Пусьціць пад адхон :: Хартыя'97 :: Навiны

У Вярхоўным судзе РБ завяршыліся слуханьні крымінальнай справы па абвінавачваньні былога начальніка Беларускай чыгункі сэнатара Віктара Рахманько і яшчэ чацьвярох яго “судзельнікаў” у зьдзясьненьні шэрагу службовых злачынстваў. Нягледзячы на тое, што ў час судовага сьледзтва, якое цягнулася амаль дзевяць месяцаў, прадстаўнікі пракуратуры некалькі разоў мянялі сваю пазыцыю, у спрэчках яны палічылі віну ўсіх пяці абвінавачаных даказанай і папрасілі суд асудзіць іх да дастаткова значных тэрмінаў зьняволеньня. Пракуратура просіць суд асудзіць Віктара Рахманько да 9 гадоў пазбаўленьня волі з канфіскацыяй маёмасьці. Прысуд па гэтай справе можа быць вынесены ці сёньня ці цягам наступнага тыдня.

Судебные слушания по делу Виктора Рахманько начались в ноябре 2002 года. В незавидной компании с бывшим сенатором оказались начальник барановичской дистанции электроснабжения БелЖД Анатолий Некрашевич, начальник технического отдела Барановичского отделения БелЖД Андрей Виноградов, председатель колхоза «Путь Ленина» Владимир Артемков и директор Полесского экологического заповедника Николай Воронецкий.

Странности в деле сенатора начались практически с первых же дней. Сначала выяснилось, что по одному из эпизодов Виктору Рахманько предъявлено обвинение по ст.166 УК РБ 1999 года, в результате чего сенатор предстал перед судьей в качестве насильника. Иными словами, уже в ноябре 2002 года, в самом начале судебных слушаний прокуратуре пришлось предъявлять сенатору новое обвинение. Примерно то же случилось чуть позже с эпизодом, где Виктор Рахманько обвинялся в уничтожении имущества по неосторожности. В частности, выяснилось, что еще несколько лет назад компетентные органы установили, что пожар на даче, расположенной в комплексе «Крылово», произошел не по вине сенатора, а из-за неправильно установленного камина. А так как это заключение не было отменено, то обвинение в уничтожении имущества по неосторожности с Виктора Рахманько тоже пришлось снять. Но и на этом казусы не закончились. Незадолго до окончания судебного следствия представители прокуратуры вновь изменили свою позицию по некоторым эпизодам и в очередной раз предъявили сенатору новое обвинение. Если раньше прокуратура считала, что строительство дороги к деревне Михновщина есть не что иное, как хищение имущества в особо крупном размере и получение взятки от председателя колхоза «Путь Ленина», то к концу слушаний решила, что Рахманько всего лишь подстрекал председателя к злоупотреблению служебными полномочиями, то есть к строительству дороги. Соответственно и с Владимира Артемкова было снято обвинение в даче взятки. По эпизоду строительства и использования ЛЭП прокуратуре также пришлось переквалифицировать обвинение, исключив из него «хищение электроэнергии» и оставив лишь «злоупотребление служебными полномочиями».

Все перечисленные выше пертурбации, по мнению адвокатов подсудимых, говорили о довольно слабой позиции обвинения. В результате к концу слушаний практически все подсудимые полностью уверовали, что будут оправданы судом. Даже Виктор Рахманько, который в начале слушаний был угрюм, изменился до неузнаваемости: в перерывах между заседаниями улыбался, шутил. Хотя повода, казалось бы, для этого не было.

Как заявили в суде представители прокуратуры, все предъявленные Виктору Рахманько обвинения, пусть даже и в измененном виде, нашли свое подтверждение в ходе судебного процесса, поэтому вина сенатора в инкриминируемых ему преступлениях не вызывает никаких сомнений. Исходя из этого прокуратура попросила суд признать Виктора Рахманько виновным по всем пунктам обвинения и путем частичного сложения наказаний по отдельным статьям Уголовного кодекса окончательно приговорить его к 9 годам лишения свободы с конфискацией имущества. Анатолия Некрашевича прокуратура попросила приговорить к 2 годам и 6 месяцам лишения свободы, а Андрея Виноградова, Владимира Артемкова и Николая Воронецкого — к 3 годам лишения свободы. Кроме того, к Рахманько, Некрашевичу, Виноградову и Артемкову прокуратура сочла нужным применить дополнительное наказание в виде лишения права занимать руководящие должности сроком на 5 лет. Из всей «железнодорожной» компании повезло только директору заповедника Николаю Воронецкому, которого прокуратура как ликвидатора аварии на Чернобыльской атомной станции подвела под амнистию и просила освободить от отбывания наказания со снятием судимости.

Что касается позиции адвокатов подсудимых, то она однозначна: следствие не смогло предоставить убедительных доказательств вины Рахманько, Некрашевича, Виноградова, Артемкова и Воронецкого, поэтому они должны быть оправданы по всем пунктам обвинения в связи с отсутствием в их действиях состава преступления.

Уже по окончании прений в суде случилась очередная неприятность. Николай Воронецкий передал своему адвокату заявление, в котором сообщил о разговоре с одним из подписавших экспертное заключение, в котором делается вывод, что в заповеднике была организована незаконная охота. По утверждению Воронецкого, эксперт сообщил ему, что никакой экспертизы они вообще не проводили, а просто пришли в прокуратуру и подписали уже готовое заключение. Учитывая новые обстоятельства дела, адвокаты обвиняемых обратились к суду с ходатайством о возобновлении судебного следствия и вызова в суд так называемых экспертов. Однако судья отклонил просьбу защиты и предоставил последнее слово сенатору Виктору Рахманько. Он сначала очень долго рассказывал историю БелЖД, а затем вновь обвинил Прокуратуру РБ в многочисленных нарушениях закона и запугивании свидетелей во время проведения следствия.

Чью сторону примет суд, пока не ясно. Оглашение приговора ожидается не раньше чем через неделю.

Комментарии

Виктор РАХМАНЬКО, сенатор и бывший начальник Белорусской железной дороги считает, что следствие по делу велось не так, как требует уголовно-процессуальное законодательство, то есть всесторонне, объективно и полно, а лишь с единственной целью: собрать сомнительные доказательства, обвиняющие его в совершении преступлений, которых он не совершал… На волне попрания основополагающего принципа процесса — презумпции невиновности — началась активная следственная работа по собиранию и, как выяснилось в суде, искусственному созданию доказательств.

— Виктор Григорьевич, какое у вас настроение после окончания судебного разбирательства?

— Отличное, просто прекрасное настроение.

— Означает ли это, что вы надеетесь на благополучное окончание процесса?

— Без сомнения. Я уверен в оправдательном приговоре на все 100 процентов.

— Ваши родные придут на оглашение приговора?

— Конечно. Обязательно придут! Все придут!

— И ваш сын Юрий, который, как считает следствие, незаконно проживал в гостинице «Экспресс»?

— Юра… Не знаю. Если получится у него приехать, то он тоже придет.

Андрей ВИНОГРАДОВ, который, как считает обвинение, провел незаконную электрификацию дачи сенатора.

— Какие у вас впечатления от процесса?

— Какие еще тут могут быть впечатления? Никогда не думал, что когда-либо окажусь хоть в каком-нибудь суде, а тут сразу попал в Верховный.

— За 9 месяцев вы не потеряли надежды на объективное рассмотрение дела?

— Пока нет. Пока еще надеюсь.

— Даже после того как прокурор попросил для вас 3 года лишения свободы?

— У прокурора такая работа. В лесу есть волк и есть кабан — это объективная реальность.

— Как я понял, за 9 месяцев вы так и не почувствовали себя членом какой-то преступной шайки-лейки, куда вас втянул Рахманько?

— (Смеется.) Вопрос сам за себя отвечает. О чем тут можно говорить? Тот, кто знаком с материалами дела, все хорошо понимает — там все четко видно.

— Вы лично получили какую-то выгоду, от проведения ЛЭП к даче Рахманько?

— Нет, конечно. Это была обычная работа.

— Иными словами, руководство дало вам указание построить ЛЭП, и вы его добросовестно выполнили?

— Все так и есть. Я выполнял указания и свою собственную работу. Что, прикажете не делать свою работу?

— А ваши родные приедут на оглашение приговора?

— Я думаю, нет. Зачем? Я не хочу, чтобы они приезжали сюда и лишний раз переживали за меня. Если все же меня посадят, лучше мы потом попросим свидания.

Владимир АРТЕМКОВ, председатель колхоза «Путь Ленина».

— Если не принимать во внимание будущий приговор, вы считаете, что слушания прошли нормально?

— Да, я думаю, что суд досконально все изучил, вник во все детали. Со стороны суда никаких нарушений закона не было, что дает мне повод надеяться на объективное решение.

— Вы считаете справедливым требование прокуратуры приговорить вас к 3 годам лишения свободы?

— Думаю, что нет. Нереально как-то: за колхозную дорогу — 3 года. Единственный положительный момент в данном случае для меня, что колония усиленного режима находится в Ивацевичах, совсем рядом с домом. А если серьезно, я делал людям добро, думал о колхозе. Все колхозники поддерживают меня, переживают. Даже сюда приезжали. Наверное, и на оглашение приговора приедут. Все они, как и я, надеются на благополучный исход дела. Мы ведь не какие-то там преступники, а обыкновенные хозяйственники. Нас не за что сажать.

Николай ВОРОНЕЦКИЙ, по мнению прокуратуры, организатор незаконной охоты в заповеднике.

— Вы единственный из пяти обвиняемых, кто при любом решении суда останется на свободе. Считаете себя счастливчиком?

— Нет, конечно. Я еще в самом начале расследования мог признать свою вину и, попав под амнистию, избавиться от всех дальнейших разбирательств. Я говорю о том, что еще в ходе досудебного разбирательства мне было сделано такое предложение. Но я не мог так поступить. Если бы я признал свою вину, то Рахманько автоматически также признавался виновным.

— Почему вы лишь после окончания судебного следствия сумели поговорить с экспертом, который давал заключение, будто вы организовали в заповеднике незаконную охоту?

— Потому что мне не была предоставлена для просмотра вся видеосъемка. Следователь умышленно показал мне лишь небольшую ее часть. Кроме того, в ходе судебного следствия мы четыре раза выдвигали ходатайство о вызове в суд данных экспертов, однако судья отклонял эти просьбы на том основании, что еще не исследована сама видеозапись. Поэтому я ждал, когда в суде будет показана вся запись отстрела кабана и лося. Однако запись исследовалась последней, и сразу же после этого судебное следствие было завершено. Поэтому я решил по собственной инициативе встретиться с экспертом и поговорить с ним. На этой встрече эксперт и сказал мне, что он подписал в прокуратуре уже готовое заключение.

— В настоящее время вы продолжаете работать директором заповедника?

— Нет, что вы (смеется). Я уже безработный. Мне не продлили контракт.

— На каком основании?

— Просто не продлили контракт. Сказали: ты нам не нужен — и все.