов ВВС Перу нуждались в полном обновлении, что и вызвало поиск на мировом рынке системы вооружений для стратегических целей. Такая комплексная система и была закуплена в Беларуси: 36 самолетов (18 МИГ–29 и 18 Су–25), наступательный компонент (противорадарные ракеты Х–58, ракеты лазерного наведения Х–25 и Х–29, бомбы) и оборонный компонент — радарную установку «Небо». В-третьих, Перу формально находилась в состоянии войны с соседним Эквадором, и хотя боевые действия не велись, их угроза присутствовала постоянно. Эквадор как раз закончил программу перевооружения, закупив современное оружие у Израиля и стран НАТО, между тем как тридцатилетней давности арсенал Перу выработал почти весь ресурс. Восстановление стратегического баланса стало неотложным.

Автор книги утверждает, что эта важнейшая операция была осознанно провалена представителями «мафиозно-диктаторского» режима. В нарушение всех демократических процедур, было куплено стратегически неподходящее, технически изношенное оружие, что поставило под угрозу безопасность Перу и привело к поражению, когда открытый конфликт все-таки разразился в 1999 году.

Несоответствие тактическим параметрам

Как стратегия оборонно-наступательная, военная доктрина Перу имела конкретные требования к новой системе, многим из которых купленное в Беларуси оружие грубо не соответствовало:

широкий радиус действия — для перехода из обороны в наступление с учетом географии страны. По логике представителей ФАП (ВВС Перу), участвовавших в минской сделке, МИГ–29 с радиусом действия в 1500 километров для этого подходил. Однако, пишет Агирре, офицеры подменили понятие «радиус действия» (максимальное расстояние, покрытое в ходе воздушного боя с возвратом на базу) понятием «максимальная дальность» (мирный полет по прямой линии). Радиус действия у белорусских МИГов как классических истребителей был не более 345 километров. Двойная функция истребитель-бомбардировщик — с целью отражения атак противника в ходе оборонной кампании и быстрому переходу к атакам воздух-земля в ходе кампании наступательной. Помимо широкого радиуса действия, самолет должен быть соответственно оборудован. Задуманные как истребители, МИГ–29 не были оборудованы системой выброса бомб и запуска ракет воздух-земля, несмотря на то, что и бомбы, и ракеты входили в комплект поставки.

Оборудование для несения антирадарных ракет — для уничтожения средств ПВО противника как предусловия наступательной кампании. Противорадарные ракеты Х–31, также входившие в комплект поставки, к истребителям не подошли, потому что были предназначены для двухместных самолетов выпуска 1993 года и после, каковых в белорусском комплекте не было. Из восемнадцати самолетов шесть было выпущено в 1987 году, одиннадцать в 1988 и один в 1992, шестнадцать одноместных и два двухместных. Это обстоятельство вызвало дальнейшие нарушения. Часть ракет была наспех приспособлена под Су–25, также купленные у Беларуси. Самолеты с еще более узким радиусом действия, Су предполагалось сначала использовать для поддержки наземных сил, но из-за незадачи с такой важной частью авиакомпании, как противорадарный удар, их пришлось переквалифицировать для задач, под которые они едва подходили. Другая же часть Х–31 была позднее заменена на ракеты Х–58 с худшими показателями, но за ту же цену.

Календарный срок годности

В соответствии с требованиями доктрины, самолеты должны были иметь не менее 70 процентов рабочей годности. По обрывочным сведениям из документов продажи, все истребители отвечали этому требованию по налету часов, но не по календарному сроку. У белорусских истребителей календарный срок опережал часовой и был использован на 40–50 процентов. Су–25 были еще старше МИГов: 3 истребителя — 1987 года, 6 — 1988-го, 4 — 1989-го, 2 — 1990-го и 3 — 1991-го. В результате, уже в 1997 году «уровень оперативности», которым измеряется техническая готовность самолета, упал до 67 процентов у МИГов и до 47 процентов у Су. Более того, в «титульном листе», как называется документ передачи собственности на военный объект, часы налета на момент продажи не были упомянуты (по традиции подержанных машин на минском авторынке).

Техническое состоянии боеприпасов и компонентов

Все ракеты серии «Х» находились на грани технической непригодности, ниже 50 процентов оперативной годности. Различные же дополнительные части оборудования самолета, в частности кислородные маски, не работали вовсе.

Проблема с запчастями

Менее чем через год после первой поставки, ФАП признала, что боеспособность белорусских самолетов оказалась сниженной в силу проблем с поставкой запчастей и непланового ремонта. Судя по переписке, белорусы сняли с себя ответственность за обслуживание, сославшись на то, что это не входило в их обязанности как продавца. В свою очередь, завод-изготовитель в России отказался поставлять запчасти по белорусскому контракту. О том, что Россия никогда не давала полномочий Беларуси продавать истребители российского производства и, соответственно, отказывается их обслуживать, официально заявил и посол России в Перу.

Таким образом, в случае вооруженного конфликта, оставшийся без запчастей воздушный флот Перу был бы вскоре выведен из строя новыми машинами Эквадора. Правительство Фухимори, которое как раз планировало разрешить пассивное противостояние путем вторжения в Эквадор в начале 1999 года, из всех возможных решений нашло самое дорогостоящее. С целью «преодоления созданных белорусами проблем», как дословно сказано в документах правительства, было решено купить у России три новых МИГ–29, потратив еще 126 миллионов, чтобы хоть как-то улучшить оперативность, а главное — как предлог для получения запчастей под самолеты белорусские. С тремя новыми МИГами правительство Фухимори решило атаковать Эквадор и, несмотря на заключенный в октябре 1998 года мир, перуанская авиация вторглась в Эквадор в январе 1999. Созданные белорусами проблемы незамедлительно сказались (не помогли и три новых МИГа) — через несколько месяцев кампания кончилась поражением Перу. Между делом вдруг выяснилось, что в Беларуси есть и запчасти, и сервис. За дополнительные 20 миллионов они были поставлены в Перу в течении 1999 года. Покупка трех новых российских самолетов, с такими же недостатками, как и 36 подержанных, оказалась ненужной.

Тайные операции

Цены на технику, по мнению Агирре, были завышены. ФАП не провело экспертизу ценообразования и сравнение условий поставщиков. Не были запрошены и цены за единицу. Вместо этого была принята стоимость белорусской стороны за весь пакет с намеренно заниженной стоимостью самолетов за счет завышения стоимости дополнительных частей. Например, «пакет первой помощи» был оценен в 5 миллионов долларов, «пакет технической документации» в миллион, «программа обучения» в 4,5 миллиона, а «программа специалистов» в 5 миллионов долларов.

Вопреки принятой в демократических странах покупке оружия по схеме «правительство — правительство», белорусская сделка включала в себя три фирмы-посредника. Техника была поставлена фирмой «Белтехэкспорт», контракт подписан фирмой «W-21», а оплата получена засекреченной фирмой «Тревес Интора», на ее оффшорных счетах в панамском банке BEX. Панама — известный центр теневого финансирования, где владельцам счетов не задают лишних вопросов. Тот факт, что в сделке участвовала целая сеть агентств, и особенно тот, что контракт был подписан одной, а оплата получена другой фирмой, указывает, по мнению автора, на явное стремление спрятать концы для получения огромных комиссионных, которые обещала покупателю белорусская сторона и ради которых и была построена вся сделка.

Один из подследственных признал, что 12 миллионов долларов из суммы, полученной на счет фирмы «Тревес Интора», были впоследствии перечислены на личные счета Монтесиноса (главы разведки при Фухимори, этакого серого кардинала). Следствие предполагает, что и более крупные суммы покинули панамские счета в неизвестном направлении под руководством пока не обнаруженных финансистов, в частности владельца фирмы «Тревес Интора», личность которого пока не установлена. Интересно заметить, что в сделке с Россией, хотя Монтесинос также получил комиссионные (40 миллионов в банк в Швейцарии), контракт был заключен напрямую с «Росвооружением». В целом, среди массы тайных закупок оружия режимом Фухимори, белорусская сделка отличается особой сложностью финансовой организации. Возможно, что за этой сложностью, помимо корыстных интересов покупателя, стояли и особые требования продавца.

Приведя массу фактов, профессор Агирре не забывает сделать общий вывод. Перу стала опытной площадкой для диктатуры будущего, пишет он. В отличие от военных и популистских диктатур прошлого, новый диктат — это диктат мафии, способной в условиях информационного общества и глобализации подчинить государственную власть интересам криминальной сети. По крайней мере, в Перу теперь можно обсуждать последствия этого эксперимента. Будем надеяться, что и в Беларуси “мафиозное” государство когда-нибудь перейдет в разряд печального опыта, а заезжие перуанцы купят похожий томик где-нибудь в «Политкниге».

Сергей Король, "Згода"