Страна нестрогого режима :: Хартыя'97 :: Навiны

Лу Мау обводит взглядом 12 иностранцев, собравшихся в его небольшом домашнем театре. «Это представление незаконно, – говорит он. – Мой папа сидит у окна в угловом доме и даст мне знать, если появится полиция. Тогда я дам деру, а с вами разберется наш КГБ». Все смеются. Нешуточная угроза в устах профессионального комедианта звучит как нечто совершенно нереальное. Между тем два брата Лу Мау только в середине 2001 г. вышли из тюрьмы. Хунта Бирмы (Мьянмы) может показаться игрушечной только туристу, по отношению к местным жителям она ведет себя почти как настоящая.

Через тернии к военной диктатуре

Долгий путь бирманского народа к светлому социалистическому будущему начался еще в 50-е. После смерти отца бирманской независимости, национального героя и харизматического лидера Аун Сана (сегодня его имя носит одна из центральных столичных улиц) страной вот уже почти полвека правят военные. В 1962 г. к власти пришел генерал Не Вин, который объявил, что страна будет двигаться к социализму по особому «бирманскому пути». Путь этот, как водится, был тернист: первые шаги нового правительства окончательно подорвали и без того не слишком сильную экономику. Не Вин провел тотальную национализацию и в один день изъял из обращения все крупные купюры – еще недавно состоятельные люди в одночасье стали нищими. Около 250 тыс. человек, в основном китайцы и индийцы, были вынуждены покинуть страну, причем с собой им разрешили взять лишь мизерную сумму денег. Запрет на продажу товаров первой необходимости через негосударственные магазины привел к невиданному расцвету черного рынка. Не обошлось и без традиционных для Юго-Восточной Азии китайских погромов: сотни китайцев были убиты в столице страны Янгоне в 1967 г., когда в городе распространились слухи, что КНР собирается «экспортировать» в Бирму свою «культурную революцию». В конце 80-х режим оказался на грани краха. Студенческие демонстрации, известные как «8-8-88» (их пик пришелся на 8 августа 1988 г.), которые начались после отставки Не Вина, продолжались несколько месяцев и закончились очередным военным переворотом. Власть оказалась в руках Совета по восстановлению законности и порядка, состоявшего из 21 генерала. Тогда-то страна и была переименована в Мьянму (по мнению генералитета, слово «Бирма» – английское название – напоминало о колониальном наследии) – изменение, так и не принятое оппозицией. Демократические силы сумели быстро консолидироваться и образовали Национальную лигу за демократию. Несмотря на противодействие властей, НЛД получила подавляющее большинство (82% от общего числа голосов) на первых и пока единственных свободных парламентских выборах в мае 1990 г. Хунта их итогов не признала и установила строгий надзор за деятельностью НЛД, в первую очередь за официальным лидером партии Аун Сан Су Чжи. Лауреат Нобелевской премии мира 1991 г. и дочь всенародно любимого Аун Сана, Леди, как ее часто называют в Бирме, остается символом демократического сопротивления режиму. Вот уже почти 15 лет с небольшими перерывами Аун пребывает под домашним арестом. А свое 58-летие 19 июня она встретила в камере тюрьмы «Инсейн» недалеко от Янгона.

Дочь своего отца

Появление Аун Сан Су Чжи на политической сцене во многом было случайным. Покинув Бирму еще ребенком в 1960 г., Су Чжи жила сначала в Индии, затем в США и Великобритании, училась в Оксфорде, вышла замуж за английского профессора. В марте 1988 г. Су Чжи, узнав о том, что ее мать при смерти, немедленно вылетела в Янгон. Здесь она стала свидетелем жесткого подавления студенческих демонстраций весны-лета 1988 г. – по оценкам оппозиции, в ходе уличных стычек тогда погибло более трех тысяч человек. 15 августа Су Чжи пишет открытое письмо правительству с призывом провести открытые многопартийные выборы. В сентябре того же года ее избирают генеральным секретарем только что созданной Национальной лиги за демократию. То, что Су Чжи – дочь национального героя, ставит правящую хунту в сложное положение. (Ну представьте, что было бы, если бы Андрей Сахаров был, к примеру, внуком Ленина, – у советской власти, надо полагать, возникли бы определенные методологические проблемы.) Благодаря своему происхождению Аун Сан Су Чжи находится в относительной безопасности: даже майское нападение на ее кортеж (см. текст на стр. 62) было устроено скорее всего для того, чтобы напугать Су Чжи, вряд ли его организаторы действительно покушались на ее жизнь. Возможно, Аун хотели дать понять, что она должна занять менее жесткую позицию на переговорах с хунтой, которые та без видимых результатов ведет уже несколько лет с представителями Национальной лиги за демократию. Не исключено также, что нападение было инициативой местных, монивских, властей: несмотря на военный режим, уровень централизации в стране весьма низкий, и в ряде провинций местные «князьки» чувствуют себя полноправными хозяевами. Как бы то ни было, майский инцидент вновь привлек внимание мирового сообщества к Мьянме. Многие страны, до того предпочитавшие не вмешиваться во внутренние дела этого государства, открыто потребовали освобождения Су Чжи.

Неприятным сюрпризом для бирманского МИДа стала позиция участников саммита стран АСЕАН, прошедшего в середине июня в столице Камбоджи Пномпене. Под нажимом американцев, которые, похоже, решили «подцепить» бирманский вопрос к северокорейскому, саммит наряду с жесткой резолюцией по Северной Корее принял документ, призывающий власти Мьянмы освободить всех политических заключенных и провести свободные выборы. Известные американские и европейские политики и общественные деятели призвали к бойкоту Бирмы, если она не выполнит этих требований. Накануне сдачи номер в печать стало известно, что Япония, один из основных международных партнеров Мьянмы, также пригрозила хунте экономическими санкциями.

За последние пять лет Токио выделил более 70 млн долл. на осуществление различных гуманитарных и экономических проектов и простил часть бирманского долга в размере более ста миллионов. Сторонники более гибкого подхода указывают на то, что Бирма и так на протяжении последних десятилетий проводит политику самоизоляции и бойкот в этих условиях приведет лишь к консервации режима, к отстранению его наиболее вменяемых функционеров от реальных рычагов управления. Кроме того, резкое ухудшение экономической ситуации, к которому приведет политическая и экономическая блокада, может заставить власти вновь заняться наркобизнесом – не будем забывать, что Бирма подпирает одну из сторон печально известного «Золотого треугольника».

Китайский след

Впрочем, даже если американцы объявят Мьянму еще одним «государством-изгоем», это вряд ли что-то изменит. Китай, основной спонсор бирманской хунты, пока никак не отреагировал на инициативу США. Руководство КНР можно понять: политических свобод в Мьянме во многих отношениях даже больше, чем в самом Китае. У Национальной лиги за демократию по-прежнему есть офисы во всех крупных городах, и часть лидеров партии остается на свободе. Власть неоднократно заявляла о готовности к диалогу с демократами – ситуация, абсолютно невозможная в КПК. Бирманский плацдарм необычайно важен для Китая в геополитическом отношении, так как дает выход к Индийскому океану. Поэтому КНР будет поддерживать существующий режим, не считаясь с общественным мнением. Китайцы прокладывают скоростную трассу между Мандалаем, вторым по значимости бирманским городом, и Куньмином, столицей провинции Юньнань на юго-западе Китая. Благодаря китайской помощи, которая оценивается в миллиарды долларов в год, бирманские власти за последние пять лет сумели, например, втрое увеличить численность тайной полиции и вооруженных сил. Мьянма старается по возможности следовать «китайскому пути»: со второй половины 90-х в стране началось бурное развитие частного предпринимательства. Чтобы выглядеть не столь отталкивающе в глазах международной общественности, бирманские генералы даже прибегли к услугам одного из американских пиар-агентств. По его рекомендации высший орган власти в Мьянме в 1997 г. был переименован в Государственный совет мира и развития.

«Братья с усами»

Лу Мау – актер в четвертом поколении. Его отец, дед и прадед, так же как и большинство родственников по боковым линиям, играли пве – традиционную народную бирманскую драму. Представления пве, как правило, проходят под открытым небом, длятся с раннего вечера до утра и прежде были своего рода «народным телевизором»: в сценках обыгрывались последние столичные и дворцовые новости – этакая программа «Куклы» на свежем воздухе. В лучшие времена труппа Лу Мау «Усатые братья» (Moustache Brothers) состояла из 30–40 человек, включая танцовщиц и музыкантов. Вот уже семь лет им запрещено давать представления на улице. В январе 1996 г. труппу пригласили выступить после собрания Национальной лиги за демократию. В присутствии более чем двух тысяч гостей актеры исполнили несколько номеров с довольно смелыми по бирманским меркам шутками. Например, старший брат Лу Мау Пар Парлай в одном из скетчей позволил себе такой пассаж: «Раньше воров называли ворами, а сегодня – государственными чиновниками». Властям это конечно же не понра вилось. Пар Парлая и его двоюродного брата У Лу Зау суд приговорил к семилетнему заключению в одном из самых строгих бирманских лагерей – Чэйн Крань Ка. В лучших советских традициях комедиантов содержали вместе с уголовниками, они были практически лишены свиданий с родственниками. Лу Мау избежал ареста: предчувствуя, что дело добром не кончится, брат не взял его тогда с собой.

С 1996 по 2001 г. Лу Мау устраивал представления практически в одиночку у себя дома в центре Мандалая. «Я не пропустил ни одного дня. Если не было туристов, я играл для прохожих и соседей». Сегодня их опять трое: Пар Парлая и У Лу Зау выпустили в июле 2001-го, на два года раньше срока. Представления по-прежнему идут каждый вечер, на них приходят иностранцы, которые узнают о братьях от знакомых или из независимых путеводителей. Лу Мау в перерывах между номерами обращается к публике с политическими речами. Говорит он на ломаном английском, используя таблички, на которых крупно написаны ключевые слова. «Мы – диссиденты, – гордо произносит он и для верности читает это слово еще раз по слогам: – дис-си-ден-ты». Братья решили, что теперь на собрание Национальной лиги за демократию поедет Лу Мау. Он лишь ждет приглашения от Аун Сан Су Чжи.