Генсэку Рады Эўропы надакучылі беларускія абяцаньні :: Хартыя'97 :: Навiны

Пасьля таго, як Вальтэр Швімэр заняў пасаду Генэральнага сакратара, ён заявіў, што да 2004 году - менавіта тады скончацца ягоныя паўнамоцтвы – усе эўрапейскія краіны будуць сябрамі Рады Эўропы. У гэтым ён бачыў асабістую задачу на гэтай пасадзе. Аднак мы маем схільнасьць рабіць сюрпрызы ўсяму сьвету і міжнародным структурам у першую чаргу. Вынікам нашага зусім неэўрапейскага ладу жыцьця стала рэзылюцыя ПАРЭ, дзе сказана, што няма і размовы аб прыняцьці Беларусі ў Раду Эўропы пры цяперашняй сытуацыі. Вальтэр Швімэр ня бачыць ніякіх пазытыўных зьменаў у нашай краіне, тым не менш не губляе аптымізму. На пытаньні «БДГ» адказвае Генэральны сакратар Рады Эўропы Вальтэр Швімэр.

— Господин Швиммер, все резолюции ПАСЕ носят рекомендательный характер. Есть ли у Совета Европы реальные способы влияния, к примеру, на белорусские власти? Всем известно, что Александр Лукашенко не обращает никакого внимания на рекомендации европейских структур.

— Рекомендации ПАСЕ адресованы Комитету министров Совета Европы. Когда Парламентская ассамблея принимает такие документы, в них содержатся рекомендации именно Комитету министров, чтобы он мог предпринять соответствующие действия. Я знаю, что Лукашенко не обращает внимания на мнение Совета Европы в той степени, в которой мы хотели бы это видеть, — разумеется, в интересах белорусского народа. Совет Европы ведь не просит ничего для себя: когда мы просим у какой-либо страны соблюдения демократии, верховенства закона и уважения прав человека — это предназначено исключительно для народа той страны. Мы, конечно, хотели бы видеть Беларусь в семье европейских демократических стран. Но очень скоро Беларусь останется единственной страной, не принадлежащей к этой семье. И мне действительно жаль. Вы совершенно правы: пока страна не является членом Совета Европы, у нас значительно меньше влияния. Но руководство Беларуси, включая господина Лукашенко, должно понять, что такая ситуация ведет к изоляции этого руководства вместе со страной, которой оно управляет.

— Белорусские высокопоставленные чиновники часто утверждают, что конфликт официального Минска с ОБСЕ легко разрешим, вот только следует изменить мандат КНГ ОБСЕ, поскольку ни в одной стране у ОБСЕ не было таких полномочий, как в Беларуси. Что вы думаете об этом конфликте и будет ли требование вернуть группу ОБСЕ в Беларусь решающим для Совета Европы?

— ОБСЕ и Совет Европы — партнерские организации. У нас взаимодополняющие функции, и мы созданы для того, чтобы помогать друг другу. Я бы не сказал, что для мандатов ОБСЕ существуют некие стандарты — это всегда зависит от специфики каждого конкретного случая. С точки зрения господина Лукашенко, мандат ОБСЕ в Беларуси слишком широк, но страны-участницы ОБСЕ полагают, что необходим именно такой мандат. Это решение ОБСЕ и ее уполномоченных органов, и в данном случае стране, о которой идет речь, не приходится выбирать. Одно из обязательств члена международного сообщества — выполнение этих решений и полное сотрудничество с ОБСЕ. Уважение к мандату ОБСЕ — также одно из условий улучшения отношений с Советом Европы.

— Совсем недавно Россия была главным защитником Беларуси на всех европейских трибунах. Сейчас отношения между Минском и Москвой совсем не те, что прежде. Как вы считаете, не изменит ли теперь Лукашенко свою внешнюю политику и не двинется ли в сторону Запада?

— Россия является членом Совета Европы, и потому для меня охлаждение отношений России и Беларуси не было таким уж неожиданным. Это всего лишь результат прогрессирующей изоляции господина Лукашенко. Я не думаю, что возможен поиск поддержки у Совета Европы или ОБСЕ по принципу «если я буду лучше относиться к тебе, ты станешь лучше относиться ко мне». Совет Европы не работает по принципу торговли. У нас другая система — выполнение страной основополагающих принципов демократии. И если страна готова соответствовать, то мы в свою очередь предлагаем помощь в проведении необходимых реформ. Когда мы принимаем в Совет Европы новое государство и оно берет на себя большие обязательства, это вовсе не договор между государством и Советом Европы. Это скорее договор между правительством страны и ее народом. Потому что соблюдение демократии, верховенства закона и прав человека — в интересах народа.

— Несколько недель назад на пресс-конференции Александр Лукашенко заявил, что не исключает проведения референдума о продлении срока своих полномочий. Что вы думаете об этой инициативе и вообще о вечной политической молодости?

— Демократия — это еще и возможность перемен. Пожизненное президентство не соответствует нормам демократии ни де-юре, ни де-факто. Это не значит, что я вмешиваюсь в решение вопроса о втором или третьем президентском сроке — они возможны в демократическом обществе. Но эти решения должны приниматься в полном соответствии с нормами демократии. Учитывая опыт предыдущих президентских выборов и референдумов в Беларуси, я очень сомневаюсь в том, что это будет соответствовать вышеозначенным нормам.

— Господин Швиммер, в итоговом докладе Вольфганга Берендта сказано: «Несмотря на определенные позитивные изменения, Беларусь еще не пришла к соответствию европейским стандартам». При этом в качестве позитивных изменений приводится, к примеру, освобождение Андрея Климова. Но Климов вышел из тюрьмы не благодаря вмешательству европейских структур, а потому, что срок закончился. Какие позитивные изменения видите вы?

— Не хочу комментировать докладчика Парламентской ассамблеи, но я не вижу никакого прогресса. Мы просили наших белорусских собеседников представить доказательства позитивных изменений. Доказательства должны были быть простые: разделение власти между президентом и свободно избранным парламентом; закон, который гарантировал бы свободу прессы и свободу выражения; мораторий на смертную казнь (это первый шаг к ее отмене); разъяснения по громким делам, касающимся прав человека, включая дела об исчезновениях. Сейчас добавилось еще одно условие — полное сотрудничество с ОБСЕ в рамках действующего мандата. Выполнение этих условий, как я уже несколько раз говорил своим белорусским собеседникам, откроет Беларуси двери в Совет Европы. Но прошло столько времени, а никакого прогресса нет. Так что, к сожалению, мы в тупиковой ситуации.

— Но не так давно вы утверждали, что к 2004 году, когда закончатся ваши полномочия, все европейские страны станут членами Совета Европы. Сейчас вы говорите о тупиковой ситуации. Значит ли это, что вы потеряли надежду?

— Генеральный секретарь такой организации, как Совет Европы, не имеет права не быть оптимистом. Я не хочу терять надежду, но вижу, что времени остается все меньше. В Беларуси должны пройти реформы и свободные честные выборы. Я вижу, что выполнить эти условия белорусским властям все труднее и труднее. Но все-таки я не теряю надежды: к примеру, два года назад невозможно было даже предположить, что Югославия будет принята в Совет Европы. Тем не менее в следующем месяце это произойдет. Так что и у вас есть шанс.

— Иногда кажется, что Совет Европы интересуется любыми вопросами вроде культурного наследия вымершего племени или биоэтики (вы, кстати, 5 лет были докладчиком по вопросам биоэтики Комиссии по правовым вопросам Парламентской ассамблеи), но только не серьезными сегодняшними европейскими проблемами.

— Во-первых, биоэтика является серьезнейшей европейской проблемой, которая будет иметь огромное значение для будущих поколений. Политики должны думать не только о проблемах нынешнего поколения, но и предвидеть судьбы поколений своих детей и внуков. Во-вторых, о какой серьезной проблеме, оставшейся без нашего внимания, вы говорите?

— Мы имеем в виду «белорусский вопрос», который был рассмотрен только на сентябрьской сессии ПАСЕ.

— «Белорусский вопрос» всегда стоит в повестке дня Совета Европы. Но не в наших принципах рекомендовать некие силовые решения. Мы — моральная сила. Но с теми, кто не слышит голоса морали, очень трудно иметь дело.

— Может ли в принципе Беларусь при ее нынешнем лидере вступить в Совет Европы?

— Это зависит от весьма существенных изменений. Если нынешнее руководство готово изменить курс и двигаться в сторону демократии, верховенства закона и полного соблюдения прав человека, а также возьмет на себя ответственность за нарушения прав человека в прошлом — это не исключено.

— В прошлом году правительство Румынии представило вас к высшей румынской награде — «Большому кресту». Интересно знать, за что вы ее получили? И какую награду вы еще хотели бы получить?

— Эту награду я получил от румынского правительства за сотрудничество с этим государством, но еще больше в знак того, что Совет Европы много сделал для Румынии. Я получал эту награду как представитель организации, которая приложила немало усилий для интеграции Румынии в европейское сообщество. А вообще, я не жду наград. Если меня награждают, я, конечно, не возражаю, но работаю в Совете Европы не поэтому. Моя задача — внести свой вклад в демократическое развитие Европы.

— Вы когда-нибудь бывали в Беларуси?

— К сожалению, нет. Я был бы готов приехать в Беларусь после того, как начнутся реформы. Но не собираюсь ехать туда, чтобы выслушивать очередные обещания.

— И вы никогда не получали приглашений от белорусского правительства?

— Не получал. Думаю, они прекрасно знают мою позицию.

— Вы стали Генеральным секретарем Совета Европы три года назад. Что было самым трудным для вас за эти годы?

— Самая большая проблема в том, что мы не можем завершить расширение Совета Европы — это касается Беларуси. Это очень серьезная проблема, поскольку наша организация создана, чтобы объединить Европу на базе общепринятых демократических ценностей. И если какая-то страна не признает эти ценности, мы не может завершить объединение Европы. В то же время своим самым большим успехом на посту Генерального секретаря я считаю принятие Югославии в Совет Европы. В начале своего пребывания в этой должности я даже не мог предположить, что Югославия будет принадлежать к семье европейских демократических стран. Но очень скоро она станет полноправным членом Совета Европы. За последние два года там прошли серьезные реформы, и сегодняшнее сотрудничество Югославии с Советом Европы очень активное.

— Известно, что вы сейчас пишете книгу. Будет ли в ней «белорусская глава»?

— Я уже скоро закончу свою книгу. Таким образом, у руководства Беларуси есть всего лишь несколько месяцев, чтобы срочно начать реформы и быть упомянутым в ней в положительном смысле.