Калі хлусіць амапавец… :: Хартыя'97 :: Навiны

Судовыя працэсы, зьвязаныя з прыцягненьнем да адказнасьці арганізатараў акцыі 23 сакавіка, былі закрытымі. Перад уваходам у Ленінскі “палац правасудзьдзя” пераміналіся з нагі на нагу прадстаўнікі абвінавачаных, іх сябры й сваякі. У прыватнасьці, не дапускалі маці Вячалава Сіўчыка. Я з калегамі здолеў прайсьці ў будынак суда толькі пасьля пэрсанальнага дазволу, зробленага для журналістаў старшынём Вярхоўнага суда У.Сукалам.

Закрытость судебных заседаний могу объяснить одним -- судили не по закону. Покажу это на конкретном примере.

Судили Наталью Василевич. Два сотрудника президентского ОМОНа обвиняли 20-летнюю белоруску в участии в запрещенном пикете и шествии. Подтверждали свои обвинения видеокадром из милицейской хроники.

Как очевидец данного события свидетельствую, что пикетирования здания главпочтамта не было. Потому как, во-первых, под пикетом закон понимает гражданина или группу граждан, а перед главпочтамтом собралось более двухсот человек. Точного определения группы в белорусском законодательстве нет, но называть группой сотни людей вряд ли правомерно.

Во-вторых, пикетированием закон считает выражение общественно-политических групповых, личных и иных интересов или протеста. Но прибывающие минчане и гости столицы не протестовали, не выражали ни личных, ни групповых интересов. Около главпочтамта было всего лишь место сбора белорусов, намеревавшихся отметить национальный праздник.

Ответственность за намерение предусматривает уголовное право (статья 14 УК). Административно же право не предусматривает ответственности не только за намерение, но даже за участие. Об этом прямо написано и в статье 1671 КоАП, предусматривающую ответственность за "Нарушение установленного порядка организации или проведения" политических акций. Ответственности "за участие" данная статья Административного кодекса не предусматривает. Тем не менее изо дня в день нынешняя власть судит белорусов именно за участие.

За участие Ленинский суд осудил и Наташу.

Осудил, несмотря на то, что милицейские обвинения рассыпались, как карточный домик. Как выяснилось в ходе судебного следствия, имеемый в деле кадр фотообвинения сделан не у главпочтамта, а у Красного костела -- за полторы сотни метров от места "нарушения" общественного порядка. Более того, судья установила, что снимок сделан до начала "нарушения" общественного порядка.

Не обнаружила судья "правонарушительницу" и при просмотре самого милицейского фильма. Зато выявила лжесвидетельство сотрудника ОМОНа.

Петр Довгий уверял суд, что это именно он задерживал Наташу Василевич, культурно и вежливо сопроводив ее до автобуса. Обвиняемая предоставила суду фотоснимок, демонстрирующий омоновскую "культурность и вежливость". Но на данном снимке 45-летнего Петра Довгия нет: волокут хрупкую девушку два молодых, простите за сравнение, карателя.

В ходе судебного следствия доказательств, подтверждающих вину девушки, схваченной на улице лицами противоположного пола, как я убедился, не выявлено. В демократических странах в подобной ситуации судья выносит оправдательный приговор. Белорусский же суд решил: Наталья Василевич виновна. Виновна лишь в том, что оказалась на месте омоновского "хапуна".

Лжесвидетелю-милиционеру Довгию судья не сделала даже замечания, не говоря уже о привлечении данного сотрудника столичного ОМОНа к ответственности за лжесвидетельство.