Мелодия для голодного граммофона, или Белорусский след в истории :: Хартыя'97 :: Навiны

В эти дни исполнилась годовщина со дня второй по порядку инаугурации А. Лукашенко в должность президента Республики Беларусь. А общая выслуга юбиляра на посту главы государства превысила восьмилетку - срок, более чем достаточный для того, чтобы оставить след в истории. И, несомненно, след этот есть.

Но, как пелось в известном советском шлягере, дело, собственно, не в том. А в том, что, пожалуй, впервые за эти долгие годы в обществе - одни с надеждой, другие с тревогой - начинают осознавать справедливость библейских утверждений о бренности и преходящем характере земного бытия.

Судьба зависит от вопроса

Все пройдет, и это тоже пройдет. Эту формулу царя Соломона жизнь ни разу не опровергла. А если у кого и были сомнения, то всякий раз они оказывались иллюзиями, сменяемыми горьким разочарованием. Поэтому практически никто уже не оспаривает легитимность нашей многоуровневой власти, и даже те, кто не признает ее законной, ограничивается дефиницией "действующая власть", опасаясь спровоцировать ее на радикальные меры по искусственному продлению сроков политической жизни. С помощью референдума или чего похуже.

Как показала практика, и в этом большая заслуга все той же власти, белорусы в массе своей за годы независимости не развили в себе качеств, требуемых гражданину. Поэтому они остаются совершенно беззащитными перед теми, кто имеет возможность манипулировать их поведением, дергая за многочисленные веревочки. А с другой стороны, население в большинстве своем уверено, что как власть захочет, так и сделает: маленький человек ей не указ. Даже в Минске, где, по данным социологов, большинство населения не желает продления срока пребывания А. Лукашенко у власти, примерно такое же по численности большинство считает, что он проведет соответствующий референдум и заявит о своей победе на нем.

С учетом этих обстоятельств следует признать, что никаких демократических процедур для предотвращения такого развития событий оппоненты власти не имеют, а псевдодемократические (референдумы, выборы "с белорусской спецификой" и т. п.) нужны власти только для демонстрации внешнему миру, а внутри все проблемы может решить любой милицейский чин.

Поэтому, как ни горько это осознавать, судьба Беларуси все еще зависит от того вопроса, который белорусу может задать власть, чтобы получить благоприятный для себя ответ. В частности, можно практически не сомневаться в том, что путинская формулировка вопроса, выносимого на "объединительный референдум", способна набрать критическую массу сторонников даже при минимальном пропагандистском усилии организаторов. И можно только радоваться, что наша власть "по-путински" вопрос не сформулирует.

Гражданин, пройдемте!

Созданный пять лет тому назад Институт социально-экономических и политических исследований при Администрации президента можно считать центром очень прикладной социологии. В смысле такой, которая больше всего нужна власти в данный конкретный момент. С этим обидным для сотрудников данного института утверждением можно спорить, но трудно его оспорить. Ведь, по сообщениям прессы, Лукашенко накануне пятилетнего юбилея института оценил его роль "в системе госуправления и указал на необходимость более активно и качественно работать над решением внутри- и внешнеполитических задач страны". То есть исследовательский центр есть институт госуправления и решает поэтому не научные, а политические задачи. В существующем контексте - чисто пиаровские.

Как? А с помощью далеко не научных манипуляций. Так, для последнего оперативного опроса (15.08-3.09) ИСПИ подготовил респондентам такие, например, вопросы: "Как вы оцениваете социально-экономическую ситуацию в Беларуси за год, который прошел после президентских выборов?". И получил заверения в том, что ситуация "постепенно улучшается" (21,7%); "остается стабильной" (52,7%). Таким образом, народ - "за".

Далее в том же духе. Респондентам предложили оценить динамику внешнеполитической и внутриполитической ситуации и узнали, что "получила международное признание легитимность государственной власти в Беларуси (67,4%), "получила дальнейшее развитие многовекторность внешней политики" (59,2%), "укрепился авторитет государственной власти среди населения" (51,3%), "получило дальнейшее становление гражданское общество" (39,4%). Короче, и тут "одобрямс!".

Для того чтобы оценить достоверность полученных социологами результатов, достаточно указать, что они полностью совпадают с предвыборными обещаниями Лукашенко, с тем, что им говорилось после "элегантной победы". Вот что, например, он заявил 20 декабря на встрече с белорусскими чекистами по случаю их отраслевого праздника: "Сейчас можно с уверенностью сказать, что политика изоляции Беларуси со стороны ряда западных государств и США потерпела крах и оказалась ошибочной и бесперспективной". А еще много говорилось о сильной социальной политике, о либерализации без "шоков", о том, чтобы к концу очередного президентского срока зарплату дать 250, пенсии - 120-130, стипендии - 70-80 USD.

Как к этому относиться?

Нормальный, неангажированный политически человек начинает анализировать сказанное, сопоставлять с тем, что есть на практике, делать выводы, которые не всегда подтверждают мнения даже самых очевидных авторитетов. Ибо какая уж тут многовекторность во внешней политике, если даже в московском "Белом доме", как недавно с обидой заявил в телеэфире Лукашенко, белорусские министры часами высиживают в приемных своих российских коллег и возвращаются домой, так и не удосужившись чести быть допущенными "к телу". Об отношении к белорусской власти в родной все-таки для нас Европе или (не к ночи будь вспомянуто) в Штатах говорить просто неприлично. Какой там авторитет, понятно каждому. Но социологи, вместо того, чтобы спрашивать человека о вполне конкретных и доступных его пониманию вещах, формулируют вопросы предельно широко. Могут, например, у колхозной пенсионерки поинтересоваться ее отношением к глобализации...

Говорят, что философия исчезнет вместе со способностью человека удивляться. А социология исчезает, если место гипотезы в исследовании занимает аксиома - руководящее указание, которое нужно сделать правдоподобным. Так сказать, научно доказать со ссылкой на мнение народа.

Как правило, это очень легко получается, если народ в лице представителей всех социальных и половозрастных групп озадачивать вопросами по поводу "легитимности", "многовекторности" и "гражданского общества". Ведь для многих обращение "Гражданин, пройдемте!" - и есть доказательство существования "гражданского общества". И какого еще рожна надо?

Шило в мешке не утаишь

И совершенно по-иному звучат мнения о наболевшем, когда пресловутый глас народа начинает напоминать, по выражению Питирима Сорокина (отнюдь не последнего авторитета в среде социологов), мелодию для голодного граммофона. Причем оказывается, что при улучшающейся и стабильной ситуации и росте внутреннего и внешнего авторитета власти народ больше всего обеспокоен: безработицей, нерегулярностью движения и перегруженностью общественного транспорта в часы "пик", задержками выплаты заработной платы и социальных выплат, нерешенностью жилищной проблемы, трудностями в получении необходимых медицинских услуг, преступностью и ростом цен (в порядке нарастания "рейтинга" от 30 до 70%).

Такие результаты получены тем же ИСПИ в том же опросе. Поэтому вполне можно согласиться с его выводом о стабильности, но это стабильность свидетельствует о годами нерешаемых проблемах социума, причина чего лежит, помимо прочего, в бедственном и ухудшающемся состоянии экономики.

Хотя публику с высоких трибун уверяют в обратном, но при этом термин "социально-экономический кризис" является ключевым практически для всех СМИ, включая официозные. Сетуют на трудности со сборами налогов, на слабую наполняемость фонда социальной защиты, падение конкурентоспособности продукции и трудности со сбытом. Даже хороший урожай - это трудность, потому что издержки его уборки превысили цену убранного хлеба. Короче, общий, как раньше писали учебники, кризис рыночного социализма.

Так вот, об экономике. Считается, на этом особенно настаивал и А. Лукашенко, выступая в прямом эфире перед российским телезрителем, что белорусская экономика в своем прогрессивном развитии достигла-таки объемных показателей десятилетней давности.

Можно с цифрами в руках показать, что и это утверждение не соответствует действительности. Но это точно не принципиально. В данной ситуации гораздо более важна цена, которую пришлось заплатить за "прогресс на противоходе".

Для ответа не станем придумывать изощренных схем и сложных показателей. Полностью доверяя данным официальной статистики, сравним показатели эффективности производства 1991 и 2001 годов. Так вот, за этот временной промежуток, львиная доля которого приходится на правление А. Лукашенко, число убыточных предприятий в народном хозяйстве увеличилось с 394 до 4.160 (с 5,3 до 35,5% от их общего числа). Если в 1991 г. в промышленности насчитывалось 40 убыточных предприятий, то в конце 2001 г. - 776. В сельском хозяйстве количество фактических банкротов за этот период возросло с 1,2 до 54,2% от их общего количества.

Иными словами, производство как в промышленности, так и в сельском хозяйстве стало слишком дорогостоящим делом для Беларуси, имеющим весьма опосредованное отношение к интересам производителей и потребителей. Выродилось окончательно в своеобразное "производство для производства".

Ситуацию лучше всего характеризуют слова классика: "Это хуже, чем преступление. Это ошибка".

Что касается колхозов, то с ними все понятно. Недаром ведь опустевшие и полуразобранные фермы местные власти, дабы картина полного запустения не угнетала психику, сносят бульдозерами. Но в промышленности ситуация нисколько не лучше - многие фабрики и заводы даже внешне напоминают руины взятых врагом крепостей. Что из этого следует?

Во-первых, чтобы их на самом деле "запустить", требуются огромные капиталовложения. Во-вторых, таких огромных свободных денег нет ни у законопослушных западных, ни у постоянно обвиняемых в нечистоплотности российских олигархов. В-третьих, у денежных людей нет желания вкладывать деньги в такие безнадежные проекты. В четвертых, Беларусь все-таки придется "продавать", но не целиком, а лакомыми кусочками тому, кто за них заплатит.

Так что перспектива достаточно мрачная, отсидеться в теньке мало у кого получится, а у многих просто будут очень серьезные неприятности, связанные с радикальным изменением социальных статусов и ролей. С этим утверждением можно спорить, что делают многие записные политологи, но это, опять же, будет спор о деталях грядущего мироустройства, а не по существу его организации.

Ах, Долли, Долли...

Как считают эксперты, 90-е годы прошлого столетия послужили не только формальным предлогом для начала отсчета постновейшей эры развития человечества, но и предъявили тому веские доказательства. Самое главное заключается в том, что эта десятилетка "капиталистического развития" впервые в истории предъявила социуму сумму инноваций, по количеству и качеству превышающую его адаптационные возможности к ним. Это обстоятельство, помимо прочего, послужило формированию совершенно новой версии этического поведения людей. Ведь прежде, открыв, например, губительные для жизни свойства отдельных газов, вирусов, бактерий, энергетические возможности расщепления атомного ядра, люди стремились воплотить все это в оружие массового уничтожения противника. Главное - кто первый.

А как относиться к клонированной овечке по имени Долли? Одни говорят, что можно поставить на массовую основу производство дубленок. А если клонировать человека, какой побочный продукт получится? А как в такой ситуации быть с Богом? Опять все позволено?

Вот и получается, что вопросов по поводу прогресса гораздо больше, чем ответов на них. Но отвечать нужно. Как ведущим народам, так и таким "гордым", как белорусы. И в свете требований наш ответ пока выглядит откровенно убого. На фоне демонстрируемых другими высших достижений наша страна по-прежнему гордится массовостью физкультурного движения, подтверждаемой разве что количеством выданных значков ГТО, отчеканенных в прошлые годы.

Ситуацию необходимо ломать, иначе не построить "сильную и процветающую Беларусь", как это было обещано в последней предвыборной программе А. Лукашенко. Но опасаемся, что никакого великого перелома не получится. Потому что над последней программой, обещающей всеобщее раскрепощение созидательных способностей личности, довлеет инерция предыдущей, требующей установления полной справедливости и равенства. А ведь не секрет, что люди не равны ни по способностям, ни по возможностям, ни по совести.

Поэтому у каждого есть своя персональная в этой жизни роль, как есть она у представителей различных социальных групп. Возьмем, к примеру, инженерно-технических работников. Даже в эпоху зрелого социализма, когда всемирно-историческая роль пролетариата не подвергалась сомнению, считалось, что именно они находятся в авангарде научно-технологического прогресса. А теперь? Вот резюме Института социологии НАН Беларуси по поводу результатов одного из своих исследований: "В настоящее время инженерно-технические работники не имеют возможности находиться в авангарде процессов исторического развития, вся их деятельность направлена на улучшение своего материального положения, и это выступает основным фактором их экономического поведения".

Красиво сказано, но по существу. Как следует из результатов исследования НАН, рабочие и ИТР имеют примерно равные не очень большие доходы, что определяет схожесть их экономического поведения. Но (вот в чем соль!) в трансформационных процессах, считают социологи НАН (мы с ними в этом солидарны), эти группы должны играть разные роли. То есть инженеры главным образом должны заниматься всякими там "ноу-хау", а рабочие - воплощать их чертежи и макеты в металл, пластмассу, бетон и что-то там еще. Но вместо этого и инженеры, и рабочие ищут возможности пропитания в дополнительных заработках (44,7% опрошенных инженеров пытаются повысить доходы "всеми возможными способами"), а поскольку это не всегда удается, то 44,3% инженеров для выживания снижают уровень своих потребностей.

Что тут скажешь. Если инженер пытается выжить любым способом, это очень опасно для общества (уж очень много всего "очкарик" знает), если же он снижает свои потребности "до уровня птички", то просто перестает быть инженером. Но и в первом, и во втором случае в инновационном процессе такой инженер не участвует. В первую очередь потому, что таковой вообще в стране отсутствует. Ну не нужны нынешней Беларуси Форды, Порше, Эдисоны и всякие там братья Черепановы.

Сказанное справедливо в отношении военных, ученых-прикладников и фундаменталистов, врачей, учителей, писателей (вспомним о нашумевшей истории с объединением "здоровых писательских сил" в холдинг) и представителей многих других профессий, назначение которых в том и состоит, чтобы двигать вперед "трансформацию". Но трансформации-то и нет.

Всех заменяет известное лицо, которое к инновациям также имеет весьма косвенное отношение. Оно озабочено исключительно своей исторической миссией.

Не предмет

Вообще, больше всего изумляет царящая на всех уровнях общества полнейшая, какая-то детская безответственность. Ведь что обсуждается в новейшей дискуссии? Ни больше ни меньше - судьба государства. Точнее, условия, приемлемые для его самоликвидации. Иначе трудно объяснить заявление первого лица насчет того, что мы готовы пойти в интеграции настолько далеко, насколько этого захочет Россия. Да в любые времена и в любой стране ответом на такое мог быть только вопль: "А царь-то ненастоящий!".

Такими вещами, знаете ли, не шутят. А ведь в известном фильме типичный "совок", случайно ставший "врио" русского царя, собирался вернуть супостату всего лишь одну отвоеванную у него волость. Достичь, так сказать, "элегантного" консенсуса в пограничном конфликте.

А в нашем случае речь идет о государстве, к образованию которого мы, нынешние, рук не приложили. И не нам оно принадлежит, а тем, кто жил до нас, и тем, кто после нас жить будет. Казалось бы, все просто: не бери чужого, не воруй. Но проблема - быть или не быть суверенитету - стала предметом обывательских споров, обсуждается на научных семинарах и заседаниях высших государственных органов. На улицах прохожих останавливают интервьюеры и пытают: вы за ликвидацию страны или против?

Такая непосредственность стороннего случайного наблюдателя заставляет вжимать голову в плечи и испуганно оглядываться по сторонам. Ведь это же подстрекательство к государственной измене, куда смотрит здешнее ФБР?

А смотрит оно, как и все мы прочие, в рот одному человеку. И гадаем: сдаст - не сдаст.

Вот такой получается след в истории.