Ідэалягічны імунадэфіцыт :: Хартыя'97 :: Навiны

У сувязі з вайной у Іраку многія палітыкі, публіцысты і проста аматары паразмаўляць зьвярнуліся да тэмы несумяшчальнасьці заходніх і ўсходніх сыстэмаў каштоўнасьцяў. Так і заяўляюць: заходняму індывідуалізму трэба супрацьпастаўляць наш калектывізм, гатоўнасьць працаваць ня толькі дзеля прыбытку, але і на грамадзтва. Што ў перакладзе на нармальную мову азначае працаваць не дзеля заробку, без разьліку на імгненную матэрыяльную і адэкватную ўкладзенай працы і атрыманым вынікам узнагароду. Але дзеля пачуцьця глыбокай задаволенасьці ад далучанасьці да агульнай справы.

Примерно в таких тонах было выдержано выступление А. Лукашенко на постоянно действующем семинаре, посвященном на сей раз вопросам создания системы государственной идеологии в нашей стране. Что ж, многие из нас так и работают. Не зная точно, когда получат это самое вознаграждение и хватит ли его для "поддержки штанов". В частности, к началу посевной 123 сельхозпредприятия имели перед своими работниками еще декабрьскую задолженность по зарплате. Но кампания, несомненно, будет проведена. Тем более что Минсельхозпрод распорядился: деньги найти и до 1 апреля выплатить. А потом можно и не платить. До уборочной.

Ситуация у нас такая, и, с точки зрения функционального назначения идеологии, ситуация исключительно благоприятная для власти. Ведь суть идеологии в том и состоит, чтобы заставить работника не только добровольно отдавать созданный продукт труда государству, но и при этом благодарить его за готовность этот продукт взять. В противном случае государству пришлось бы держать армию надсмотрщиков и "конфискаторов", что обременительно в материальном плане и чревато социальными волнениями.

Поэтому вполне можно согласиться и оценить то изящество, с которым глава государства сравнивает идеологическую систему с иммунной системой организма, которая помогает ему противостоять неблагоприятным факторам. Лукашенко прав и тогда, когда говорит, что идеологию придумали не коммунисты, что она - обязательный атрибут любого государства.

Но он ошибается в одном: на самом деле не коммунисты придумали идеологию, но они придумали научную, как им казалось, идеологию, преодолев тем самым однобокость, превратность прежних идеологий, в которых под видом общих для народа ценностей и интересов подавались интересы не государства даже, не класса, но горстки людей, стоящих у власти. Поэтому Маркс с не меньшим, чем наш президент, изяществом сравнивает идеологическое восприятие реальности с изображением в камере обскуре, объектив которой переворачивает картинку кверху ножками.

Разумеется, Маркс заблуждался: научное вторжение в идеологию обречено на провал, поскольку землекоп смотрит на лопату как на порабощающее его орудие, а его хозяин видит в ней средство для собственного обогащения. А заодно на работника смотрит как на средство. Короче, консенсус между ними маловероятен. Но хороший хозяин ценит хорошего работника и платит ему больше, чем плохому. А хороший работник старается выкопать большую канаву, чем плохой. Идеальная же ситуация, когда хозяин - сам себе работник, а работник - сам себе хозяин. В этом и есть смысл западной идеологии. Как говорится в одном анекдоте: "Теперь наш рабочий коллектив так сократился, что я и начальник, я же - и дурак..."

Свидетели февральских событий 1917 г. в Петрограде утверждают, что народ в массе своей приветствовал отречение от трона царя Николая: "Таперича будем жить, как в Америке, - без царя! Нам, мужикам, теперь полная свобода!" Но не получилось у мужиков "работать на себя" - загнали их в колхоз во имя коллективных ценностей, предварительно уничтожив строптивых и повязав круговой порукой остальных. Революция российская поэтому оказалась антиподом американской. И поэтому США дольше других воздерживались от признания СССР. И кто знает, не случись к тому времени Великой депрессии, в поисках выхода из которой Америка обратила взор на страну, активно проводившую индустриализацию, возможно, и не признала бы. И возможно, история пошла бы как-нибудь не так, более щадяще для народов.

Тем не менее прибывший в Штаты 7 ноября 1933 г. наркоминдел Максим Литвинов в первой же своей речи заявил о том, что революционная Россия вдохновляется примерами Америки: "В моей стране особенно популярны такие выражения, как "американская техника", "американские темпы", "американский размах" и "американская практичность". Что говорить, если Новосибирск, в котором с помощью заокеанских спецов создавалось авиационное производство, называли сибирским Чикаго. Иное дело, что стране Советов была нужна только американская техника, а идеологии и демократии хватало феодальных, полностью подчиняющих человека Хозяину, превращающих его в винтик, стирающих по хозяйской прихоти в лагерную пыль.

И было же ведь это: труд в СССР - дело чести, доблести и геройства. Что в конце концов оказалось таким страшным иммунодефицитом, перед которым не устояли ни церковь, ни народ, ни огромнейшая, потенциально богатейшая страна в мире.

Теперь нам предлагают его обновленный вариант. И было бы страшно, но не страшно: времена - не те, кураж - не тот, не тот и претендент на Хозяйство.