«Справа Гангадзэ»: таемнае стала відавочным :: Хартыя'97 :: Навiны

У чацьвер стала вядома пра сэнсацыйны паварот у расьсьледаваньні забойства ўкраінскага журналіста Георгія Гангадзэ. Апублікаваныя дадзеныя ў перадсьмяротным лісьце аднаго з галоўных фігурантаў гэтай крымінальнай справы. У дакумэнце пазначаныя імёны канкрэтных выканаўцаў і заказчыкаў гэтага, а таксама іншых злачынстваў: сярод іх – высокапастаўленыя супрацоўнікі сілавых структураў Украіны і вышэйшыя службовыя асобы дзяржавы.

Как пишет издание "Газета", пакет с пометкой "вскрыть после моей смерти" поступил в понедельник в Киевский институт массовой информации. 17 писем пришли от Игоря Гончарова, бывшего сотрудника Киевского УБОП, который был арестован в прошлом году по подозрению в организации преступной группировки. Она занималась похищением людей с целью выкупа. Гончаров скончался в тюремной больнице 1 августа. В своем предсмертном послании он не только назвал заказчиков и исполнителей убийства, но указал место, где спрятаны доказательства по этому делу - фото-, видео и аудиозаписи. Свою причастность к делу Гонгадзе Гончаров отрицал.

Напомним, что Георгий Гонгадзе был убит три года назад. В процессе расследования бывший майор охраны президента Николай Омельниченко обнародовал записи, будто бы тайно сделанные в кабинете Леонида Кучмы. Президент Украины якобы давал указание главе МВД Кравченко убить Гонгадзе, а тот пообещал послать на это задание, как выразился сам Кравченко, "настоящих орлов".

Подлинность этих записей подтвердило независимое расследование, проведенное по заказу ФБР. Однако официальный Киев считает, что их сфальсифицировали, хотя причастность МВД к убийству пока не опровергает. Об этом сообщает НТВ.

Адвокат Игоря Гончарова, подозреваемого в убийстве Георгия Гонгадзе, не сомневается в том, что его подзащитный "умер вследствие насильственных действий". Кроме того, адвокат Гончарова не смог однозначно ответить, в самом ли деле документы, переданные Гончаровым в СМИ, были написаны его клиентом. В прямом эфире радио "Свобода" адвокат Вячеслав Смородин сообщил, что последний раз видел Гончарова "накануне первого июля, когда его положили в больницу, и его там парализовало". "Он был уже парализован, не разговаривал, у него в горле была какая-то трубка и только улыбался. Я его о чем-то спрашивал, а он головой махал "да" или "нет", и все. А потом с ним нельзя было какой-то контакт иметь", - сказал Смородин и добавил, что в больнице Гончаров оказался 12 июня, "его перевезли с места лишения свободы в больницу и сделали три операции".

Смородин признался, что "не смог заставить органы предварительного следствия расследовать обстоятельства, при которых Гончаров попал в больницу, передает "Украинская правда". "Это уже второй раз он попал в больницу, и там наступил паралич, а потом он умер". "Я с ним общался где-то больше года. И неоднократно он рассказывал и мне, и следователям, и конвою, что если он доживет до суда, то обнародует все эти документы, и что он таким образом поможет раскрыть это преступление. Я, общаясь с ним, пытался ему объяснить: "Игорь, после суда, я бы на вашем месте, не дай Господь там оказаться, не болтал бы все и вся, что я что-то знаю. Так как, если вы опасаетесь, что вас убьют после того, как вы дадите такие показания, то вас скорее могут убить, если вы пригрозите, что дадите там какие-то показания об обстоятельствах убийства Гонгадзе", - сказал Смородин.

"Я ему объяснял, что лучше было бы для него, чтобы он помог государству, правоохранительным органам раскрыть это убийство, с одной стороны, а с другой стороны, я ему говорил, что если мы доживем до суда, то суд может это обстоятельство принять к сведению и значительно сократить ему наказание.

Такие разговоры были неоднократно, но он продолжал утверждать, что он расскажет об этом только в суде при наличии журналистов. Опасался, что если он даст такие показания, то исчезнут материалы дела. Что он там написал в этом письме? Он мне неоднократно рассказывал, что у него есть какие-то записи, пояснения каких-то людей", - заявил адвокат и добавил, что не читал этих записей.

Комментируя факт неожиданно быстрой кремации Гончарова, Смородин сообщил, что пока не общался с матерью подзащитного, но "возможно это их желание". Тем не менее, он не считает, что в морге могли что-то "сфальсифицировать".

"Есть доказательства, что лечение, которое ему рекомендовали врачи скорой помощи, не выполнялось. Две комиссии врачебные давали заключение, что его надо направить на СМЭк - это специальная медицинская экспертиза - для установления группы инвалидности. Я писал ходатайство следователю, он мне отказал", - сказал Смородин и добавил, что ходатайства были направлены начальнику СИЗО, начальнику департамента наказаний по Киеву и области, "на имя генпрокурора".

Адвокат сообщил, что после смерти его клиента "следственные органы могут закрыть дело, ссылаясь на п. 8 статьи 6 УПК, но тогда его близкие родственники смогут поставить вопрос о том, чтобы мотивы закрытия дела были рассмотрены в суде". В таком случае Смородин обещает обратиться в суд с заявлением, что эти свидетельства Гончаров "давал не добровольно, а они были из него выбиты".

Вместе с тем адвокат подозреваемого в убийстве Георгия Гонгадзе напомнил, что "человек не виновен, пока это не установлено судом. А я никогда не смотрел на него, как на преступника, я защищал его интересы. Законные интересы в досудебном следствии".

Предварительный анализ генпрокуратуры Украины свидетельствует о том, что информация, которая содержится в "письме Гончарова" имеет под собой определенную доказательную базу, заявила руководитель юридической службы Института массовой информации Мария Самбур.

В интервью "Львiвськiй газетi" она также отметила, что в ИМИ "еще до получения письма знали, что есть свидетель, который может указать, где, когда и из-за каких обстоятельств убили журналиста" Георгия Гонгадзе. "Об этом же человеке сообщает и автор письма (Гончаров)", добавила Самбур.

Она сообщила, что "письмо Гончарова - это не один документ, а три". "Первый - тот, который активно обсуждают в СМИ. Второй - письмо к общественности, третий - обращение из четырех частей лично к Святославу Пискуну (генпрокурор Украины). Последний мы даже не читали, поскольку он адресован генпрокурору. Пискун лично может открыть и ознакомиться с содержанием письма", заявила Самбур.

Она убеждена, что Гончаров "не доверял только тому следователю, который расследовал его дело", передает "Украинская правда". Тот факт, что он написал письмо генеральному прокурору, свидетельствует о том, что "речь идет о недоверии к отдельным работникам, а не ко всей генпрокуратуре".

"Нам удалось узнать, что эти письма написаны еще в феврале, а это - копии, но написанные его рукой. То есть, их уже направляли генпрокурору раньше, тем не менее, как нам удалось выяснить, он их не получал. Почему? Это уже пусть выясняет сам господин Пискун. Гончаров, сделав копии писем, действовал умно", - говорит юрист ИМИ.

Она также сообщила, что кремация тела Гончарова "не было срочной", поскольку именно "такое желание высказали родственники покойного, которые знают настоящую причину смерти". "Насколько я знаю, была попытка сопротивления при выдаче тела, но с помощью адвоката родные смогли это сделать. Кажется, 9 августа состоятся похороны на Байковом кладбище. Что касается его заявлений о неоднократных избиениях, то планируют расследовать это дело, ведь Гончаров указал конкретные фамилии", - добавила Самбур.

По словам юриста, ИМИ выяснил, что Игорь Гончаров "пытался контактировать с Григорием Омельченко и якобы сообщил ему всю эту информацию".

Самбур заявила, что не может утверждать, что письма писал именно Гончаров. "Но меня, в конце концов, и не интересует, кто на самом деле является автором письма. Интересны только те факты, которые там изложены, и их соответствие действительности". Она также не знает, кто именно прислал эти письма в ИМИ. "Наверное, есть какой-то человек на свободе, которой доверял и каким-то образом общался с покойным. Сейчас этот человек присылает нам эти документы по частям".

Самбур опровергла информацию о том, что в ИМИ звонили по телефону с угрозами. "Те, кто звонил, предупреждали, что в случае обнародования всей информации жизни работников ИМИ будет угрожать опасность. То есть, это не были какие-то угрозы или что-то похоже на них. Это были звонки людей, которые поддерживают нашу деятельность и желают предостеречь от неосторожных шагов".