Бязьмежжа :: Хартыя'97 :: Навiны

Чытачы “Народнай волі” ўжо ведаюць пра рэакцыю ўладаў на Народны марш “За лепшае жыцьцё!”. Чацьвёра арганізатараў – Зьміцер Бандарэнка, Людміла Гразнова, Леанід Малахаў, Андрэй Саньнікаў --адпраўленыя за краты на 15 сутак. Адправілі палітычных дзеячоў на голыя нары, без пасьцельных рэчаў, пазбавілі агульнатурэмнага права на прагулку і перапіску, з забаронай на прагляд тэле- і радыёперадачаў. Фактычна – рэжым турэмнага карцэра. Пры гэтым зьмесьцілі ў камэру, у якой практычна адсутнічае дзённае сьвятло і якую ледзь асьвятляе схаваная глыбака ў нішы электралямпачка на 40 ватаў...

За колючую проволоку отправлена даже мать-одиночка: несовершеннолетнюю дочь Людмилы Грязновой суд оставил без присмотра. За решеткой и многодетный папа: младшему сынишке Леонида Малахова всего-навсего три месяца.

Советский суд данные обстоятельства "не заметил". А ведь Верховный суд в своем Постановлении №1 от 25 марта 1999 года среди сведений о личности осуждаемого, которые должны учитываться судом, назвал образование, семейное положение, наличие иждивенцев, особое внимание обратив при этом на отцов и матерей, не состоящих в браке.

В предыдущем материале "Народная воля" сообщала, что Д.Бондаренко, Л.Грязновой и А.Санникову в ходе политической акции вручили повестки о явке на следующее утро в Советский РУВД. Л.Малахову аналогичное уведомление принесли домой в 21 час. Все намеревались милицейское предписание выполнить. Однако сделать этого не смогли. Потому как после мирного завершения политической акции, прошедшей, как объявил канал ОНТ, без нарушения общественного порядка, троих вышеуказанных политиков арестовали (милиция называет подобную процедуру задержанием) за 12 часов до времени, когда административно обвиняемые обязаны были явиться добровольно. Четвертого "задержали" в семь утра в супружеской постели. За два часа до назначенного Л.Малахову срока явки в райотдел.

Задержание -- противоправно. Потому как КоАП (статья 239) допускает задержание лишь в целях:

"...пресечения административного правонарушения, когда исчерпаны другие меры воздействия,

составления протокола, при невозможности составления его на месте"...

Три политических деятеля, схваченных поздно вечером сотрудниками угрозыска на тротуаре у Академии наук, на момент задержания каких-либо нарушений не совершали, так как и шествие, и митинг к этому времени уже закончились. А какие правонарушения утром следующего дня мог совершать предприниматель Л.Малахов, находясь в постели с собственной женой?

Препятствий к составлению протокола на месте задержания также не было: участники политического мероприятия на тот момент уже расходились по домам.

Я присутствовал на процессе над участниками марша "За лучшую жизнь!" и с полным основанием могу сказать, что Советский суд нарушение закона (статьи 239 КоАП) сотрудниками милиции "не заметил". Не отреагировал суд и на то, что допрашивали задержанных для составления протоколов поздним вечером. А ведь ночные допросы, да еще без адвоката, -- это из арсенала сталинских и гитлеровских следователей.

Проглотил суд и другую милицейскую "пилюлю": дату и время суда назначал не сам суд после ознакомления с делом и принятия его к своему производству (статья 255 КоАП), а милицейские начальники. Судьи получили дела, когда обвиняемые под усиленным конвоем в арестантской машине уже были этапированы под дверь судейского кабинета.

Что же касается самих судебных процессов, то лично мне стыдно было слушать милицейских свидетелей-офицеров, которые вряд ли читали закон о политических акциях, поскольку понятия не имеют, чем отличается демонстрация от шествия, но твердо уверяли суд, что обвиняемые этот закон нарушили.

Вот только статью Закона "О собраниях, митингах, демонстрациях, шествиях и пикетировании", нарушенную осуждаемыми, ни офицеры-свидетели, ни сам суд так и не озвучили.