Дон Кіхот Уладзімер Парфяновіч :: Хартыя'97 :: Навiны

На пытаньне: "Навошта Вам два мабільныя тэлефоны?" – кіраўнік дэпутацкай групы "Рэспубліка", трохразовы алімпійскі чампіён Уладзімер Парфяновіч адказаў адразу: "Каб не праслухоўвалі".

"Шутите?" -- не поверила я.

"Думаете, когда по телефону говорите, Вас никто не слушает? -- улыбаясь, продолжил Парфенович. -- Второй телефон, может, хоть на неделю спасет от прослушки... А вообще, если депутатам надо поговорить о чем-то серьезном, они выходят в коридор".

Или идут, например, в мужской туалет. Это мне уважаемый господин Федута сообщил. Раньше его туда на разговоры приглашали Семен Шарецкий и Петр Кравченко. Что стало с этими людьми -- сегодня всем известно. Один притаился в эмиграции, другой -- после скандального возвращения из Японии сидит тише воды, ниже травы, хотя обещал порадовать народ убийственными сенсациями.

Впрочем, это лирическое отступление. Несмотря на изобилие "жучков", коими, по словам многих депутатов, оснащен весь Дом правительства, разговор у нас с Парфеновичем получился весьма откровенный.

-- Владимир Владимирович, трудно руководить "Республикой"?

-- Да, потому что каждый из членов "Республики" имеет свое собственное мнение и в душе является руководителем.

-- Вы всегда подчеркиваете, что "Республика" -- это не оппозиция. Но если вы открыты и для коммунистов, и для социал-демократов, почему от Вас уходят люди и в группе всего одиннадцать человек?

-- Было бы гораздо больше, если бы на депутатов, примкнувших к нашей группе, не давили.

-- Разве "Республика" выступает против курса нынешней власти?

-- Мы не согласны с политикой, которую проводит белорусское правительство. На наш взгляд, оно практически не работает. У правительства нет полномочий.

"Республику" сложно расширить. Сегодня главное -- сохранить тех одиннадцать человек, которые есть. Казалось бы, каждый гражданин Беларуси имеет право на свое мнение, позицию. Но депутаты, которые хотели бы стать членами "Республики", знают: как только это случится, им сразу же начнут промывать мозги. Недавний пример: два депутата стали членами "Республики". И вышли из группы ровно через два дня после одной душещипательной беседы, которую с ними провели сотрудники некоторых служб.

-- А чего боятся депутаты? У них же есть депутатская неприкосновенность?

-- У Андрея Климова тоже была неприкосновенность. И у бывшего начальника железной дороги, сенатора Виктора Рахманько. Хотя лично я Рахманько совершенно не поддерживаю, и выступления в независимой прессе в его поддержку считаю ошибочными. Есть нарушения, за которые он действительно должен ответить. Впрочем, директора любого предприятия можно посадить. Сегодня Беларусь занимает пятое место в мире по количеству заключенных. Здесь, в отличие от экономики, мы достигли "высоких" результатов.

Кстати, об экономике. Некоторые вещи меня просто удивляют! Слушая Александра Григорьевича, можно подумать, будто он не знал о повышении тарифов на коммунальные услуги и электроэнергию!

-- Может, и не знал. Он же за свет наверняка не сам платит.

-- Он и за макароны не платит, и за бассейн, в котором плавает. В нормальном государстве так и должно быть. Президент у народа на содержании. Но у него должен быть определенный лимит, особенно когда большинство белорусов звенит на кухне пустыми кастрюлями или, теряя сознание, стоит в поликлиниках в очередях за талонами. Меня уже мама ругает за то, что я ничего не делаю в парламенте. Она идет в поликлинику, а там ее, выражаясь непарламентским языком, опускают по полной программе. Я бы мог, конечно, позвонить главврачу, и он с удовольствием решил бы для меня любой вопрос. А как же тогда другие? Не все ведь по блату пойдут в поликлинику. Словом, сегодня в стране творится полное безобразие!

-- Безобразием называют и то, что на заседании Совмина Лукашенко якобы пообещал депутата Фролова и иже с ним порубить на капусту. Парламент как-то собирается отреагировать на это громкое заявление?

-- Получим стенограмму -- отреагируем.

-- В одной газете со ссылкой на человека, занимающего ответственный пост в КГБ, написали, что "дело не в генерале Фролове, а в том, что "Республика" есть признак зарождения прогрессивного парламента в Беларуси". Но что же вы раньше о себе не заявляли, депутаты "Республики"? Не считаете, что в том числе и благодаря Вам Лукашенко переизбран на очередной срок?

-- Для того чтобы родиться, нужно девять месяцев. Нам надо было время, чтобы многое понять, узнать, пройти школу парламентаризма. Конечно, жаль, что наша "беременность" длилась не девять месяцев, а почти два года.

-- Когда Вас год назад в одном интервью спросили про возможный референдум, Вы весьма эмоционально ответили: мол, зачем вы, нехороший журналист, поднимаете, эту тему? С точки зрения сегодняшнего дня: кто тогда был прав -- Вы или корреспондент?

-- Возможно, правы журналисты. Однако если бы о продлении срока президентских полномочий вообще не говорили, было бы лучше. Говорить надо об одном: у нас есть Конституция, давайте ее придерживаться. И, безусловно, никаких референдумов.

-- Представим вариант: Лукашенко все-таки проводит референдум и становится бессменным президентом. Действия Владимира Парфеновича как человека, депутата и спортсмена?

-- Я -- против! Даже некоторые пенсионеры говорят: "Мы готовы голосовать за любого другого, даже за Шушкевича". Это позиция тех, кто еще год назад на сто процентов поддерживал Лукашенко. А сегодня они категорически против.

-- Можете ли Вы свои слова подкрепить, например, статистическими данными Института социальных и политических исследований при Администрации президента?

-- Я общаюсь с людьми и опираюсь на их слова. Рейтинг того или иного политика определяют избиратели, в данном случае -- мои избиратели. Прежде чем что-то сказать, я советуюсь с ними. Считаю, так должен работать каждый депутат, ведь он прежде всего выражает не свою позицию, а мнение народа.

-- Когда речь заходит о новом лидере, некоторые безапелляционно заявляют: в Беларуси нет других.

-- Когда мне так говорят, я спрашиваю: что, в Беларуси десять миллионов дебилов и один умный? У нас много образованных, порядочных людей, способных делать политику чистыми руками. Пора прекратить разговоры о том, что кроме Александра Григорьевича нет достойных кандидатов на пост главы государства.

-- В парламенте все так считают?

-- За исключением, наверное, Костяна. Его уже не переубедишь.

-- А недавно Вы утверждали, что парламент -- это собрание никчемных статистов...

-- Так и есть. Может быть, за некоторым исключением. Например, активнее стала работать группа Содействия экономическому развитию, которую возглавляет Хрол. Но Василий Петрович подвержен, образно выражаясь, дуновению ветра... Если бы они действительно говорили об экономических проблемах в том виде, в каком их представляют, можно было бы еще поспорить, кто более оппозиционен -- они или мы.

-- Кстати, о спорах. В Овальном зале может дойти до драки между депутатами?

-- Драки иногда происходят. Но беда не в этом. Белорусы сегодня лучше знают российских депутатов, чем наших. Нам бы хотелось залатать эту брешь. Надо, чтобы люди знали, как мы работаем. А Белорусское телевидение, например, горячие дискуссии в парламенте вообще не показывает. Мораторий...

Мы однажды ездили на выборы в Германию. Знаете, сколько граждан ежегодно посещают Бундестаг? Шесть миллионов! Парламент должен быть открытым. Люди должны приходить и слушать, что происходит в Овальном зале.

-- Недавно Палате представителей вернули статус полноправного члена Парламентской ассамблеи ОБСЕ. Довольны?

-- Конечно. Правда, сейчас депутатам, выезжающим за рубеж, будут задавать много вопросов. А на них же отвечать надо...

-- Ну и ответите. А что здесь такого?

-- Я -- невыездной. Меня не берут ни в одну официальную заграничную поездку. Ни один член "Республики" не смог выехать на заседание ПАСЕ, хотя нашего представителя приглашали персонально. Все выезды согласовывает президент...

-- А почему депутаты не бунтуют?

-- "Настоящих буйных мало, вот и нету вожаков", -- пел Высоцкий.

Говорят, у парламента нет полномочий. Глупости! На какую кнопку нажимать, всегда решает сам депутат. Нажимаешь на зеленую -- полномочия растут, на красную -- исчезают. Все зависит от депутата.

Говорят, президент заявил, что ни один из членов группы "Республика" в парламент на следующий срок не попадет. Лично я убежден, что не президенту решать эти вопросы, а избирателям.

-- Цитата из интервью Вашей жены газете "Прессбол": "Идя в депутаты, Володя свято верил, что может что-то изменить к лучшему, своротить горы, был готов поделиться опытом, который нажил дорогой ценой. Впрочем, не знаю, что он сказал бы сейчас, не испытав, как мне кажется, удовлетворения от этой работы..." Она права?

-- Она права. Однако у меня есть маленькие победы, которыми, наверное, можно гордиться.

Например, однажды мы помогли пенсионеркам, с которых незаконно снимали в месяц по пять тысяч рублей за проведенный капремонт дома, в котором они живут. Пять тысяч для них -- очень большие деньги. Сегодня многие пенсионеры не могут позволить себе купить белый хлеб, потому что он стоит дороже черного. Но об этом почему-то не говорят ни президент, ни премьер-министр...

-- Лично мне совершенно не жаль этих бабушек, потому что они, голосуя за Лукашенко, сами выбрали себе такую жизнь.

-- Никто за плохую жизнь не голосовал. Никто не голосовал за платное лечение. Никто не голосовал за то, чтобы плата за коммунальные услуги была равна пенсии.

Никто не голосовал за то, чтобы у нас исчезали люди.

-- Это Вы о Захаренко, Гончаре, Красовском и Завадском?

-- И о них в том числе. Исчезновения этих людей -- крайне болезненный вопрос для каждого гражданина нашей страны. Я категорически не согласен с тем, что приостановили расследование громких дел. Оно должно быть завершено. Каждый пропавший гражданин Беларуси, вне зависимости от того, политик он или нет, должен быть найден.

-- Владимир Владимирович, давайте резко сменим тему. На Ваш взгляд, какие сегодня самые острые проблемы в белорусском спорте?

-- Финансирование и допинг. Развитие физической культуры в стране. Мы отошли от проблемы здоровья нации.

-- Новый министр спорта недавно публично заявил, что спорт вначале необходим для здоровья, и только потом -- для побед и высших результатов.

-- Министр -- всего лишь оловянный солдатик, назначенный руководить министерством спорта и туризма.

Когда мы с женой только поженились, я ей почти каждый час говорил: "Я тебя люблю". Однажды она меня упрекнула: любовь -- это глагол, тут не говорить, а делать надо.

Заявление министра абсолютно правильное, но, к сожалению, пока это только слова.

-- Закон о физкультуре, который на предстоящей сессии должны рассмотреть депутаты, решит основные проблемы спорта?

-- Нет. Пока это не закон, а просто декларация. Лично меня в нем некоторые моменты насторожили...

Я считаю, что спортсменов, состоящих в национальных командах, надо приравнять к госслужащим. Если мы говорим, что спортсмены -- лучшие дипломаты, они укрепляют международные связи, почему они не могут быть государственными служащими? На мой взгляд, это должно быть прописано в законе.

Некоторые спортсмены уже в 18 лет никому не нужны, в 22 года в художественной гимнастике уже практически нечего делать, а человеку еще жить и жить! Пенсия, на которую сегодня живут олимпийские чемпионы -- мизер, сегодня она немногим больше ста тысяч.

-- А за "золото" на Олимпиаде сколько платят?

-- Шестьдесят тысяч долларов, по-моему. А я получал три тысячи двести советских рублей. Если бы я в свое время за три олимпийских медали получил 180 тысяч долларов, наверное, уже был бы олигархом. Однако через пару месяцев после того, как я ушел из большого спорта, моя семья перешла на макароны. И в будущем, если мне не удастся переизбраться на второй срок, моя семья снова может оказаться на макаронах. После депутатской деятельности все пути в бизнес мне будут закрыты.

-- Вы сказали, что допинг -- по-прежнему одна из самых острых проблем белорусского спорта...

-- Хотелось бы, чтобы новый закон о физкультуре предусматривал уголовное наказание за использование запрещенных допинг-препаратов. Уголовную ответственность должны нести тренер, спортсмен и врач.

Стыд и позор, когда белорусского спортсмена снимают с чемпионата мира за принятие допинга. Значит, мы привезли "грязного" спортсмена. И пострадал не только спортсмен, но и имидж страны. Мы должны добиваться результатов не путем принятия допинга, а другими методами. Иначе брызги допинговой грязи попадают на каждого жителя нашей страны.

-- Вы в этом смысле грязный спортсмен?

-- За всю свою жизнь я принял два укола ретаболила. По принуждению. Скажу честно: когда принимаешь запрещенные препараты, работать намного легче. Но последствия -- крайне серьезные. И это должны понимать сами спортсмены. Есть случаи, когда спортсменов закармливали запрещенными препаратами и они становились инвалидами.

-- Врожденные аномалии -- тоже следствие применения запрещенных допинг-препаратов?

-- Да. Я часто встречаюсь с матерями детей-инвалидов, которые до сих пор не решаются определить своих детей в спецучреждение. И вижу, как государство издевается над ними, вместо того чтобы максимально помогать. На содержание этих людей государство тратит огромные деньги! Проба на уродство, которую делают в период беременности, -- платная. По-моему, полный моральный урод тот, кто придумал за этот анализ брать деньги! Ведь с точки зрения экономики (морально-нравственную сторону я не беру) гораздо дешевле прервать беременность, если известно, что ребенок родится больным...

(Владимиру Парфеновичу тема больных детей известна не понаслышке. Его старший сын уже 22 года живет в интернате. Последствия родовой травмы).

-- Владимир Владимирович, Вы возглавляете Ассоциацию гребли на байдарках и каноэ. Скажите, часто ли Вам в жизни приходится грести против течения?

-- Все время. Наверное, каждый в этой жизни гребет против течения. Я именно в спорте это понял. Мы были на учебно-тренировочном сборе в Самарканде. Однажды решили провести тренировку в Арыке, а там всегда сильное течение. Как только расслабишься, тебя сразу на много километров относит назад. Поэтому нельзя расслабляться.

Знаете, в чем проблема олимпийских чемпионов, почему многие из них, уйдя из большого спорта, спиваются или идут в криминал? Взойти на вершину горы в первый раз очень легко. Но потом ты неизбежно больно падаешь. И оказываешься у подножия. И ты должен в своей жизни найти вторую гору и подняться на нее. Однако второй подъем гораздо тяжелее первого. Если ты всю жизнь пахал, карабкался на гору, а потом упал, найдутся ли у тебя силы подняться на другую? Кто выдерживает второй подъем, тот не спивается. А кто ломается...

-- Вас называют Дон Кихотом, привыкшим бороться с ветряными мельницами. Нравится такое сравнение?

-- Мне нравится, что про Дон Кихота до сих пор не забыли. В истории всегда остаются имена людей, творивших добрые и светлые дела. Дон Кихот был именно таким, правильно?..