Уласны сцэнар :: Хартыя'97 :: Навiны

З дзьвюх тэмаў канфэрэнцыі, што адбылася ў Кіеве, “Падыходы грамадзянскай супольнасьці ў разьвіцьці свабоды слова” і “Досьвед супрацоўніцтва дзяржаўных інстытутаў і грамадзянскае супольнасьці”, спынюся спачатку на больш агульнай -- другой. Дзяржаўныя інстытуты ў Беларусі – гэта прэзыдэнцкая ўлада ў адзіным ліку. Ні парлямэнт, не ўключаючы Вярхоўны Савет 12 і 13 скліканьня, незалежным дзяржаўным інстытутам не зьяўляецца. Ні суд не цягне на дзяржаўны інстытут, здольны стрымліваць іншыя галіны ўлады. Ні Кабінэт міністраў, галіновы аддзел Адміністрацыі прэзыдэнта, не вядзе самастойную эканамічную палітыку. Ні дзяржаўныя СМІ, асабліва радыё і тэлевізія, ня могуць прэтэндаваць на “чацьвёртую ўладу”. Прэзыдэнцкая ўлада -- гэта ЦК кампартыі, надзелены ўсімі палітычнымі, эканамічнымі і ідэалягічнымі правамі, але ў адрозьненьні ад яго, улада, якая вядзе прыватнапрадпрымальніцкую дзейнасьць, прыхаваную дзяржаўнай уласнасьцю.

Гражданское общество в Беларуси - это не аналог западного гражданского общества, способного контролировать государственные институты. Это нарождающиеся зеленые островки свободомыслия и свобододействия в заледенелой авторитарной государственности. Они создаются интеллектуалами, независимыми журналистами, независимыми партиями, религиозными, профсоюзными и общественными организациями

Взаимодействие государственного института и гражданского общества здесь строится по авторитарной модели, где государство стремится только подчинить себе гражданское общество, не идет на диалог, а если и провозглашает подобную политику, то лишь для имитации.

Факты новейшей белорусской истории подтверждают такое предположение. В 1996 году был разогнан ВС 13 созыва. Исчезли и погибли ведущие оппозиционные политики Геннадий Карпенко, Юрий Захаренко, Виктор Гончар. Оказались в тюрьме известные независимые директора, предприниматели и представители номенклатуры – Владимир Кудинов, Андрей Климов, Василий Старовойтов, Михаил Чигирь. Без остановки идут репрессии против сотен оппозиционеров, журналистов, интеллектуалов и тысяч предпринимателей. Гражданскому обществу здесь также уютно, как Ионе в чреве кита.

Первоначально не столкнувшись с серьезными репрессиями, оппозиция надеялась на постепенную демократизацию и пошла на диалог с властью. Более того, такая стратегия стимулировалась Западом. Но из этого ничего не вышло. За круглый стол с Карпенко сели несамостоятельные чиновники от президентской власти, разговор с которыми ни к чему не привел. Через какое-то время власть решила провести свой диалог с оппозицией, лояльной ей. Ничего, по сути, не решая, она получила от такой имитации не только пропагандистский, но и экономический эффект – налоговые поступления от грантов, предоставляемых общественным организациям.

В 2000 году большая часть оппозиции бойкотировала парламентские выборы. Социал-демократы и некоторые политики решили в них участвовать. Их попытка оказалась плачевной. Ни Николай Статкевич, ни Михаил Чигирь, ни Александр Федута в парламент не прорвались. Зато там оказалась Ольга Абрамова, постоянно выступающая с критикой в адрес оппозиции, и скандально покинувший ОГП Владимир Новосяд.

Как видно на примере крупных кампаний не наблюдалось сотрудничества оппозиции и государственного института. Не диалог и взаимодействие, а отчуждение и подавление характерно для государственного института. И вина полностью лежит на президентской власти, неспособной к сотрудничеству не только с гражданским обществом, но и с Кабинетом министров, парламентом, судом.

Может быть, сотрудничество власти и гражданского общества осуществлялось в рамках отдельных инициатив, в связи с деятельностью отдельных организаций? Не припомню случая, чтобы инициативы ОГП, БНФ, социал-демократов, Хартии’97, Зубра, МФ, БАЖ, ТБМ, Союза писателей, коммунистов Калякина, Народного университета, ресурсных центров Гомеля и Гродно нашли положительный отклик у власти. Реакция на деятельность этих оппозиционных организаций только отрицательная. Кого-то не регистрировали (поэтому некоторые работают как незарегистрированные), кого-то закрывали, лишали офисов, взламывали и грабили, сажали на «сутки», избивали, штрафовали, задерживали активистов, распространяли скандальные слухи и вымыслы о деятельности организаций и их лидеров.

Тем не менее, у некоторых лидеров общественных организаций теплилась надежда на сотрудничество с властью. Несмотря на то, что осенью 2002 года Александр Милинкевич, лидер гродненской «Ратуши», публично говорил о таком варианте, весной нынешнего года организацию власти решили закрыть.

Разрушить стену отчуждения с властью не удалось ни совместными усилиями гражданского общества, ни отдельным ее лидерам. Речь идет об оппозиции, реально защищающей права граждан и желающей общественных перемен, а не о так называемых «гонго», псевдооппозиционных организациях, являющихся декорацией авторитарного правления. Понятно, что лидеры некоторых постсоветских государств не хотят выглядеть как нецивилизованные дикари, без оппозиции. Но реальная оппозиционная сила им не нужна. Вот и скатываются до профанации, создавая карманную оппозицию под названием «Чего изволите, государь?»

В Беларуси псевдооппозиционной силы до сих пор не удалось сформировать. Была безуспешная попытка Сергея Посохова, пригласившего никому не известных деятелей и некоторых наивных оппозиционеров за один стол с собой. Время от времени, правда, вырастали отдельные ложные грибы - то под видом научно-исследовательских центров, то депутатских мандатов, то некоторых женских, правозащитных и партийных организаций.

В последний год усилия государства в этом направлении резко возросли. Чтобы получить европейское признание Палате представителей, государству выгодно шуметь вокруг малоартикулируемой депутатской группы «Республика». На фоне трудностей реальной оппозиции, происходящих по ряду причин, власть поставила цель создания «своей» оппозиции. В апреле Александр Лукашенко сказал, что будет создаваться гражданское общество на основе депутатов всех уровней.

Зная такой сценарий, зная режиссера, готовящего новый спектакль, оппозиция не должна попасться на крючок, а сама сыграть свою игру, поставить собственный спектакль, создав новую силу, способную заменить прежнего режиссера в театре.

Говоря о другой теме, о том, как гражданское общество способствует свободе слова, можно сказать следующее. Если под гражданским обществом понимается вся совокупность независимых организаций, инициатив и партий, то, конечно, чем их больше и чем они влиятельнее, тем больше возможностей для свободы слова, даже в такой стране, как Беларусь, где действует авторитарная модель подавления гражданского общества.

Развивающееся до президентских выборов гражданское общество в Беларуси, несмотря на огромные трудности, вылилось в рождение новых независимых газет и радиостанций, в массовые тиражи листовок, наклеек, кассет. Крупные акции, подобно Маршам свободы 1 и 2, прорывали информационную блокаду. Акции показывались белорусским, российским и европейским телевидением.

На многочисленных семинарах, лекциях, конференциях, проводимых партиями и общественными организациями, тысячи граждан знакомились с альтернативной точкой зрения, не озвучиваемой официальной пропагандой. Благодаря такой работе удалось подготовить наблюдателей к президентским выборам и кандидатов к местным выборам. Например, там, где проводил занятия «Народный университет», прошли независимые депутаты.

Финансовая поддержка гражданского общества позволяет жить и творить журналистам, лекторам, писателям и поэтам, расширяющим горизонты свободомыслия. С немалым трудом этой элитарной группой удавалось писать статьи в независимые газеты, готовить репортажи, читать лекции. Но с остановкой финансирования закрылись газеты, журналы и радиостанции, прекратили деятельность просветительские проекты. Журналисты занялись другой работой или уехали за границу. Кто-то пишет заказные детективы, кто-то ждет политического убежища в Норвегии.

К сожалению, финансовый фактор, не решаемый внутри страны, явился важнейшим, ослабившим гражданское общество и ограничившим свободу слова в стране. Беларусь – не Украина, где борьба между олигархами дает возможность внутренней поддержки. Беларусь – не Москва, где бизнес и высокая платежеспособность покупателей финансируют информационные ресурсы.

У нас в стране журналист больше, чем журналист. Когда-то так говорили о поэтах в России. Известный, уважаемый журналист - это общественный деятель, даже более влиятельный, чем лидер той или иной партии. Здесь журналисты находятся на острие политической борьбы и подвергаются опасности. Славомир Адамович, Павел Шеремет, Дмитрий Завадский, Павел Можейко, Николай Маркевич, Виктор Ивашкевич, Валерий Щукин – самые известные, поплатившиеся сроками лишения свободы и даже жизнью, как Завадский. Общественное мнение, разбуженное гражданскими инициативами, облегчило их страдания. Адамович был освобожден после вмешательства ВС, Шеремет был выпущен из тюрьмы после акций в его защиту и звонка Ельцина, Можейко и Маркевичу позволили вернуться домой после «химии». Моральная и материальная поддержка много стоит для этих людей. Они знают, за что страдают.

Сегодня произошел откат в развитии гражданского общества, сократились возможности для свободы слова в Беларуси. Оппозиция и независимые издания оказались в резервации. Как бы они друг друга не поддерживали, не прорвав колючую проволоку, они не улучшат ни своего положения, ни изменят ситуацию в стране. В таком состоянии они для власти не опасны. Если гражданское общество не выйдет из резервации, не расширит свое влияние на общественное мнение, то власти нет даже смысла третировать такую оппозицию. Вместо нее будет создана другая, лояльная и послушная. И вот тогда свобода слова действительно будет низведена до кухонного уровня, либо ограничится несколькими процентами населения, постоянно слушающими Радые «Свабоду». Власть решит проблему создания закрытого общества в стране, находящейся в центре Европы в эпоху глобализации и информатизации.

Таким образом, только собственный сценарий позволит оппозиции укрепить свои структуры, расширить свободу слова, повести за собой мыслящих граждан и избежать той участи, которую ей готовит власть – ширмы, декорации, просто фигового листка.