Моладзь яшчэ скажа сваё слова ў палітычнай барацьбе :: Хартыя'97 :: Навiны

Ці апраўданыя надзеі нашай эліты (перш за ўсё апазыцыйнай) на моладзь? Ці папулярны лёзунг аб тым, што новую Беларусь можа пабудаваць толькі новае пакаленьне -- ці гатовая яна актыўна ўдзельнічаць у палітычных працэсах, усьведамляючы, што іншага выхаду зьмяніць жыцьцё ў сваёй краіне проста няма?

Говорить о степени ангажированности белорусской молодежи в общественно-политические процессы можно исходя из разных показателей — численности молодежных объединений, как проправительственных, так и независимых, участия молодых людей в деятельности политических структур — властных и оппозиционных, а также просто степени осознания молодежью того, где именно и в какое именно время она живет (впрочем, последний показатель достаточно субъективен).

Что касается деятельности общественных организаций, то важно отметить, что формально в Беларуси существует два очень крупных по европейским меркам молодежных объединения. Первое из них — это оставшаяся с советских времен Белорусская республиканская пионерская организация, численность которой составляет около 300.000 человек. Второе — Белорусский республиканский союз молодежи (БРСМ), который был образован в сентябре 2002 года после объединения двух структур, созданных в свое время по инициативе белорусских властей: Белорусского союза молодежи (БСМ) и Белорусского патриотического союза молодежи (БПСМ). Численность БРСМ на сегодняшний день — 39.500 человек, во всяком случае столько людей уже получило новые членские билеты. Однако если сплюсовать всех, записанных в свое время в БСМ и БРСМ, то количество потенциальных членов БРСМ переваливает за нормальную для демократического общества цифру — набирается до 250 тысяч членов (притом что в Беларуси всего около 1 миллиона 150 тысяч человек в возрасте от 18 до 30 лет).

Белорусский республиканский союз молодежи (БРСМ) и Белорусская пионерская организация являются примером "государственной негосударственной" организации. Таких формирований хватает в любой стране с авторитарным режимом — все граждане бывшего СССР помнят комсомол, ДОСААФ, Фонд мира и тому подобные структуры, которые находились под жестким контролем Коммунистической партии.

Две наиболее крупные оппозиционные организации молодых — "Молодой фронт" и "Зубр" (обе не зарегистрированы) имеют по несколько тысяч активистов, которых можно мобилизовать на какую-нибудь всебелорусскую кампанию, такую как референдум или выборы. Однако в теперешний период всеобщей апатии вывести на улицы или привлечь к другим акциям даже несколько сот "штыков" удается с большим трудом. Другие молодежные общественно-политические организации (как правило, при оппозиционных партиях) и вовсе выглядят маргинально.

Известный белорусский политолог Владимир Ровдо считает, что "молодежь в Беларуси сегодня политически пассивна". "И этому есть целый ряд причин", — отметил В.Ровдо в интервью "Белорусским новостям". По его словам, "в новейшей белорусской истории был всплеск политической активности молодежи — середина 90-х годов, когда возник "Молодой фронт" и проходили многочисленные уличные акции протеста". Именно тогда "появилась надежда, что молодежь может стать главным инструментом демократизации, но, к сожалению, этого не произошло", — считает политолог.

Среди оппонентов президента А.Лукашенко существует и другое мнение относительно сегодняшней и будущей роли молодежи в политике. Один из инициаторов создания в 1996 году "Молодого фронта", бывший заместитель председателя Партии БНФ Вячеслав Сивчик в беседе с автором этих строк отметил: "Да, сегодня наблюдается некоторая пассивность молодежи, есть признаки разочарования, но это все быстро пройдет, когда в Беларуси начнут происходить политические события, и тогда главной силой, безусловно, станет молодежь". Режим А.Лукашенко, по словам политика, "достаточно профессионально работал с молодежью, были реанимированы старые советские системы, в аналог комсомола — БПСМ были вложены достаточно большие средства, и это принесло свой эффект, правда, эффект временный". В.Сивчик уверен, что при дальнейшем развитии событий "возникнет необходимость создания нового белорусского молодежного движения, которое будет составной частью нормального белорусского сопротивления". Говоря о роли созданных государством БПСМ и пионерской организации, В.Сивчик отмечает, что "они фактически исчерпали свой ресурс, а те средства, которые раньше режим мог давать на молодежные программы, сегодня у него отсутствуют. Поэтому мы будем наблюдать дальнейшее загнивание этих структур".

Как отмечает политолог В.Ровдо, первая причина политической пассивности молодежи — это ее ориентация на "прагматические" ценности. "Конечно, молодежь не поддерживает современный режим, но ей нужно жить и зарабатывать деньги, и поэтому экономические интересы вышли на первое место. Во-вторых, политическая активность — небезопасна, особенно для учащейся молодежи и студентов. Известно ведь, как относятся к политически активным студентам руководители университетов. В-третьих — белорусский режим заинтересован в деполитизации общества. Он не заинтересован в том, чтобы люди занимались политикой, думали о политике и разбирались в политике, — и это свойственно не только сегодняшнему белорусскому режиму, но и всем консервативным авторитарным системам. Деполитизация насаждается режимом через СМИ, через разные телепередачи и увеселительные мероприятия, через идеал "чарки и шкварки" и так далее", — отмечает В.Ровдо.

Тем не менее, по словам В.Сивчика, "в странах Восточной Европы основной силой, которая меняла режимы, подобные режиму Александра Лукашенко, была именно молодежь". "Мы имеем свой белорусский опыт, который показывает, что во время акций "горячей весны" 1996 года в Минске и других наиболее удачных кампаний оппозиции основной частью демонстрантов были именно молодые люди", — отмечает В.Сивчик.

Из опыта многочисленных встреч автора этих строк с молодежными лидерами разных европейских стран можно сделать вывод, что нигде на континенте, за исключением разве что Молдовы в последние два года (когда к власти пришла коммунистическая партия) общественные и общественно-политические организации не имеют такого количества активных членов, как в Беларуси. (Тут, конечно же, речь об оппозиции, так как БРСМ и белорусские пионеры — это недемократические организации). Так что, сколько бы ни говорили о пассивности нашего юношества, все познается в сравнении. У нас политически нестабильная ситуация заставляет заниматься политикой тех, кто в другое время, в других обстоятельствах никогда бы подобным не занимался, а работал бы на заводе, в бизнесе, или, скажем, в театре.

А то обстоятельство, что только 1 679 человек в возрасте до 30 лет избраны депутатами местных советов в марте 2003 года (общая численность избранных — 23 469), можно объяснить прежде всего тем, что, как правило, в депутаты идут люди после 30 лет, а во вторых, тем, что думающая молодежь не рвалась в местные советы, осознавая, что полномочий у них нет практически никаких.

Как показали выборы президента в 2001 году, молодежь в массе своей прекрасно понимает, где именно и в какое именно время она живет. Понимает, может, даже лучше, чем старшее поколение. Выступая в сентябре 2001 г. на пресс-конференции после президентских выборов, А.Лукашенко заявил: "Мы можем проиграть нашу молодежь" — видимо, он был одним из тех немногих, кому известны настоящие итоги досрочного голосования, на которое принудительно сгонялись прежде всего молодые люди — учащиеся и студенты.

Однако просто понимания ситуации явно недостаточно: за пониманием должны следовать активные действия. Очевидно одно: молодежь — важнейший стратегический ресурс белорусской оппозиции. И основные усилия демократическим силам логично направлять на политизацию и общественную активизацию молодежи — главного рычага будущих реформ в Беларуси.