Пад адхіл не пусьцілі :: Хартыя'97 :: Навiны

У Беларусі зьявіўся першы чалец савету рэспублікі з крымінальным мінулым. 22 жніўня былы кіраўнік Беларускай чыгункі Віктар Рахманько, цяпер беспрацоўны, паўтара года пражываў у элітнай кватэры пад кругласутачным назіраньнем АМАПу. Асуджаны за шэраг злачынстваў, зьдзейсьненых ім у час дзяржслужбы. Чакалася, што з залі суда сэнатар выйдзе ў кайданках, -- прадстаўнікі рэспубліканскае пракуратуры, якія падтрымлівалі абвінавачваньне ў судзе, прасілі для абвінавачанага з дэпутацкай недатыкальнасьцю 9 гадоў пазбаўленьня волі з канфіскацыяй маёмасьці і пазбаўленьня правоў. Аднак Рахманько выйшаў свабодным чалавекам, хаця і віноўным у шэрагу цяжкіх злачынствах.

Cпустя 9 месяцев со дня начала судебного следствия Верховный суд в лице судьи Виктора Чертовича признал «сенатора» виновным «в злоупотреблении служебным положением, причинившим крупный ущерб и существенный вред правам и законным интересам граждан, государственным интересам, совершенное должностным лицом, занимающим ответственное положение из корыстной заинтересованности, вызвавшее тяжкие последствия»; «злоупотреблении служебными полномочиями их корыстной и иной личной заинтересованности, повлекшим причинение существенного вреда правам и законным интересам граждан, а также тяжкие последствия, совершенные должностным лицом, занимающим ответственное положение»;«подстрекательстве должностного лица к умышленному вопреки интересам службы совершению действий с использованием своих служебных полномочий из личной заинтересованности, повлекшим тяжкие последствия»;«незаконной охоте на территории государственного заповедника с применением транспортного средства, причинившей крупный ущерб», а также «служебном подлоге, совершенном из корыстной и иной личной заинтересованности».

Таким образом, в приговоре остались все статьи, по которым Рахманько обвиняло следствие, исключая эпизод с получением взятки от председателя колхоза «Путь Ленина» Владимира Артемкова - суд счел вину в этом преступлении не доказанной.

Совокупное наказание за преступления, каждое из которых грозило обвиняемому длительным лишением свободы с конфискацией имущества, вполне может войти в историю белорусского судопроизводства как самое незначительное. Рахманько приговорен к году и 9 месяцам «химии» без конфискации имущества и с поражением в правах сроком на 5 лет. Ровно столько времени прошло со дня задержания сенатора, когда тот якобы пытался скрыться от правоохранительных органов за пределы Беларуси. Поскольку во время предварительного и судебного следствия обвиняемый находился под домашним арестом, суд посчитал срок наказания отбытым, а приговор - исполненным. По закону, решение Верховного суда кассационному обжалованию и опротестованию не подлежит и считается вступившим в законную силу. Однако у прокуратуры остается возможность подать протест на приговор в президиум Верховного суда. С большой долей вероятности можно предположить, что именно так прокуратура и поступит.

Как уже говорилось, наказание Рахманько вынесено с применением ст. 70 УК - «назначение более мягкого наказания, чем предусмотрено за данное преступление». Как сказано в законе, статья применяется судом «при наличии исключительных обстоятельств, связанных с целями, мотивами, ролью лица и его поведением во время или после совершения преступления, которые существенно уменьшают степень общественной опасности деяния».

«Белорусская газета» сообщала, что в суде Рахманько заявил о своей полной невиновности. По сложившейся практике белорусского судопроизводства, более мягкое наказание не применяется, когда обвиняемый не признает свою вину. Если суд приходит к выводу, что собранных следствием доказательств достаточно для признания человека виновным, а обвиняемый продолжает утверждать, что не нарушал закон, у правоохранительных органов появляется возможность заявить: действия во время совершения преступления были сознательными, а значит, и наказание должно быть вынесено в рамках санкции статьи. Поскольку суд, заручившись согласием сторон, не стал зачитывать приговор Рахманько полностью (это заняло бы не менее 8 часов), а ограничился лишь оглашением резолютивной части, осталось непонятным, какие именно обстоятельства расценены как «исключительные». Известно лишь, что, по сложившейся практике, ни наличие малолетних детей, ни даже состояние здоровья обвиняемого при применении более мягкого наказания особенной роли не играют.

По решению суда соучастники по делу Рахманько также не были лишены свободы, о чем просил обвинитель. Председатель колхоза Владимир Артемков приговорен к двум годам исправительных работ с удержанием 20% заработка в доход государства, начальнику Барановичской станции энергоснабжения БЖД Анатолию Некрашевичу и начальнику технического отдела БЖД Андрею Виноградову назначено условное наказание в виде 1,5 и 1 года лишения свободы соответственно с отсрочкой. А в адрес директора Полесского радиационно-экологического заповедника Николая Воронецкого вынесено определение, предписывающее освободить его от уголовной ответственности в связи с прекращением уголовного производства.

Реакция на столь мягкий приговор у всех фигурантов дела оказалась весьма сдержанной. Виктор Рахманько не пожелал прокомментировать представителям СМИ свое освобождение и впервые за все время следствия уехал домой в сопровождении супруги, а не ОМОНа. Надо полагать, что теперь экс-главный железнодорожник и его защита ожидают реакции республиканской прокуратуры - в случае подачи протеста на приговор им вновь придется встретиться в суде. Сохранится ли к тому времени за Рахманько депутатский статус, неизвестно.

Коллега осужденного по Совету Республики Николай Чергинец заметил в беседе с корреспондентом «Белорусской газеты», что «для определения судьбы Рахманько как сенатора нам предстоит, изучив все материалы, принять решение». Каким оно будет - пока неясно, однако, по словам председателя постоянной комиссии СР по международным отношениям, «приговор свидетельствует о беспристрастности белорусского суда - назначено то, что Рахманько заслужил. Другое дело, что в таком случае можно сказать о прокуратуре и КГК, выдвинувшим целый букет обвинений. Разговоры же о том, что президент накануне референдума стал либеральничать с чиновниками, считаю беспочвенными. Закон есть закон, и все решает суд».