За ваколіцай сьвету :: Хартыя'97 :: Навiны

На сьвітанку ў кангалескім горадзе Бені прасыпаесься не ад задушлівай гарачыні, а ад гучнага скандаваньня і дружнага раўнамернага тупату. Хто там, за вакном, -- мясцовыя хрысьціяне, якія накіроўваюцца ў царкву, ці калёна дзяцей-жаўнераў, якія горда дэманструюць гораду прыступ падлеткавага мілітарызму, -- можна меркаваць з роўнай ступеняй верагоднасьці. Нягледзячы на сьпёку, хочацца спаць, таму да вакна не падыходжу. Пазьней сусед па гатэлю (рэкляма якога абяцае вам “незабыўны адпачынак і распаволеньне”) скажа, што па вуліцы прамаршыраваў дзясятак напаўапранутых хлапчукоў з “калашнікавымі”, якія падбадзёрвалі сябе пагрозьлівымі выкрыкамі. Работнікі гатэлю на нашыя запыты адказваюць з сумам: для іх гэта звыклае нядзельнае відовішча.

За последние пять лет двадцатимиллионное население Восточного Конго сократилось на два с половиной миллиона - столько людей погибли от голода и болезней. Голод и болезни начались в результате войны, признаков окончания которой не наблюдается.

Возможно, есть в мире места пострашнее Конго. Но стран, где на местные ужасы остальные земляне обращают меньше внимания, точно нет. Катастрофа этой страны десятилетиями не привлекает никакого внимания прежде всего потому, что здесь нет нефти, а огромные расстояния, отсутствие дорог и связи, не говоря уже об опасностях, отпугивают журналистов. Самый дешевый промышленный товар в Конго - "калашниковы", они обходятся в десять долларов за штуку и придают совершенно иной социальный вес любому мальчишке. В стране, где началась "первая африканская мировая война", автомат стал предметом первой необходимости.

В начале нынешнего года ожесточенные бои между противоборствующими отрядами происходили к северу от Бени, в провинции Итури. Результат: около ста тысяч беженцев, успевших унести с собой немногое, в основном память о том, что они пережили за последние годы, - массовые убийства и изнасилования, похищения, каннибализм. Немногочисленные работники гуманитарных организаций, побывавшие в Итури, утверждают, что это только начало, и еще десятки тысяч людей умрут от болезней и голода, уже унесших жизни миллионов.

Они голодают не потому, что ленятся, и не потому, что неплодородны почвы: люди (в основном женщины - мужчины заняты войной) боятся выходить в поля, где их могут похитить, убить, изнасиловать. Тактика выживания, получившая распространение в последнее время, состоит в том, что одного из детей перестают кормить и, когда он достигает последней степени истощения, предъявляют работникам гуманитарных организаций. Добытую таким образом помощь продают либо делят между остальными членами семьи.

Из-за чего воюют в Конго? Точно не из-за идеологии или территории.

В отличие от Анголы, Мозамбика или ЮАР эпохи апартеида, в современном Конго никто даже не пытается прикрываться идеологическими лозунгами. Война идет за эгоистические интересы, и главное средство их реализации - мародерство.

Ни одна из воюющих сторон не пытается также изменить границы Конго - страны, где расстояние от столицы Киншасы до города Гома на восточном побережье больше, чем от Парижа до Москвы. Представьте себе государство, превосходящее по размерам Украину, Беларусь, Польшу, Германию, Францию и Венгрию, вместе взятые, но лишенное дорог, телефонов, аэропортов, а также сколько-нибудь дееспособного правительства.

Одна из причин нынешней войны в Конго - геноцид, происходивший в соседней Руанде в 1994-м. Сначала там племя хуту убивало представителей племени тутси. Потом тутси взяли реванш. Тогда более миллиона беженцев из племени хуту, в том числе члены вооруженных экстремистских формирований "интерахамве", устремились через границу в Восточный Конго. Нынешний президент Руанды Пол Кагаме, тутси по национальности, пообещал найти и наказать всех до единого членов "интерахамве". С тех пор руандийские войска постоянно вторгаются на территорию Конго. Формальный предлог для этих операций - обеспечение безопасности, реальная причина - деньги. И Руанда не единственный сосед Конго, движимый соображениями наживы.

Природные ископаемые Конго - кобальт, медь, золото, каучук и колтан (малоизвестный минерал, который можно обнаружить сейчас в любом мобильнике или лэптопе) - манили к себе пришельцев еще со времен первой жестокой колонизации страны. Дело бельгийского короля Леопольда Второго (единственного европейского лидера, объявившего целую африканскую страну своей собственностью) продолжили нынешние африканские руководители, которые бесстыдно и безнаказанно грабят Конго наряду с соперничающими отрядами повстанцев. Режимы в Уганде, Руанде, Зимбабве и Анголе держатся во многом за счет доходов от этого грабежа. Единственный, кто не участвует в дележе этого пирога, - население Конго.

Есть у войны и другие причины. Для военных Уганды и Руанды боевые действия на северо-востоке Конго не только источник наживы, но и способ сохранения политических режимов. Пока их желание продолжать войну оказывается сильнее попыток молодого конголезского президента Жозефа Кабилы ее прекратить. Ни у кого нет решающего преимущества - ни у армии Кабилы, ни у иностранных сил, ни у отрядов повстанцев, поэтому войне в этом году исполнится пять лет.

Рассчитывать на то, что прекратить ее сможет вмешательство миротворческих сил ООН, не приходится. Их до смешного малочисленный контингент расположился далеко от зоны боев, доклады наблюдателей остаются незамеченными и, похоже, даже непрочитанными. Да и присутствие миротворцев спасает не всегда: в третьем по величине городе Конго Кисангани гражданское население вырезали на глазах у ооновцев.

Пять тысяч миротворцев, расквартированных сейчас в Конго, конечно, не в состоянии навести порядок в этом гигантском хаосе. Помочь примирить воюющие стороны могло бы то, что вряд ли может случиться: политическое и финансовое вмешательство США. Но Конго не Ирак: в программе войны с терроризмом эта страна не значится, и потому внимания на нее не обращают ни в Вашингтоне, ни в Париже, ни в Москве. Самая расхожая шутка среди работников благотворительных организаций в Конго: лучшее, что может случиться с этой страной, - известие о том, что бен Ладен сформировал здесь отделение "Аль-Каиды".

Вряд ли найдется на карте мира другая страна, где разрыв между масштабами переживаемой катастрофы и оказываемой помощью был бы так трагически велик. Менее чем за три года почти три миллиона человек умирают от голода, болезней и бездомности, а статьи в международной прессе, посвященные стране, где это происходит, можно перечесть по пальцам. Мне кажется, что дело не в тех, кто статьи пишет (или не пишет). Дело в читателях - в большинстве из нас. А большинство реагирует на рассказ о положении дел в Конго одинаково: "Что тут поделать, Африка..."

Когда возвращаешься из Конго в Лондон, к работающему водопроводу, скоростному Интернету, антибиотикам и другим благам цивилизации, первое желание - забыть. Но забывать нельзя. Потому что, если мир действительно становится единой деревней, жизнь на самой далекой околице касается всех.