Сэсія ПАРЭ асудзіла Беларусь і педафілію :: Хартыя'97 :: Навiны

Шматпакутная рэзалюцыя ПАРЭ па Беларусі нарэшце прынятая. Парлямэнцкая асамблея Рады Эўропы адзінадушна (пры адным – устрыманым) прызнала, што пры сёньняшняй сытуацыі ў краіне наогул немагчыма весьці размову аб прыняцьці Беларусі ў Раду Эўропы. Магчыма, калі-небудзь – пры поўным разгуле дэмакратыі, вядома – бюро асамблеі вернецца да пытаньня аб аднаўленьні статуса адмыслова запрошанай. Але, мяркуючы па жорсткасьці ўмоваў, гэта здарыцца ўжо не пры цяперашнім кіраўніцтве краіны.

Несмотря на то, что белорусский вопрос рассматривался на последнем пленарном заседании сессии — в пятницу, 27 сентября, — европейские парламентарии были весьма активны. Выступить хотели 13 ораторов — правда, слово было предоставлено далеко не всем. Регламент — штука печальная. Специальный докладчик по Беларуси Вольфганг Берендт, выступавший, естественно, первым, заявил, что ситуация в Беларуси за несколько летних месяцев (он приезжал к нам в июне) серьезно ухудшилась. Особенно это касается давления государства на средства массовой информации. Еще бы: во время визита Берендта не были вынесены приговоры ни Маркевичу, ни Можейко, ни Ивашкевичу. А летом, когда весь цивилизованный мир отправился в отпуск, наши суды почему-то активизировались — при том, что всем было известно: ситуация в Беларуси будет рассматриваться именно на сентябрьской сессии ПАСЕ. Вольфганг Берендт предложил депутатам Национального собрания подумать о том, что существование в стране независимой прессы — вовсе не такая скверная вещь, как им кажется. Кроме того, он, как всякий нормальный европейский человек, никак не может принять того, что среди электронных средств массовой информации только российские телеканалы предоставляют объективные новости белорусскому народу, а потому время от времени вообще блокируются.

Берендт успел сказать о многом — и о Чигире, который не сможет принять участие в следующей избирательной кампании из-за судебного приговора, и о скандале вокруг миссии ОБСЕ в Минске, и о том, что пропавших без вести никто не ищет на самом деле. В конце своей речи Вольфганг Берендт поблагодарил юридический комитет ПАСЕ за создание комиссии по расследованию исчезновений. Кстати, ее заседание пройдет в ноябре в Париже.

Докладчик от юридического комитета Вацлав Станкевич, депутат литовского Сейма, напомнил парламентариям о том, что Беларусь — единственная страна в Европе, где применяется смертная казнь. И сказал, что позиция комиссара Совета Европы по правам человека должна быть более активной — именно в отношении Беларуси. Потом выступали представители парламентских групп. Их речи звучали практически в унисон со словами Берендта. Только представитель социалистов вещал с трибуны, что Беларусь нельзя держать в положении изгоя, поскольку она занимает ответственное геополитическое положение, и изоляция этого центральноевропейского пространства вредит самой Европе. А если ассамблея считает, что в Беларуси не соблюдаются права человека, то тем более нужно немедленно восстановить статус специально приглашенной и влиять на белорусское руководство с полным на то правом. С социалистами была отчасти солидарна парламентская группа объединенных левых в лице Геннадия Зюганова — правда, не слишком внятно. Похоже, в выступлении Берендта он не согласился исключительно с тезисом об объективности российских телеканалов, поскольку в течение отведенных каждому оратору трех минут говорил о том, что Европе не следует обольщаться по этому поводу, поскольку сам Геннадий Андреевич за последний год не получил и 30 минут на государственном российском телевидении, чтобы отчитаться перед избирателями. Хотя, судя по всему, лукавил несгибаемый коммунистический лидер — зрители российских каналов (и мы вместе с ними) имеют счастье лицезреть его если не ежедневно, то уж во всяком случае через день — точно. Впрочем, содержание речей социалистов и коммунистов в данном случае уже не имеет никакого значения, поскольку и те, и другие дружно проголосовали за принятие резолюции…

От имени Палаты представителей на заседании выступала Зинаида Пенькова — постоянный руководитель делегации Национального собрания Владимир Коноплев на этот раз мудро не приехал в Страсбург. Зинаида Пенькова с пионерским задором сообщила, что либерализация экономики и демократизация белорусского общества — это приоритеты для депутатов Национального собрания. Присутствующие с удивлением услышали, что, оказывается, белорусские власти больше всего на свете мечтают вместе со всеми строить общий современный европейский дом. Но многое зависит и от Европы, которая совсем не торопится идти навстречу, да еще и позволяет себе вмешиваться во внутренние дела Беларуси — к примеру, с использованием ОБСЕ. Вот так. No pasaran.

Винцук Вячорка, напротив, использовал свои три минуты грамотно: он никого ни к чему не призывал и лозунгов не произносил. Лишь сухо изложил факты, которые по каким-то причинам не вошли в доклад Вольфганга Берендта. И объяснил, что если в стране не пройдут радикальные реформы, то надеяться на демократичность ближайших выборов бессмысленно. (Кстати, ждать проведения реформ от власти — еще более бессмысленно.)

В конце концов после всех выступлений, после разговоров о том, что белорусская проблема — это проблема всей Европы, — за резолюцию проголосовали. И единственным воздержавшимся оказался вовсе даже не Зюганов, а бельгийский депутат, который летом прекрасно провел время в Минске благодаря усилиям и организаторскими способностям Палаты представителей. Все остальные — поддержали. Кстати, после Беларуси согласно повестке дня парламентарии обсуждали педофилию. Осудили и ту, и другую.

Самое главное в принятой резолюции — то, что условия ПАСЕ стали наконец более жесткими. И если раньше велись разговоры о том, что, так и быть, статус можно восстановить, но вы, ребята, смертную казнь отменили хотя бы, то теперь одной отменой смертной казни нам уже от Европы не откупиться. Александр Лукашенко упустил момент, когда мог отделаться малой кровью. И сейчас ему придется возвращать в Беларусь группу ОБСЕ, да еще и пардону нижайше просить, освобождать Маркевича с Можейко и примкнувшего к ним Ивашкевича, расследовать исчезновения политиков по-настоящему — то есть делать все то, чего ему так не хочется. А иначе придется забыть о том, что Беларусь находится в Европе. Потому что Совет Европы — это не географическое объединение: он, знаете ли, за полвека привык к определенным демократическим ценностям, и мы в него теперь — ни ногой. Можно рассказывать всему миру о том, что Беларусь находится в самом центре Европы, но кто в это поверит? Эвон где Азербайджан расположился, а в Совет Европы — приняли. Значит, Азербайджан, чье название так и не научился выговаривать правильно первый и последний президент СССР, гораздо больше в Европе, чем Беларусь. Так нам и надо, нечего было голосовать в 1994 году черт знает за кого.

И еще один важный итог сессии: Россия отвернулась от Лукашенко окончательно. Потому что российская делегация легко могла заблокировать принятие резолюции: в ПАСЕ 320 депутатов, на заседании присутствовали всего 57. Последний день, оно и понятно, народ разъехался. Так вот, стоило остаться российской делегации и проголосовать — резолюция не прошла бы. Но все благополучно улетели в четверг, а немногие оставшиеся вроде Зюганова послушно проголосовали за принятие резолюции. Прощай, Восток!.. Вместе с Западом, разумеется. В общем, как у Киплинга: «Запад есть Запад, Восток есть Восток». Вот только у поэта про Беларусь ничего не сказано. Потому что нечего сказать: ни Восток ни Запад, ни то ни се, ни богу свечка — ни черту кочерга. И живут там какие-то странные люди, которые позволяют нескольким ублюдкам вытворять с собой черт-те что, похлеще обсуждаемой на сессии ПАСЕ педофилии. И ждут, когда придет на помощь то ли дядя Степа, то ли Вольфганг Берендт, то ли Владимир Путин, то ли чума — и всех выручит. Никто не придет. Все, кто мог, приходили уже, дергали нас за руки: «Ну, чего же вы стоите, пойдемте вперед, там тепло и демократия, и выборы там прозрачны, и президенты легитимны, и Чигирь о тюрьме не слыхивал…» Не пойдем, с места не двинемся. Будем стоять. Или лежать. Большая часть, конечно, — сидеть. Зато в камерах иногда бывают телевизоры, и европейскую жизнь можно будет время от времени видеть на экране.