Электорат Лукашенко уходит в никуда :: Хартыя'97 :: Навiны

Рейтинг президента Беларуси в последнее время отнюдь не так высок, как в лучшие для него времена. На конец прошлого года, по данным Независимого института социально-экономических и политических исследований, он составил 30,5 процента, а в сентябре 2002 года опустился даже до 27 процентов. Число противников Александра Лукашенко растет, но при этом не увеличивается количество сторонников оппозиции, например, рейтинги политических партий колеблются в районе 2-3 процентов. О причинах такой парадоксальной, на первый взгляд, ситуации в беседе с корреспондентом "Белорусских новостей" рассуждает политолог Владимир РОВДО.

— Да, рейтинг президента долгое время был очень высоким. Еще перед президентскими выборами 2001 года он колебался на уровне 50 процентов. И на выборах, по оценкам независимых аналитиков, как раз чуть более половины избирателей проголосовали за Лукашенко (откуда взялись в бюллетенях еще 20 процентов голосов — это отдельный вопрос). Если мы посмотрим на второе место в рейтинге того времени — у кандидата в президенты, тогдашнего председателя Федерации профсоюзов Владимира Гончарика было не более 20-21 процента. Разрыв колоссальный. Причем это в период президентских выборов, когда все оппозиционно настроенные люди выступали консолидировано.

Что касается послевыборной ситуации, то я считаю, что в прошлом году мы впервые после 1994 года столкнулись с таким явлением, как коренное изменение в общественном сознании. Рейтинг президента упал почти вдвое и имеет тенденцию к снижению. Подчеркиваю, что это не какое-то разовое, а стабильное падение. С другой стороны, возрастает количество его противников. Если перед выборами-2001 их было примерно 20-25 процентов, то сейчас, по оценкам разных социологических служб, приблизительно 40-46 процентов.

Но при этом граждане, которые не приемлют Лукашенко, не поддерживают в большинстве своем и существующую оппозицию. Причина простая. Рядовые граждане, в том числе и белорусы, в массе своей всегда настроены прагматично. Они должны видеть четкую экономическую и социальную альтернативу, ярких лидеров, ее отстаивающих, реальную политическую силу, способную придти к власти. То есть, срабатывает здравый смысл: люди видят, что оппозиция расколота на множество микропартий, популярной программы у нее нет, отсутствует и единая стратегия борьбы за власть. Партии действуют в одиночку, и потому оппозиция не в состоянии привлечь на свою сторону новых сторонников. Отсюда и проблема того разрыва, когда общественное мнение, становясь все более негативным по отношению к Лукашенко, не становится при этом, так сказать, прооппозиционным.

В результате, возникает опасный вакуум. Угроза для демократических сил и для белорусского общества заключается в том, что этот вакуум может легко быть заполнен оппозицией пророссийского толка. Она уже создается в Беларуси с помощью Кремля — и как фактор давления на Лукашенко, и как возможная и более сговорчивая его преемница у руля власти. А поглощение Беларуси Россией автоматически будет означать, что придется надолго забыть не только о суверенитете, но и о демократии.

— На ваш взгляд, коренные сдвиги в сознании белорусов — это результат накопившегося недовольства властями или последствие каких-то конкретных событий последнего времени?

— Это, конечно, переход количественных изменений в качественные. Люди просто устали от теперешнего режима, и особенно это проявилось после выборов. Не оправдались надежды на улучшение ситуации. 2002 год оказался далеко не лучшим в экономике, так как власти при поддержке России сделали все, чтобы подвести пик уровня жизни к президентским выборам годом ранее.

Среди противников Лукашенко есть довольно большая масса, которая могла бы стать электоратом оппозиции — в первую очередь молодежь, образованные люди, жители крупных городов. Вообще любой авторитарный режим консервативной направленности заинтересован в деполитизации общественного сознания. Но сейчас в этом плане у режима возникли проблемы. Интерес к политике среди белорусского населения постепенно возрастает, протестные настроения — усиливаются. Но они ни во что не воплощаются из-за отсутствия серьезного политического полюса притяжения, который мог бы эту новую массу людей привлечь и консолидировать.

— Каким образом это может сделать, скажем, белорусская демократическая оппозиция? Можно ли первым шагом на таком пути считать — после бойкота нескольких избирательных кампаний — нынешнее участие в местных выборах?

— Если в местных выборах разрозненно участвуют партии, имеющие низкий рейтинг и низкое доверие, то очередное их поражение неизбежно. За партийных кандидатов на местных выборах собираются голосовать приблизительно 9-10 процентов граждан. И это не только потому, что политические партии несовершенны. Просто местные выборы всегда связаны с доминантой местной проблематики, общенациональные политические вопросы на них, как правило, уходят на задний план. В центре внимания избирателей находятся локальные проблемы.

Однако изменение общественного сознания, о котором мы говорим, и тут дает о себе знать. На местных выборах население готово проголосовать в большинстве своем за противников Лукашенко, а не за его сторонников. Поляризация электоральных предпочтений является очень значительной (39 процентов — за противников президента, 36 процентов за сторонников). Но при этом, повторюсь, протестный электорат пока не является электоратом политических партий.

На местных выборах оппозиции стоило бы создать городские коалиции вместе с независимыми кандидатами. Таким образом можно привлечь на свою сторону новых активных людей, разработать популярную программу на основе местной проблематики, завоевать доверие рядовых граждан. Прежние лозунги оппозиции непопулярны, они так и не стали инструментом эффективной коммуникации с обществом. Простые люди не знают, чего ждать от партий, если те придут к власти.

Коль скоро граждан волнуют социально-экономические проблемы, необходимо выдвигать доходчиво сформулированную программу их решения. Если власти фальсифицируют итоги голосования или не регистрируют кандидатов в депутаты, которые шли на выборы с популярными и известными людям лозунгами, оппозиция должна уметь мобилизовать избирателей на защиту своих кандидатов. Сделать это легче, когда оппозиция действует как единая сила, кандидаты которой выступают в рамках избирательных блоков, не конкурируют между собой, а помогают друг другу. Кстати, по данным социологов, поддержка оппозиционных кандидатов на местных выборах увеличилась бы в два раза, если бы они выступили в рамках широких городских коалиций.

Но сами по себе выборы мало что решают в нынешней белорусской ситуации. Теперешний авторитарный режим невозможно изменить с помощью чистого электорального процесса. Самая эффективная стратегия борьбы с подобными режимами, согласно мировому опыту — это выборы плюс массовые акции. Причем последние должны носить ненасильственный характер и проводиться вначале под социально-экономическими лозунгами, которые быстро превратятся в политические. С чисто политическими требованиями люди сейчас вряд ли выйдут. Об этом свидетельствует крайне неудачный опыт проведения массовых акций перед президентскими выборами 2001 года.

Таким образом, нужны серьезные коалиции с хорошей социально-экономической программой. Перетянуть на свою сторону апатичную массу можно только при условии, если оппозиция будет единой. Отсутствие единства — это ее смертельная болезнь. В белорусских реалиях оппозиция не может позволить себе европейскую роскошь: игру в многопартийность, острые идеологические разногласия, "конкурсы" на лучшую программу и так далее. Ситуация у нас далеко не европейская, к тому же Беларусь рискует завтра оказаться одной из российских губерний.

Если для всех оппозиционных партий суверенитет — это святое, то надо объединяться и отстаивать независимость! Какие могут быть идеологические противоречия по этому вопросу? Не будет независимости — не будет в Беларуси ни рынка, ни демократии, ни благосостояния людей, ни национальной культуры, ни возрождения языка. Я думаю, что если бы в стане оппозиции произошла настоящая консолидация, это серьезно изменило бы расстановку политических сил в пользу сторонников суверенитета и демократии к парламентским выборам 2004 года. И без перехода к открыто диктаторским методам Лукашенко не удержался бы тогда у власти.

— Лукашенко также делает попытки изменить имидж. В последнее время он много говорит о независимости Беларуси, а недавно даже заявил, что не исключена передача 15 процентов сельскохозяйственных предприятий в частные руки. Судя по всему, белорусский президент старается вернуть потерянную часть своего электората. Как вы думаете, удастся ли?

— Думаю, что нет. Лукашенко не может разрушить систему, которую создавал в течение стольких лет. Его режим — это стройная, гармоничная модель, в которой политический компонент тесно связан с экономическим. Не могу себе представить, что президент пойдет на серьезные рыночные реформы, потому что это предполагает автономию производителей, которые не будут больше рапортовать, как выполняются спущенные сверху задания. 11 февраля во время отчета правительства Александр Лукашенко в который раз дал министрам срок до конца квартала на исправление экономической ситуации и потребовал не допустить никакого роста цен. Но и резерва популистской политики у него уже почти не осталось.

То есть, вряд ли можно рассчитывать, что Лукашенко вдруг превратится в рыночника и либерала. А когда он говорит о независимости, это значит, что речь идет о суверенитете личной власти президента. Это его последний бастион, и ради своей власти он готов на все, в том числе и на сдачу независимости Беларуси, если политическая конъюнктура изменится. Поэтому подлинным гарантом суверенитета нашей страны, как и любой другой, является сильное гражданское и политическое общество.