Неўпісаны ў рэформу :: Хартыя'97 :: Навiны

Працэдура закрыцьця Нацыянальнага гуманітарнага ліцэю мае зацяжны характар. Спачатку на пасаду дырэктара яшчэ неліквідаванага Нацыянальнага ліцэю прыйшла зь Міністэрства адукацыі Тамара Шчэрбачэвіч. Калектыў яе літаральна асьвістаў. За ёй пацягнуліся праверкі й камісіі, якія, зрэшты, сур’ёзных парушэньняў не знайшлі. Таму ліквідавалі проста: спаслаліся на недахоп сродкаў для рамонту фасада будынку. Між тым у міністэрстве цьвердзяць аб рэарганізацыі сыстэмы адукацыі. Мяркуючы па ўсім, заснавальнік ліцэю Ўладзімер КОЛАС ў яе не ўпісваецца. Сёньня ён адказвае на нашыя пытаньні.

— Национальный гуманитарный лицей имени Якуба Коласа ликвидирован. Как сложится судьба его коллектива?

—По неоднократным заверениям руководства Министерства образования, все лицеисты и преподаватели, которые работали в Национальном лицее, перейдут в Городской лицей. Педколлектив и администрация изъявили желание остаться работать в полном составе. Надеемся, что и те, кто затеял эту катавасию, будут выполнять свои обещания и заверения. Коллективу сказали, что все перемены делаются исключительно ради лицея: у министерства и у страны не хватало средств на его содержание. У города, видимо, денег некуда девать. Теперь ждем, когда все стены начнут оклеивать денежными знаками. Настораживает одно: ремонт здания так и не начался. 8 июля родители ходили к представителю городского управления среднего образования Воронову. Он им заявил, что с ремонтом возникли большие проблемы, поэтому, наверное, учеников распределят по школам (возможно, даже целыми классами) и даже дадут возможность самим выбрать школу — такой широкий жест. Заявление, безусловно, возмутило и родителей, и учеников, и нас. Надеемся, что это просто недоразумение. В противном случае мы снимаем с себя всякую ответственность за последствия. Если они еще не поняли, насколько серьезны намерения и желания ребят учиться именно в белорусском лицее, в который они поступили, и на обучение в котором они имеют законное право, то… очень и очень жаль.

— Администрация тоже просто меняет название рабочего места?

— Назначенный директор Тамара Щербачевич, как и мы, получила уведомление об увольнении в связи с ликвидацией лицея. Сдавать дела Национального лицея мы будем сами, без ее присутствия. Кто что будет возглавлять, неизвестно: Городского лицея пока нет, а Национальный уже ликвидирован.

— Некоторые лицеисты заявляли, что нигде, кроме Белорусского лицея, учиться не станут. В нашей стране скоро появится группа неучей?

— Я не отказался от мысли создания негосударственного учебного заведения. Если государство откажется от своих обязанностей и долга обучать детей на государственном языке Республики Беларусь (на их родном языке), придется это воплощать в жизнь нам.

— Может, все проблемы возникают из-за недостатков в учебно-педагогическом процессе в лицее?

— Наши ребята традиционно завоевывают первые места на республиканских и международных олимпиадах по гуманитарным дисциплинам. Раньше от обычных школ нас отличало белорусскоязычное преподавание. Позже мы поняли, что этого недостаточно, что надо менять не только содержание, но и философию обучения. Добились: у нас в лицее физику и химию изучали по одному часу в неделю, а гуманитарные предметы — углубленно.

—Почему вы в качестве директора не устроили Министерство образования?

— Я не думаю, что моя кандидатура не устраивает именно министерство…

— Вы считаете, что министр — пешка в политической игре?

— С моей стороны будет некорректно так говорить о министре, которому я пока подчиняюсь. Представляю, насколько ему сейчас сложно не только в связи с нашим случаем, а вообще возглавлять систему образования при такой ситуации в экономике и новых веяниях в стране, в связи с идеологизацией процесса образования. Возможно, это — одна из причин, почему Петр Иванович подал заявление «по собственному желанию».

Наш лицей плотно «курировали» всегда: и в 97-м, и в позапрошлом, и в прошлом годах... Постоянные проверки, «наезды», письма… Ведь начинали мы работу с белорусскоязычной школы воскресного дня, решение об открытии которой было принято «суполкай Таварыства беларускай мовы» Советского района города Минска. С 1997 года «повис» вопрос с помещением. Сейчас выяснилось, что здание нуждается в серьезном ремонте и с августа нужно прекратить его эксплуатацию.

— Министр образования Петр Бригадин, его заместитель Казимир Фарино, назначенный (и уволенный) директор Тамара Щербачевич — кто-нибудь вам открыто говорил о снятии с поста из-за ваших политических убеждений?

— Нет. Просто говорилось: «Ну вы же взрослый человек, вы же все понимаете». И действительно, я все понимаю. Поэтому и послал письмо президенту, где открытым текстом говорю: «Ваши претензии ясны: не устраивает, что я, да и не только я, занимаю активную гражданскую позицию».

— Неужели, соглашаясь на должность председателя Рады белорусской интеллигенции, вы не предполагали, что это создаст проблемы по месту работы?

— Если бы я решил сидеть в кустах и отмалчиваться, какой пример показал бы своим воспитанникам? Я довольно глубоко изучал исторический период 20–30-х годов, знаю, что происходило с белорусской интеллигенцией в то время. Много понял, когда делал фильм о Максиме Горецком. Мой отец выпустил книгу о Янке Купале в период репрессий. И меня всегда поражало это «молчание ягнят», эта вопиющая пассивность людей, которых вели на бойню! Они до последнего писали какие-то стишки, восславляющие режим, который их уничтожал. Этот абсурд необъясним. Спокойно смотреть на тенденции к повторению кошмара просто аморально. Мы должны для наших детей и для себя тоже создать такой порядок вещей, при котором можно будет реализовывать все то, что возможно сейчас в нормальных цивилизованных государствах.

Замечу, в нашей стране перевернулись моральные полюса: считается хорошим тоном не высовываться, ни в чем не принимать участие и только вякать на тех, кто что-то пытается изменить. В нормальных государствах такая растительная позиция просто неприемлема, там очень быстро и решительно реагируют на любую попытку ущемления своих прав. У нас популярна приспособленческая позиция: тихо отсидеться, что-то стянуть, устроить для себя оболочку поплотнее и в ней существовать. А это в свою очередь отражается на уровне и качестве нашей жизни.

— В лицее вы работаете с очень талантливыми молодыми людьми, на собрании интеллигенции — со знаменитыми писателями, художниками и режиссерами, в движении «За достойную жизнь!» — с парламентариями. Вы кто: политик или педагог?

— Я не считаю себя политическим деятелем, просто занимаю активную гражданскую позицию, действую как гражданин. Я не рвался в оргкомитет схода интеллигенции, меня пригласили и попросили помочь, я к этому делу подключился. Также произошло и с лицеем. Совсем не педагогикой я хотел в жизни заниматься — это судьба, которая куда-то ведет. После нашего съезда интеллигенции депутаты сами ко мне обратились и предложили присоединиться к ним. Я посчитал, что не вправе уходить от этого предложения. Мы долго можем по кухням критиковать слабую и неспособную оппозицию, но сами мы тоже должны что-то делать. Морально я чувствую себя комфортно везде, ведь рядом со мной всегда очень толковые, умные, талантливые и выдающиеся люди. Интереснее всего с лицеистами, потому что у них возраст гениев: человек еще не знает пределов своим возможностям, способностям и талантам, мир перед ними, они его собираются покорять. Им надо дать силы и часто — совет.

— Почему лицей, директором которого был Владимир Колос, носил имя Якуба Коласа?

— Благодаря товарищу Заметалину. Когда лицей начал приобретать известность, году в 98-м, его начали называть «колосовским лицеем», потому что я был директором. Поэтому для создания правильных ассоциаций решено было назвать лицей именем Якуба Коласа. Горжусь, что внес свою лепту в прославление великого белорусского поэта.

ddddd