Тры этапы жыцьця Ўладзімера Кудзінава :: Хартыя'97 :: Навiны

Неяк павялося ў нашым жыцьці быць сьціплым і незаўважным, служыць дзяржаве ці яшчэ чаму-небудзь, прэтэндаваць за цесную “хрушчоўку” і малы заробак. Тых, хто выбіваецца з агульнага шэрагу, жадае большага, праяўляе самастойнасьць і ўпартасьць, здабываючы славу й прыбытак уласнай працай, не любяць, у лепшым выпадку зайздросьцяць. Але і ў такім атачэньні бываюць выключэньні – гераічныя асобы, якія насуперак лакейскаму настрою будуюць жыцьцё паводле свайго пляна і дасягаюць посьпеху. Толькі ў газэтах у нас рэдка пішуць пра герояў, баючыся ўзбудзіць рэўнасьць у слугаў і гаспадароў.

Не зная героя нашего времени, не видя первопроходцев в белорусских джунглях, так и останемся «людьми на болоте», забитыми, пугливыми и «памяркоўными». Поэтому хочу рассказать о таком человеке, чья жизнь, разделившаяся на три этапа – до ареста, тюрьма, после освобождения,- исторична для современной Беларуси. Речь идет о Владимире Кудинове, депутате Верховного Совета, совершившего много неординарных поступков, в том числе подписавшегося под импичментом президенту страны.

До ареста

Вырос Кудинов в провинции, окончил институт, начал карьеру на государственной службе. С приходом перестройки занялся бизнесом, создал агропромышленную фирму в Ивацевичах. Работу любил, с людьми ладил, все просчитывал и контролировал. К 1996 году на фирме работало уже более ста человек. Зарплата свинарки была в пять-шесть раз больше, чем в соседних колхозах. Качество колбас было настолько высоким, что их моментально разметали с прилавков магазинов. Производство расширялось, прикупалось оборудование, цена которого дошла до трети миллиона долларов. В том же году Кудинов создал газету и стал депутатом Верховного Совета.

Сначала среди двухсот депутатов народный представитель из Ивацевичей ничем не выделялся – громких речей не произносил, интервью не раздавал, на трибуне не красовался. Одетый в строгий черный костюм и белую рубашку, Кудинов держался в тени. Но в решающий момент, когда готовился импичмент президенту, поставил свою подпись, отлично понимая, чем рискует. Все, что нарабатывалось годами – успешная фирма, кадры, рынок – могло в один момент рухнуть. Трудно сказать, что побудило Кудинова сделать такой отчаянный шаг – демократический дух депутатов, влияние Геннадия Карпенко, вера в успешное завершение импичмента? Главное – он не спрятался за юбку жены, не побоялся рискнуть собственным бизнесом, не натянул на глаза шапку провинциала: мол, разбирайтесь сами, столичные политики.

В неравной борьбе народные депутаты проиграли и разбрелись из Овального зала к родным местам. Кудинов уехал в Ивацевичи, чтобы заняться бизнесом. Но власть не оставила его в покое, как и остальных семьдесят подписантов. Через два месяца Владимир был арестован, якобы за дачу взятки. Семья, надеясь, что районный суд разберется в недоразумении, шума не поднимала. Тем более, один из соратников президента Владимир Коноплев обещал поддержку, если не будет шума. Без опытного адвоката, внимания прессы и международной общественности Кудинова осудили на 7 лет тюрьмы с конфискацией имущества. Никто не ожидал такого решения, приговор разразился, как гром среди ясного неба. Старшая дочь Наташа, красивая девочка-подросток, от стресса покрылась прыщами, не сходившими вплоть до отцовского освобождения.

Тюрьма

Кудинова поместили в известную тюрьму, что на улице Кальварийской в Минске, за высоким деревянным забором, кирпичными стенами, решетчатыми окнами, в камеру, рассчитанную на сто человек. Тюрьма – это особая жизнь со своими устоями и правилами, горестями и радостями, с бесконечным ожиданием заветного дня освобождения. В тюрьме Владимир не слился с общей массой. Он был на особом счету у начальства, как политический оппонент Лукашенко. За ним старательно присматривали, наказывали и дважды на 7 и 10 суток сажали в карцер за выкуренную после зарядки сигарету и письмо к молодежи. Как он сохранил здоровье, брошенный без нательного белья, только в арестантской робе в промозглое помещение на столько суток, трудно объяснить! Но какова была его радость, когда после карцера заключенные преподнесли торт из сухарей и сгущенки и надели теплое белье. Кудинова уважали в отряде, называли «президентом» и «депутатом», несмотря на то, что он когда-то работал в колонии, представляя органы внутренних дел. Что происходит с такими людьми в тюрьмах – хорошо известно. Кудинову удалось переломить страшную традицию и склонить симпатии заключенных на свою сторону. Он разбирался в их уголовных делах, писал «касатки», когда имелись основания, считался мастером игры в шахматы, читал лекции, работал мастером в мебельном цеху.

Более двух лет Кудинов не мог обнять жену Зою. Разведенные накануне суда, чтобы сохранить дом от конфискации, они были лишены свиданий, которые положены супругам. Наконец, тюремные власти разрешили Кудиновым зарегистрировать брак, и Зоя отправилась на трехсуточное свидание к мужу. Возле тюрьмы тогда собрались друзья и журналисты. С начала свадьба проходила за пределами тюрьмы в отсутствие жениха. Поздравляли Зою, дарили ей цветы, пили шампанское и фотографировались на память. Каждый принес подарки для свадебного стола – маринованную скумбрию, фаршированную сухофруктами утку, торт с малиновым вареньем и бутылку коньяка, которую договорись открыть в день освобождения Владимира. Потом свадьба продолжалась внутри тюрьмы. Кудиновы расписались и остались одни в маленькой, четыре на четыре, комнате.

После трехсуточного свидания окрыленная вышла из тюрьмы Зоя. Несмотря на то, что муж похудел на тридцать килограммов, он сохранил боевой дух и неисчерпаемое чувство юмора, о котором мы узнали позже, когда Владимир рассказывал о жизни заключенных. После свидания все немного вздохнули, поняв, что Кудинов не сломлен и хорошо держится. О таком его настроении рассказывали представители ОБСЕ, ПАСЕ и Межпарламентского союза, посещавшие депутатов в тюрьме. За него и Андрея Климова молились участники многотысячных митингов, пикетчики на столичных улицах. В день сорокалетия Кудинова возле ЦУМа был организован пикет его сторонников. Младшая дочь Зоя, взяв в руки скрипку, сыграла несколько мелодий, которые были знакомы отцу, так радовавшемуся музыкальным способностям дочери.

Скрипка в руках девочки донесла мелодию любви и поддержки. Владимир увидел фото дочери в газете. Граждане, проходящие мимо, задумались и переменили свое мнение об опальных депутатах. Парламентарии разных стран обратили внимание на Беларусь и подписались за освобождение Владимира и Андрея. В 2000 году Кудинову сказали, что он должен написать покаянное письмо президенту, чтобы выйти на свободу. Он отказался; тем не менее, под давлением общественности его освободили, сократив срок заключения на тридцать шесть месяцев.

После освобождения

Кудинов вышел на свободу морозным февральским днем. Его ждала толпа журналистов и друзей. Абсолютно неузнаваемый, с типично зэковской внешностью, через пять часов ожидания Владимир появился из ворот тюрьмы. С этого момента начался третий этап его жизни, о котором мечтал долгие четыре года, лежа на третьем ярусе, «на пальме», в духоте, сырости и темноте. Интервью, встречи, дипломатические приемы стали привычными для депутата Кудинова. Его тянуло домой, к родному делу. Однако фирма была разграблена, оборудование разбито и разворовано. О том, чтобы продолжать бизнес, не могло быть и речи. Владимир понял, что власть не позволит ему это делать, и решил уехать, но не в Германию или Штаты, а в Крым, где можно развернуться.

Задыхаясь от спертого воздуха камеры, он годами мечтал о море, свежем ветре и теплой воде. Кудиновы продали дом в Ивацевичах, и с этого стартового капитала начали новую страницу крымской жизни.

Уезжали в Крым на одной машине, без мебели, посуды и книг. Все было продано, без остатка. На новом месте купили квартиру, благо, несколько лет назад жилье стоило дешево в развороченном от кризиса Крыму. С мебелью и посудой помогли родственники Зои, много лет живущие на берегу Черного моря. Потом на паях с тремя крепкими мужиками была куплена разоренная колхозная птицефабрика, где ничего не осталось, кроме зданий птичников и доломанного оборудования.

За два года упорной работы владельцы птицефабрики запустили ее мощности на пятьдесят процентов, из одиннадцати птичников пять загружены до отказа. Кудинов каждый день приезжает на работу, накрутив на спидометре машины туда и обратно более трехсот километров. Занимается всем – кадрами, технологией, поставками и сбытом продукции. По малейшим изменениям показателей знает, где произошел сбой. Организует производство так, что каждый работник находится под контролем. С птицефабрики невозможно ничего украсть – подобраны надежные люди, следящие за процессом и получающие хорошую зарплату, в три-четыре раза большую, чем средняя крымская. Оборудование восстанавливается собственными руками - что на свалке найдут, что сами смонтируют и подкрутят. Закупается лучший корм для птиц, выращивается подсолнечник для жмыха – ценнейшей добавки в куриный рацион.

Кудинов снова становится крепким хозяйственником, продает куриное мясо и яйцо в пансионаты и магазины. Но на этом не успокаивается – налаживает поставки парной свинины, говядины и баранины на столы отдыхающих. Мечтает о колбасном производстве. Власти Крыма не препятствуют деятельности бывшего белорусского политзаключенного. Более того, сама ситуация на полуострове способствует предпринимательству – инвестиции выгодны при низкой зарплате и высоком спросе отдыхающих.

К Кудиновым приехали вышедшие замуж дочери, Зоя и Наташа. Год назад Владимир стал дедушкой, а жена Зоя – бабушкой. У старшей дочери родилась девочка, которую назвали Марией. Под одной крышей живут уже семь человек, где, как принято у Кудиновых, мужчины заняты делом, а женщины – домом. Зоя-старшая смущенно улыбается, радуясь успехам мужа и счастью дочерей. Девочки, Зоя и Наташа, каждый летний день загорают на пляже с маленькой Машей. Сам Кудинов по будням встает в пять часов утра, чтобы в восемь быть на фабрике, где работает около ста человек и несутся шестьдесят тысяч кур. Нет времени загорать на пляже, надо заботиться о семье и ее благополучии. Однако надеется вернуться в Беларусь, как многие другие предприниматели, покинувшие страну в поисках лучшей доли.

Не знаю, почему у нас не любят предпринимателей, вкалывающих с утра до вечера. Наверное, люди живут старыми советскими стереотипами и новыми пропагандистскими штампами, а власть боится активных, независимых в суждениях и делах граждан. Вот и насаждаются бредовые идеи о лакейском служении и послушании доморощенным правителям.

Владимир Кудинов, ивацевичский предприниматель, депутат Верховного Совета 13 созыва, заключенный тюрьмы УЖ 15/1, крымский бизнесмен, выбивается из общего ряда, опрокидывает обывательские представления и идеологические штампы, является героем нашего времени. Жаль только, что мало у нас пишут о таких замечательных людях, которых немало в стране, обрекая белорусское население на лицезрение одного лица и серое существование.