День Н :: Хартыя'97 :: Навiны

У Виктора Суворова есть книга «День «М» - о так и не состоявшемся дне, когда СССР, выкатив все танки из ангаров и раздав всем желающим партбилеты, готовился на штыках принести “самый справедливый строй” народам Европы. Для любого государства дата тотальной пропагандистской мобилизации совпадает с Днем независимости: дети машут флажками, политики излучают улыбки, почетные караулы маршируют под бравурную музыку. Наш “День Н” с каждым годом все более напоминает латиноамериканский сериал, авторы которого уже на десятой серии спешно переписывают проанонсированный сюжет, массовка разбредается по закоулкам глушить ром, а главные действующие лица бубнят монологи, поглядывая на часы: их уже ждут на более престижных съемочных площадках…

Массовка. Народная примета: если в центре города перекрыто движение, половина магазинов закрыта, а сотрудники МВД, словно библейские праведники, облачены в белые одежды, значит, у нас всенародный праздник. Или его репетиция. Имея опыт российской Ходынки и собственной Немиги, нельзя так усердствовать с кордонами, заграждениями и хорошо сложенными людьми в штатском с голливудским огоньком в глазах. Есть только одно объяснение этому странному стремлению согнать максимальное количество людей на минимальной территории да еще дать почувствовать все прелести троллейбусной давки на главной площади страны - наши власти наивно полагают, что сплоченность и единение, присущие любой национальной общности, достигаются таким путем.

Действие. Любовь нашего руководства к стилистике сталинских 30-х и брежневских 70-х общеизвестна. Увы, для воспроизведения идеологических ритуалов минувших эпох нужно в них верить. Политически подкованная молодежь из старых организаций, названных новыми аббревиатурами, шагала не в ногу, на ходу жевала жвачку и корчила такие физиономии, словно перед шествием ее долго и целенаправленно обрабатывали лидеры оппозиции. Зелено-белые балахоны в сочетании с красными галстуками - это, конечно, элегантно, но почему так мало энтузиазма? До начала торжеств стайки пылких юношей, подтягиваясь к проспекту Скорины, обсуждали отнюдь не сложную международную обстановку или веру народа в еще более светлое будущее. До одиноких прохожих долетали слова “парк”, “пиво”, “девки”, свидетельствующие о довольно зыбкой идеологической платформе нынешнего комсомола. Парад физкультурников смотрелся более живо, благо многие из них захватили с собой байдарки, пироги и еще какие-то плавсредства, способные вызвать у недоброжелателя ассоциацию с тонущим кораблем. Но лица многих спортсменов все равно напоминали лицо тракториста, перепутавшего утром с похмелья бочку рассола с канистрой солярки. Из всего праздничного действа впечатляли только прибытие на Октябрьскую площадь кортежа из черных лимузинов и его же последующее убытие. Вот так и надо праздновать: просто, эффектно, без натуги и давки.

Сценарий. Про выбор даты “Дня Н” не писал только ленивый. В Ставке ВГК Красной Армии, стратегически безупречно срезавшей “белорусский балкон” в ходе операции “Багратион”, наверное, очень удивились бы, узнав, что полвека спустя именно этот день молодое белорусское государство сделает своим главным праздником. Наименее сознательным гражданам власть специально напомнила на биллбордах, что именно мы празднуем: “3 лiпеня - Дзень незалежнасцi Рэспублiкi Беларусь (Дзень Рэспублiкi)”. Не День освобождения, День разгрома группы армий “Центр”, День города и т.п., а День Республики. “Res publica” - общее дело, поэтому ко всему празднику вполне подходит библейский эпиграф: “По делам их узнаете их”.

В былые годы “День Н” всецело посвящался наступающему товарному изобилию, и тогда мы лицезрели трактора, самосвалы и холодильники, или враждебному окружению нашей республики - и тогда по минским улицам грохотала военная техника. На этот раз государство устами президента и дикторов всех телеканалов подводило итоги двенадцати лет независимости. Лучше всех получилось, как всегда, у самого президента: “Все хотят быть абсолютно независимыми и суверенными. Но я часто говорю: это очень дорого! И больно, если делать сразу”. Так что единственный вразумительный итог, который удалось сформулировать всей нашей пропагандистской машине, до гениальности прост: мы все еще независимы. С чем вас и поздравляю, сограждане. Дороговизну и болезненные ощущения оставим, как и в латиноамериканских сериалах, за кадром.

НАЙТИ И НАДРАТЬСЯ

Родион Раскольников, Вадим Довнар, «Белорусская газета»

День освобождения Минска от немецко-фашистских захватчиков, названный в 1996г. Днем независимости, в этом году отмечался без помпы. И это несмотря на то, что в интервью накануне президент назвал независимость наивысшей ценностью белорусского государства. Глядя на скромную организацию торжеств, невольно напрашивался вывод о том, что власть просто экономит деньги на нечто более важное. Пришедшие же на праздник из-за дефицита культурных мероприятий налегали на спиртное, которое очень быстро стало дефицитом. В результате День независимости Беларуси очень скоро стал днем независимости празднующих от порядка.

Нежелание властей устраивать 3 июля что-то глобальное стало очевидным после окончания официальной части празднования, устроенной для президента, высших должностных лиц и телезрителей. Уже к 12 часам дня центральные улицы Минска открылись для проезда общественного транспорта, и многотысячные толпы разношерстного народа вынуждены были хаотично двигаться по узким тротуарам. Проспект Машерова не перекрывался вовсе. По проспекту Скорины машины начали двигаться едва ли не сразу же после того, как мероприятие покинул президент.

Это привело к тому, что к 17.00, когда в центр съехалось большинство минчан, в районе магазина «Центральный» образовалась такая давка, что людям невольно приходилось выходить на проезжую часть, чтобы пройти участок от «Макдональдса» до станции метро «Октябрьская». Вместо того чтобы принять волевое решение и перекрыть проспект, работники ГАИ поставили в центре проспекта две патрульные машины, которые через равные промежутки времени предостерегали празднующих от выхода на полосы движения транспорта. Многие недоумевали: почему не дать тысячам людей свободно передвигаться по проспекту, как это было в прошлые годы? Ситуация усугублялась еще и тем, что лишь в некоторых местах публику ожидала хоть какая-то развлекательная программа в виде концерта звезд советской эстрады (стадион «Трактор») либо полусамодеятельных, совершенно одинаково звучащих поп-групп (площадка за станцией метро «Немига», Октябрьская площадь).

Видимо, во избежание повторения трагедии 30 мая 1999г. все входы и выходы из подземки охранялись усиленными нарядами милиции. Причем каждый страж порядка был облачен в белую сорочку, что, впрочем, не мешало им по обыкновению быть не слишком корректными с отдыхающими. Хотя, надо сказать, многие отдыхающие того заслуживали. Давно известно, что «веселие на Руси есть питие». Неудивительно, что основную массу гуляющих составляли люди молодые и алчущие бесхитростных удовольствий, которые им могла преподнести минская торговая сеть. Любопытно было наблюдать, как уже и так изрядно «подогретые» стриженые парни становились в едва ли не километровые очереди в ларьки за пивом (в магазины было просто не пробиться, а многие из них, например, тот же «Центральный», закрылись «по техническим причинам»). Особо «теплые» товарищи пытались взять товар без очереди, что вызывало гнев незнакомых братьев по разуму. Что мешало городским властям да и самим предприятиям торговли хотя бы немного увеличить количество этих «точек»? На Западе такого рода мероприятия приносят не просто прибыли, а сверхприбыли. Пиво-то продавалось отнюдь не по себестоимости. Например, в павильоне возле ресторана «Iспанскi куток», где торговали «Балтикой 9», вожделенный напиток стоил 2.600 рублей за банку.

Вспомнилось, как в день школьных выпускных балов власть имущие наложили полный запрет на продажу любых алкогольных напитков. Что за избирательность, спрашивается? Или общественный порядок, пьянство в День Республики и в день выпускных торжеств - две большие разницы? Еще 2 июля наряды ОМОНа привлекали людей к ответственности за распитие в сквере бутылки вина (один из авторов был очевидцем таких историй). А вот 3 июля пили уже под каждым кустом, на всех лавочках и даже сидя на тротуаре. Милиции до этого не было никакого дела. То, что вчера было аморальным, стало моральным вдруг днем позже. В итоге дикие вопли, повсеместный запах перегара. Образ дня - лысый, по пояс обнаженный парень, с пятью морожеными в одной руке и бутылкой водки в другой. Мороженое тает, заливая молодому человеку брюки, а тот лишь хохочет, не обращая на эту оказию никакого внимания. Он-таки купил! Смотрите, завидуйте!

Возможно, это и правильно, что на сей раз белорусские власти не стали усердствовать с приглашением за солидные суммы московских звезд поп-музыки. Многим отдыхающим было безразлично, что создает фон их посиделкам: «живая», допустим, «ВИА ГРА», или их фонограмма. Собственно, как не особенно их удручали и длиннющие очереди в немногочисленные туалеты. Отхожие места особо ретивые устраивали во дворах, прилегающих к центральным улицам. Обычно вездесущая в таких случаях милиция почему-то ничего не замечала.

Гуляние среди пьяной толпы празднующих оставило странное ощущение. Казалось, что центр города был заполнен стайками наряженных девушек, которые прибыли сюда для того, чтобы познакомиться с юношами. Самих же юношей заботило только одно: найти бухло и надраться...

Своеобразным ответом на государственную имитацию общественного веселья стали завсегдатаи столичного центра из числа панков, хиппи и байкеров. В подземных переходах, возле магазина «Центральный» они пытались заглушить официозную попсу песнями (отнюдь не праздничными) под гитару. Смотреть на весьма примитивный салют, что прогремел в 23.00, «неформалы» также не пошли. И «ура» вместе со всеми не кричали. Для них понятие «независимость» не связано с государственными решениями, а чтобы устроить праздник, не нужен «красный день календаря». Так или иначе, но едва отзвучали выстрелы салютующих пушек, внезапно появившийся ОМОН приказал «неправильной» молодежи разойтись. В это время жаждущие продолжения банкета «правильные» оккупировали круглосуточные магазины. День независимости превращался в ночь, чтобы плавно перетечь в утро. Утром же довелось наблюдать, как сонные, хмурые и притихшие весельчаки ожидали приезда первого транспорта на остановках. А по городу ехали моечные машины, толстыми струями воды смывая следы «всенародного ликования».

В эти минуты память являла известные кадры кинохроники: похожие машины едут вслед за колонной пленных немцев...