Белорусская деревня умерла :: Хартыя'97 :: Навiны

В последние дни лета наш корреспондент побывал в маленькой деревне, где прошли последние «танцы». С началом сентября уехали внуки, и деревня вымерла - до следующего лета.

- Завтра танцев не будет, - бросила Танька и исчезла без комментариев за дверью. Я понял, что моя командировка накрылась, что на сегодняшних танцах был один молодняк или вообще мужчины в ее девичьем понимании отсутствовали. У Таньки интересная мужская классификация. Ей 14, и своих одногодков за особей противоположного пола она не считает. Они для нее дети или, в крайнем случае, друзья. Мужчины для нее, или, вернее, кавалеры, это мужское население деревни Подвеликое от 16 до 20 лет. А это почти никого. После двадцати и чуть постарше - это «старые грибы». После тридцати - «старые....», стыдно даже говорить. Ну а мужчины после 40 - те вообще в счет не идут и в ее понимании - отпетые люди, на которых даже взгляд останавливать стыдно.

Но утром, смотрю, на лбу бигудинка, - есть надежда, что молодые соберутся на танцы. Здесь главное проявить инициативу. Танька решила это сделать для заезжего корреспондента.

Танина мама, как и все деревенские, дочку отпускает с удовольствием, не боясь, что с ней что-то случится. Как женщина, она понимает, что танцы - это первый опыт поведения с парнем, знакомства. Здесь трепещет девичье сердце при виде парней. Здесь ожидание, здесь просыпается женщина, здесь выбираешь, здесь делаешь пометки поведения на будущее. Здесь ревнуешь и ненавидишь, здесь терпишь поражение и торжествуешь... И все впервые. В конце концов - это единственное удовольствие, которое осталось для деревенской молодежи.

Клуб в Подвеликом есть, но его закрыли, объяснив, что здание в аварийном состоянии. Конечно, он мог еще послужить годок-другой, но Петрович, бывший киномеханик, закрыл здание на ключ и отключил электричество. Для страховки - как бы чего не вышло. Поэтому даже собрание насчет посадки картошки председатель местного СПК «Слава труду» проводил на скамейках автобусной остановки.

Что осталось в деревне? Магазин, фап, да еще почта - тоска. Хотя еще не беспросветная - в других нецентральных деревнях и этого нет. Летом деревни хорошеют и молодеют голосами приезжих внуков и детей. А зимой хоть волком вой, страшно. Вот молодые и спиваются. Водка в деревне - это единственный и доступный вид отдыха и веселья.

…Мы ожидаем сумерек, когда можно двинуться к клубу. До его закрытия танцы носили организованный характер, и раза два в неделю в деревню приезжали диджеи из Козловщины - тоже деревни, но с видом на городской поселок. Платили 550 рублей с головы и никаких проблем. Теперь же кому-то надо бросать клич, быть инициатором и приносить магнитофон.

Танцевальная площадка - заасфальтированный пятачок около клуба. Поскольку уже сумеречно, какой-то мальчишка вкручивает лампочку в фонарь, оставшийся от социализма. Магнитофон играет, но никто не танцует. Все ждут темноты. Собралось человек тридцать - все молодое население Подвеликого, начиная от уже способных самостоятельно ходить до «старух» 18-19 лет. И никто не осмеливается первым войти в центр осветленного круга, чтобы начать танцевать.

Выручает шум машины - это, как сказала Танька, едут кавалеры из соседних деревень. Машина подкатывает к клубу, свет не гасит. Из нее вываливается человек шесть, и это сигнал - появляются первые танцующие. Это ребята и девушки из соседней Воли. Потом подъехали еще несколько мотоциклов и тоже свет не выключили, освещая танцплощадку. Танцуют без перерыва, кто как может и пока не закончится кассета.

Все заканчивается, когда соседи уезжают, - со своими танцевать неинтересно. Как только прекращается музыка, пятачок тут же пустеет, и его освещение становится скупым. Потом кто-то счастливый, возвращаясь со свидания, выкрутит лампочку. Если она осталась гореть до утра - счастливых в этот вечер не оказалось.

А Таньки нет, а значит, ожидание танцев было для нее ненапрасным.

Утром я спросил у нее:

- Лампочку около клуба вывернули?

- Выкрутили, выкрутили... - говорит и отворачивается. Знаю, там не лицо, а целое пятно счастья. Может быть, и первого поцелуя. А про эту тайну фонаря она мне и рассказала. Я-то думал, что мне еще за тридцать, а оказалось, что уже за сорок...