Вочная стаўка з суседзямі :: Хартыя'97 :: Навiны

Пра палітыку ў маёй сям’і казалі ўсяго двойчы. Першы раз -- у канцы 1990-х, калі навіны ў газэтах, якія выкрывалі рэжым, абмяркоўваліся ўсім пад’ездам. “Народ – гэта брукаваная дарога, -- сказала мая бабуля, якая перажыла Леніна, Сталіна і Гарбачова. – Калі вайна – камяні выдзіраюць і кідаюць. А ў мірны час і кладуць, і топчуць. Зараз мы як на вайне, але яна вось-вось скончыцца...” Другі раз яна паўтарыла гэтыя словы два дні таму, калі даведалася, што ейная ўнучка ня стала кандыдатам у дэпутаты.

Уже год, как бабушка не встает с постели. Днем рядом с ней дежурят ее дети. Ночью – я. Но никогда не бывавший в нашей квартире участковый инспектор составил рапорт, что мы с бабушкой не живем по месту прописки. Это стало основанием для Ленинской районной комиссии Минска отказать мне в регистрации в качестве кандидата в депутаты.

Это было нелегко: звонить в двери, говорить о предстоящих выборах. А в ответ слушать о проблемах, до боли тебе знакомых. Я побывала во многих семьях, где люди годами ухаживают за больными родственниками, пенсии которых уже давно уходят только на лекарства. Таким семьям трудно что-то обещать. Но каждый раз я «примеряла» на себя проблемы тех, кто открывал мне дверь. Для меня эти люди не могли быть «булыжниками мостовой». В каждом из них я узнавала свою бабушку, своих соседей, себя. И несмотря на то, что почти в каждом доме протекали крыши, а в подъездах десятилетиями не проводился ремонт, людей волновали не только бытовые проблемы. Многие из них задавали вопросы: «Для кого в стране открываются ледовые дворцы и стадионы, если закрываются детские сады? Почему так много средств тратится на содержание армии и милиции, и при этом на улицах все чаще жертвами разбойных нападений становятся самые беззащитные – старики?»

Впрочем, кандидатом в депутаты я себя все-таки успела ощутить. В те несколько секунд, пока в телефоне звучали длинные гудки и на том конце провода еще не подняли трубку. Я была уверена, что все поданные мною документы в полном порядке. Декларация о доходах была заполнена с математической точностью, а подписи собраны среди моих же соседей. Но женский голос мне ответил: «Вас не зарегистрировали. Вы неверно указали свое место жительство. Выписку из решения избирательной комиссии вы сможете получить после 12.00».

Мне было известно, что мое место жительства уже проверяли. 29 января к нам приходил человек, назвавшийся участковым. Меня не было в городе – взяв отпуск на три дня, я решила отдохнуть перед последним «избирательным броском». Дверь открыла моя мама. «По оперативным сведениям, эта квартира сдается эмигрантам, - сказал человек, не предъявив никаких документов. – Кто здесь прописан?» - «Здесь живут мои дочь и мама, сведения об их прописки вы можете получить в ЖЭСе».

В решение об отказе в моей регистрации записано, что указанное мною место жительства (оно же место прописки) не подтвердилось… рапортом участкового инспектора. Иду к своим соседям. Те говорят, что никто из милиции к ним не приходил. Были лишь телефонные звонки с вопросом: «Когда вы последний раз видели Екатерину Ткаченко?» Опрашиваемые, естественно, отвечали, что видят меня регулярно.

- Подождите, - говорит сосед из квартиры напротив, - днем, когда я был на работе, нам позвонили и спросили мою несовершеннолетнюю дочь, знает ли она тебя.

Девочка, испугавшись, на всякий случай сказала, что нет. И этого оказалось достаточно, чтобы некий загадочный участковый сделал свое заключение.

Иду в городской отдел милиции №1 Ленинского района и обращаюсь к нашему участковому, который некоторое время назад делал обход нашего дома и в каждой квартире оставил визитную карточку. Тот утверждает, что в день, когда проводилась проверка, его в отделении не было.

Николай Прудин, замначальника городского отдела милиции №1, также утверждает, что никаких указаний проверить место жительства участковые от него не получали. А узнать, кто составлял рапорт в тот день, невозможно. Копии таких документов в отделении не хранятся. «Да вы не расстраивайтесь, - утешает меня человек в погонах. – Если рапорт окажется недостоверным, мы накажем недобросовестного милиционера».

Звоню Наталье Лобачевой, председателю Ленинской районной комиссии по выборам. «На основании телефонных звонков рапорт писаться не должен, - говорит она, - но, к сожалению, ничем помочь вам уже не могу. Копии рапорта мы показать вам также не сможем. Все документы направлены в городскую избирательную комиссию…»

В городскую избирательную комиссию направляю жалобу, в которой выражаю несогласие с принятым в отношении меня решением, и там же понимаю, что составленный инспектором рапорт смогу увидеть только в суде. Наивно было бы полагать, что городская комиссия отменит решение районной. А суд, скорее всего, состоится не раньше чем через неделю. За это время половина срока, отпущенного на избирательную кампанию, уже пройдет. А значит, победа “свому” человеку будет обеспечена.

Власть, как и смерть, причину всегда найдет. Особенно если в одной части твоего округа жителям хрущовок в ЖЭСах рекомендуют не выходить на балконы, находящиеся в аварийном состоянии, а в другой сияет своими фасадами дворец президента, то понятно, какой депутат нужен городскому Совету. Тот, который сумеет закрыть глаза на первую проблему.

И тогда доказать, что других претендентов на мандат никогда не было – всего лишь дело техники...