Испытание Быковым :: Хартыя'97 :: Навiны

Десятки тысяч человек пришли, чтобы проститься 25 июня с Василем Быковым в Доме литератора, тысячи вышли на проспект Франтишка Скорины, чтобы проводить гроб народного писателя до кладбища, сотни уже после похорон приходят к могиле, чтобы отдать дань уважения.

Хоронил народного писателя народ. Эти слова принадлежат председателю Союза белорусских писателей Алесю Пашкевичу, но под ними могли бы подписаться все — и семья Василя Быкова, и его друзья, и даже его недруги. Писатель имел вполне определенные политические взгляды — входил в сойм некогда единого Белорусского народного фронта “Адраджэньне”. Поэтому для близких Быкова не было сомнений, как именно и с какой символикой хоронить писателя — конечно, национальный белорусский бело-красно-белый флаг. Такой выбор исключал оказание государственных почестей, предполагающих свой обязательный протокол — нынешний государственный красно-зеленый флаг, гимн, салют, солдаты...

Казалось бы, в такой ситуации было бы приличным уважить взгляды покойного, прислушаться к его последней воле и воле его семьи, однако государство до последнего момента настаивало на своих правах на организацию похорон, и до сих пор киллеры от пропаганды продолжают доказывать свою правду: оппозиция, дескать, навязала свою волю семье Быкова и превратила похороны в политическую акцию, и носила гроб по Минску до 20 часов, и похоронила вопреки христианским обычаям после захода солнца...

Однако хоронил народного писателя народ. Когда представители государства отказались уважить взгляды Василя Быкова и бойкотировали траурную церемонию “с не той символикой”, у гроба писателя остались только те, кому он действительно был дорог. Многим было трудно в рабочее время прийти на гражданскую панихиду, отстоять несколько часов в очереди, чтобы проститься с писателем. Тем не менее около 50 тысяч человек пришли в Дом литератора.

Рядом с автором этих строк в очереди стояли пожилые женщины из Гродно, которые специально приехали в столицу, чтобы проститься с земляком, — Василь Быков десятки лет прожил в этом городе, возглавлял гродненское отделение Союза писателей. Но говорили эти женщины не о смерти знаменитости, а о смерти близкого им человека, каким Василь Быков стал для них благодаря искренности своей военной прозы, заклейменной в советское время как “окопная правда”.

Впрочем, о сложных взаимоотношениях писателя с советскими белорусскими властями, как и с нынешними, уже много сказано. Показательно, что российский президент Владимир Путин рано утром 23 июня (намного раньше белорусского лидера) направил телеграмму соболезнования родным Быкова. В тот же день президент Беларуси А. Лукашенко на премьере кинофильма “Анастасия Слуцкая” смог сказать только: “Ушел из жизни человек, имя которого непосредственно связано со стремлением нашего народа жить в свободной и независимой стране”. По его словам, “по-разному мы понимаем суверенитет и независимость, но нельзя отказать этому человеку в желании страстной борьбы за свободу нашей страны и независимость”. (Цитируется по сообщению БЕЛТА.)

Проститься с писателем пришли разные, в том числе и по политическим взглядам, люди. Пришли молодые и старые, цвет белорусской интеллигенции и простые люди, дипломатический корпус и старая номенклатура, представители творческих союзов из бывших советских республик. Кто-то принес дорогие венки и розы, кто — скромные васильки. Из-за большого количества людей, желающих проститься с Василем Быковым, на час позже перенесли гражданскую панихиду. Дом литератора не смог вместить всех пришедших на траурную церемонию, и даже трансляция на улицу не решила проблему — людей было слишком много, они не вмещались на площадке перед Домом литератора и, хоть не всем было слышно, не расходились.

Примерно в 14.45 панихида завершилась. Гроб с телом Василя Быкова на руках понесли на Восточное кладбище. Когда траурная колонна, в которой было около 7 тысяч человек, выходила на проезжую часть на площади Победы, движение транспорта было остановлено участниками похорон, а не ГАИ (милиционер оправдывался, что у него нет приказа перекрывать движение). В дальнейшем правоохранительные органы очищали проспект перед движением колонны, если не считать площади Якуба Коласа, где собравшимся настойчиво предлагали пересесть в автобусы, которые, впрочем, при всем желании не могли бы вместить тысячи участников траурной церемонии. На площади гроб с писателем поместили в автобус, а колона продолжила движение по проспекту Франтишка Скорины, обрастая по дороге все новыми людьми. В это время на Восточном кладбище уже собралось около 3 тысяч человек, многие из которых приехали туда сразу по окончании работы.

В 18 часов началось отпевание Василя Быкова на кладбище. Из-за отсутствия звукоусилительной техники практически ничего не было слышно, и лишь по отдельным словам, долетавшим через толпу, можно было судить: церковнославянский язык — православный священник, белорусский — католик или униат...

В 18.55 гроб с телом Василя Быкова засыпают землей, и только белорусский религиозный гимн “Магутны Божа”, который в этот момент начали петь собравшиеся, народ, прорвал немоту похорон — пожалуй, это было единственное, что было действительно слышно.