Дзевяць гадоў узмоцненага рэжыму :: Хартыя'97 :: Навiны

Прысягай на вернасць Канстытуцыі ў ліпені 1994 году першы беларускі прэзыдэнт Аляксандар Лукашэнка абяцаў ашчасьлівіць свой народ па поўнай праграме. З таго часу прайшло дзевяць гадоў. Шлях, які прайшла краіна разам з усенародна абраным, аказаўся цярністым. Шчасьця штосьці не відаць, зато стратаў і не пералічыць. Мы страцілі, напрыклад, свабоды: слова, друку, сумленьня... Свабоду проста жыць. У выніку так званае беларускае пытаньне ўсё часьцей уключаецца ў павесткі дня міжнародных палітычных форумаў.

Провозгласив себя после распада Советского Союза суверенной правовой державой, Беларусь взяла курс на демократизацию общества. Начало было положено Верховным Советом 12-го созыва, принявшим в 1993 году концепцию судебно-правовой реформы. Реформа включала в себя пересмотр закона о судоустройстве и статусе судей, законов о силовых структурах, кардинальные изменения уголовного и гражданского законодательств, реформирование системы всех судов страны и прочих сфер, формирующих правовую систему государства. Однако с приходом к власти бывшего директора совхоза А.Лукашенко начавшиеся в стране демократические преобразования были свернуты, и пошел откат назад. Особенно этот процесс усилился после известного референдума в ноябре 1996 года, получившего название «конституционный переворот». И действительно, новая Конституция камня на камне не оставила от незыблемого демократического постулата — принципа разделения властей. В результате львиная доля всех властных полномочий, в том числе по формированию кадров основных государственных институтов власти и управления, оказалась сосредоточена в руках одного человека — президента. К тому времени он успел разогнать парламент и на его обломках создать Палату представителей Национального собрания — ПП НС.

Получив бесконтрольную монополию на власть, белорусский правитель начал издавать декреты и указы нормативного характера, имеющие силу закона. В то время как функции законодательного органа в лице парламента были резко ограничены, все, что депутатам ПП НС разрешалось — автоматически «проголосовывать» батькину волю.

Главным «завоеванием» Лукашенко стало то, что согласно Конституции образца 1996 года он наделялся правом единолично формировать судейский корпус общих судов, назначать половину членов Конституционного суда (шесть остальных назначает парламент). Но и в этой ситуации преимущество все равно остается на стороне президента, потому что именно он назначает председателя суда высшей конституционной инстанции, а также председателя Верховного суда. Он же, президент, единолично освобождает их от исполнения своих обязанностей. Результат налицо — сегодня суды в Беларуси фактически утратили присущие органам правосудия качества: самостоятельность, справедливость, независимость, подчинение Его Величеству Закону.

Зависимость судебных органов от исполнительной власти проявляется во многом. Это не только порядок назначения и освобождения судей от должности, но и, что немаловажно, постоянный контроль со стороны органов юстиции, от коих зависит присвоение служителям Фемиды квалификационных классов, финансовое обеспечение, продвижение по службе, предоставление жилья. Причем судье выделяется лишь служебная квартира, и если он увольняется с должности не по веским основаниям, то лишается и жилья.

Заработная плата белорусских судей мизерна, она в два-три раза ниже, чем у их российских коллег. Так, начинающий судья в Беларуси получает сегодня зарплату, эквивалентную 120–150 долларам, член Верховного суда — около 300 долларов. Причем действует система разного рода премий и надбавок, которые составляют до 50% дохода судьи и находятся в прямой зависимости от воли чиновников исполнительной власти.

Если бы белорусский самодержец сосредоточил судебную власть в своих руках ради продвижения в обществе прогрессивных реформ, как это делали некоторые диктаторы (в частности, Пиночет), многое в его действиях можно было бы понять. Но все свои «царские полномочия», коими любит прихвастнуть сам всенародноизбранный, он употребил на удержание личной власти, на укрепление силовых структур, пусть даже они и не пользуются поддержкой народа.

Не будем вдаваться в подробности того, как Лукашенко одержал «элегантную победу» на президентских выборах в 2001 году, но что касается судов, то сегодня гражданину практически невозможно выиграть судебный спор, если в него вовлечена та или иная структура власти или государственный чиновник. Дошло до того, что суды практически не принимают к рассмотрению дела, вытекающие из споров по избирательному законодательству: ни один территориальный суд, вплоть до Верховного, не принял к судебному рассмотрению ни одной жалобы граждан, общественных объединений, иных субъектов, участвовавших в избирательной процедуре по выборам президента, ссылаясь вопреки закону на неподведомственность этих споров судам. Суды идут на любые ухищрения, лишь бы не пересечься с интересами исполнительной власти. Поэтому последняя и использует откровенно и нагло свой так называемый административный ресурс.

Прежде чем полностью подмять под себя суды, Лукашенко вскоре после референдума 1996 года издал декрет, которым упразднил институт частной адвокатуры, что в корне противоречит конституционному праву граждан на защиту, свободу ассоциаций и объединений. Таким образом, не будет преувеличением сказать, что коллегии адвокатов в Беларуси остались такими же, как были в советские времена, и, значит, не могут принципиально защищать права граждан, а следовательно, и быть действенным элементом независимого и справедливого суда.

Власть устраивает подобная расстановка сил, когда суды послушны до такой степени, что с их помощью можно выяснять отношения с политическими оппонентами режима и в целом влиять на политическую обстановку в стране, формировать у обывателя чувство страха перед мощью маховика уголовной юстиции. В качестве наглядного примера — судьба бывшего премьер-министра Михаила Чигиря. Не только он, уважаемый в обществе человек, но и его жена и сын с благословения жрецов белорусского правосудия стали уголовниками. В эту же обойму политически мотивированных судебных процессов вошли дела депутата Верховного Совета 13-го созыва Владимира Кудинова, отсидевшего на зоне четыре года; дважды Героя Соцтруда, председателя передового колхоза Василия Старовойтова, брошенного в тюрьму в 75 лет, и ряд других уголовных дел, получивших большой общественный резонанс не только в Беларуси, но и за ее пределами. Как считает заместитель председателя Белорусского Хельсинкского комитета Гарри Погоняйло, при разрешении политически мотивированных дел суды фактически игнорируют закон и выносят заведомо неправосудные решения. Тем самым судьи совершают уголовно наказуемое деяние, но об этом, к сожалению, открыто можно будет заявить лишь тогда, когда в Беларуси сменится режим и суды по-настоящему станут независимыми.

Год 2001-й... В третье тысячелетие маленькая, но гордая Беларусь шагнула, с помпой введя в действие сразу три новых кодекса: Уголовный, Уголовно-процессуальный и Уголовно-исполнительный. Предполагалось, что вся тяжесть по адаптации к работе правоохранительной системы в условиях реформирования уголовного законодательства ляжет на органы правосудия. Однако практика показала: очередная президентская инициатива стала для судебной власти непосильной ношей. Оно и понятно: в стране, где отсутствует независимый беспристрастный суд, где Фемида находится в полном подчинении исполнительной власти, по-другому и быть не могло.

Можно лишь догадываться, что побудило Лукашенко начать новый век с чистого листа, в то время как «союзная сестра» Россия и по сей день продолжает жить по старому, введенному еще в 1961 году уголовному законодательству. Не секрет, что сегодня Беларусь является европейским лидером по количеству заключенных на 100 тысяч населения. Так, из 10 миллионов населения страны около ста тысяч белорусов находятся под контролем исправительно-трудовой системы. Еще помнятся те времена, когда в белорусских колониях содержалось 14 тысяч осужденных и 2 тысячи — в следственных изоляторах. Плюс до 6 тысяч в год отправлялось по этапу в Сибирь и Воркуту.

Год от года армия белорусских зеков растет. При нынешних темпах вынесения судами обвинительных приговоров о лишении свободы (до 38% всего количества осужденных) применение арестов без судебной санкции, в том числе за административные правонарушения, на фоне падающей в стране рождаемости может привести к тому, что через унижение тюремной парашей пройдет все население Беларуси. Большинство юристов придерживается мнения, что будь в стране институт присяжных, эта статистика резко пошла бы на спад. Кстати, в рамках судебно-правовой реформы 1993 года, которая с приходом к власти Лукашенко приказала долго жить, предполагалось введение суда присяжных. Этот атрибут демократии (особенно в переходный период) для Беларуси был крайне необходим. Но от него отказались. В частности, председатель Верховного суда Валентин Сукало публично заявил, что «мы пока не готовы как организационно, так и профессионально к данной форме правосудия... Более того, наши суды в силу их слабой технической оснащенности не приспособлены к большой коллегии присяжных».

Сей посыл был воспринят А.Лукашенко с чувством глубокого удовлетворения, хотя не только в законе о статусе судей, но и в новом уголовно-процессуальном законодательстве был предусмотрен суд присяжных. Увы, эта норма не применяется по сей день. Напротив, президент издал очередной декрет, согласно которому судья наделен правом единолично рассматривать уголовные дела, где по санкциям статей Уголовного кодекса допускается лишение свободы сроком до 10 лет. Если учесть, что такие статьи составляют две трети нового УК, то нетрудно себе представить, какой размах могут получить своеволие и коррумпированность судей в Беларуси. Как один из последних примеров — недавний арест заместителя председателя суда Советского района Геннадия Дашука по подозрению в получении взятки. Это лишний раз доказывает, что в стране никто — ни министр, ни прокурор, ни судья, ни любой другой высокопоставленный чиновник — не застрахован от попадания в жернова криминальной юстиции. Правоохранительная система Беларуси действует по принципу, который исповедует власть: «мочить» своих, чтоб чужие боялись.

Назначение на пост генерального прокурора ближайшего сподвижника президента Виктора Шеймана, не имевшего до вступления в эту должность юридического образования и не проработавшего на тот момент в органах прокуратуры ни дня, как нельзя лучше характеризует деятельность судебно-правовой системы в Беларуси. Примечательно, что на столь высокий пост Шейман был назначен именно тогда, когда независимые средства массовой информации называли его основным подозреваемым по делам исчезнувших политических оппонентов Лукашенко.

Помнится, новое уголовное законодательство белорусский вождь с гордостью назвал «самым лучшим, что может быть в мире». Доказательством сказанному мог бы послужить такой показатель, как рост оправдательных приговоров. Увы, таковых — мизер. По статистике белорусского Министерства юстиции, оправдательные вердикты составляют 0,2% общего количества уголовных дел. Любопытно, что даже в самый «расстрельный» 1937 год суды Советского Союза выносили до 10% оправдательных приговоров.

Столь малое количество оправдательных приговоров специалисты от юриспруденции связывают с тем, что в новом законодательстве, в отличие от старого, мера уголовной ответственности по многим статьям значительно смягчена и предусматривает широкий спектр наказаний: от общественно-полезного труда и штрафов до лишения свободы. На фоне резкого увеличения расходов бюджета на содержание 120-тысячной армии милиции, которые доблестным стражам порядка волей-неволей приходится «отрабатывать», Беларусь рискует превратиться в одну большую зону, где граждане уже не сидят за колючей проволокой, а просто имеют уголовную судимость.