«Палатнікі» гандлюцца з ПАРЭ. Тавар – зьніклыя бяз вестак :: Хартыя'97 :: Навiны

Пасьля студзеньскага паседжаньня адмысловай камісіі ПАРЭ па расьследаваньні зьнікненьняў людзей у Беларусі яе старшыня Сяргей Кавалёў зьбіраўся прыехаць у Менск. Аднак так і не прыехаў. Як высьветлілася, прычынай таму былі ўмовы, якія ставілі Кавалёву беларусы. І гэтыя некалькі месяцаў прайшлі ў ліставаньні й высьвятленьні зносінаў паміж Беларусьсю й ПАРЭ. Кавалёў настойваў на тым, што павінны прыехаць усе чальцы камісіі й правесьці ў Менску паседжаньне. Яму адказвалі: “Не, прыяжджайце адзін”. У выніку чарговае паседжаньне камісіі прайшло ў сераду ў Стразбургу. Сяргей Кавалёў пабачыў прадстаўнікоў афіцыйнай беларускай дэлегацыі, задумліва вымавіў: “Со всех болот сканалися лягушки...” Праўда, на паседжаньне прыйшоў толькі дэпутат “палаты прадстаўнікоў” Андрэй Лосеў – трэба меркаваць, менавіта яго забавязалі прыняць на сябе эўрапэйскую атаку. А далей адбыўся абмен рэплікамі, якія варта працытаваць.

Ковалев: -- После долгой переписки с белорусской стороной по поводу приезда нашей комиссии в Минск и проведения заседания я так и не получил внятного ответа. Поэтому мы до сих пор не знаем, приветствуется ли белорусской стороной наше пребывание в Минске, и хотели бы наконец получить ответ.

Лосев: -- Поскольку статус Беларуси в ПАСЕ не восстановлен, мы не можем официально пригласить к себе комиссию ПАСЕ. Какие требования вы предъявляете, если у нас нет статуса? И потом, мы просили помощи у международного сообщества в предоставлении нам информации об исчезнувших, которой вы располагаете. Но мы ее так и не получили. Дайте нам информацию, и наши правоохранительные органы ее тщательно проверят и примут меры.

Ковалев: -- Отсутствие статуса не помешало вам организовать в Минске семинар с участием представителей Совета Европы. Так что вы противоречите сами себе. А делиться с вами информацией мы готовы, если вы нам поможете ее собрать.

Лосев: -- Мы готовы с вами сотрудничать, но после возвращения статуса. А что касается информации, то она у нас собрана и даже представлена общественности. Есть еще, правда, непроверенная информация, но зачем ее выплескивать? Тем более что согласно нашему законодательству, непроверенную информацию нельзя даже публиковать.
Ковалев: -- Думаю, пора заканчивать этот обмен репликами. В какое положение вы ставите меня? Я готов приехать в Минск в личном качестве, но только после того как перестану работать в общественном качестве. И зачем обижать мои коллег? Наша комиссия – это коллегиальный орган. Так что вы имеете полное право нам отказать. Но наше право – дать этому соответствующую оценку.

Лосев: -- А зачем вам обижать наши правоохранительные органы? Там работают профессионалы, которые не нуждаются в том, чтобы их работу контролировали. А мы готовы принять в Минске не только вас, Сергей Адамович, но и каждого члена комиссии.
Ковалев: -- Ну что ж, мы подумаем, не провести ли нам в Минске чаепитие. А теперь я прошу нашего белорусского гостя дать мне возможность поговорить с коллегами конфиденциально.

После того, как «депутат» был изгнан, члены комиссии обсудили вопросы, которые нужно задать (в очередной, к сожалению, раз) белорусским властям. По окончании заседания Ковалев так прокомментировал ситуацию: «По всей вероятности, все вопросы мне нужно будет послать в Минск, не ожидая поездки в Минск господина Пургоридеса (докладчик Комиссии – ред.). Так считает комиссия. Кстати, еще неизвестно, состоится ли его поездка. Хотел бы я знать, пригласят ли его? И почему они меня-то приглашают? Может, хотят подложить мне 50 тысяч долларов? Я бы тогда сбежал – поступил бы иначе, чем Немцов. Но само заседание, мне кажется, было полезным. Это некоторый рывок в правильном направлении. Я думаю, что постепенно позиция комиссии ужесточается. Иного и быть не могло. Но к сентябрю мы все равно будем вынуждены написать свой отчет. И это можно будет сделать, потому что, как представляется мне, дальше все будет катиться по накатанным рельсам: мы будем задавать вопросы, а в ответ будем получать молчание либо блеяние. И что нам тогда делать? Как говорил президент Картер, «я не могу послать морскую пехоту в Советский Союз, чтобы освободить политзаключенных». А я тем более не могу! Полагаю, что основной конур нелицеприятного, но достаточно корректно выдержанного доклада уже вырисовывается. Ну сколько можно? Мы же не можем собираться каждую сессию, чтобы выяснять один вопрос: пускают нас в Беларусь или нет. Информацию мы получили из двух источников – официального и неофициального. Так вот, даже в официальных документах – я имею в виду постановление Чумаченко о приостановлении следствия, есть такие перлы... Например, показания Чванкина о том, что расстрельный пистолет изымался не для учебных стрельб, а в оперативных целях. Но в каких оперативных целях – отвечать отказывается. Что значит отказывается? Если свидетель не колется, посадите его на положенные полгода! А неофициальная информация – это рапорты Лопатика и Алкаева. Почему, интересно, Чумаченко их не допросил официально?»

Таким образом, отчет комиссии по исчезновениям будет представлен на сентябрьской сессии. У властей остается всего пара месяцев, чтобы сделать хотя бы какое-нибудь движение в сторону Европы. Тем более что в тот же день Генеральный секретарь Совета Европы Вальтер Швиммер еще раз подчеркнул, что без проведения настоящего расследования исчезновений людей у Беларуси нет шансов восстановить статус в Совете Европы. Впрочем, не будем напоминать об этом властям в очередной раз – они и сами все понимают. Просто до сих пор надеются, что, «прикинувшись ветошью», смогут объегорить весь мир.