Однажды в сентябре :: Хартыя'97 :: Навiны

Прошло ровно два года с того дня, когда беларуский народ в очередной раз не смог отстоять свое право на достойную жизнь. 9 сентября 2001 года, в результате чудовищных фальсификаций, творимых во время проведения президентских выборов, Александр Лукашенко оставил за собой кресло руководителя государства. Страна погрузилась в очередной период депрессии, а в воздухе повис, ужасающий своим постоянством, вопрос: снова победил Лукашенко или снова проиграла оппозиция?

…Небо обрушивало на Минск потоки воды. Этот осенний дождь, словно охлаждающий душ, наколдованный придворными шаманами, отбивал желание людей выходить на улицу, а тем более ехать в центр города, куда к 20.00 демократические силы приглашали своими листовками и наклейками, пестревшими по всему городу.

Погода незаладилась с утра. Хотя утром дождя не было, солнце не решалось выглянуть сквозь завесу нависших над землей туч, словно стыдясь дьявольского действа, которое официальная пропаганда упорно продолжала называть «выборами Президента Республики Беларусь».

В ночь с 8-го на 9-е не удалось сомкнуть глаз. Что-то шло не так, и на душе было мерзко из-за того, что это «что-то» абсолютно не зависело от нас....

Накануне

До выборов оставалась всего неделя, а в штабе единого кандидата от демократической оппозиции все еще были заняты решением проблем, связанных с объединением штабов Гончарика и Домаша. Тысячи людей, задействованных в центральном и региональных штабах, занимались решением внутренних задач, оставаясь совершенно незаметными для общества и упрямо игнорируя свои прямые обязанности.

Именно штабы отвечали за проведение кампании «от двери к двери» -- ключевого звена в любой избирательной кампании, тем более в условиях тотального контроля государства над электронными СМИ. Волонтеры, обходящие квартиру за квартирой, должны были донести информацию о кандидате демократической оппозиции и системе защиты его победы на выборах, до людей среднего и старшего возраста. До тех людей, которые не реагируют на призывы, написанные краской на стенах, или не доверяют наклейкам, пестрящим на стенах подъездов. Эти люди привыкли доверять газетам или живым людям, кропотливо разъясняющим позицию кандидата. Но штабы бездействовали....

Договоренности со Штабом о финальной стадии избирательной кампании:

Поскольку были все основания предполагать, что власть сфальсифицирует выборы, оппозиция призывает граждан прийти к Дворцу профсоюзов на Октябрьскую площадь Минска 9 сентября в 20.00, чтобы поддержать единого кандидата и противостоять обману. Штаб Гончарика должен отдать приказ в региональные штабы о всеобщей мобилизации и отправке людей в Минск. Сюда же должны съехаться активисты партий и общественных организаций, занятые днем в наблюдении за выборами.

"Зубр" берет под контроль Дворец профсоюзов и обеспечивает его охрану.
Профсоюзы обеспечивают звукоусиливающую технику для проведения митинга.
Штаб Гончарика переезжает из Дома профсоюзов по улице Мельникайте во Дворец профсоюзов, который с этого момента объявляется Штабом сопротивления.
10 сентября, в понедельник, профсоюзы и партии, вошедшие в демократическую коалицию, останавливают несколько предприятий и выводят рабочих на Октябрьскую площадь.

"Зубр" отвечает за подготовку забастовки студентов в нескольких столичных университетах, начиная со вторника, 11 сентября.

Штабные игры

"Зубр" начал сотрудничать с кандидатом во время подготовки его поездок по стране. Почти везде именно зубры организовывали митинги единого кандидата от оппозиции и обеспечивали их охрану.

Незадолго до выборов, начальник гончариковского штаба Валентина Полевикова обратилась к "Зубру" за помощью в распространении буклетов единого кандидата. Мы согласились на предложение Полевиковой, ведь времени практически не оставалось, и жители многочисленных беларуских городов, ежедневно лицезревшие уличные акции "Зубра", подходили к активистам движения и говорили одно и то же: «Вы нас убедили - Лукашенко нам не подходит, но за кого голосовать?».

Гончарика люди почти не знали, а его предыдущая карьера не вызывала оптимизма среди избирателей. Требовались информационные материалы, которые могли изменить отношение белорусов к главному профбоссу. Но продукции из штаба кандидата "Зубр" не получил никакой. Было решено рекламировать Гончарика в собственной печатной продукции -- спецвыпусках независимых газет и газете "Зубр", которые разрабатывались нашим маркетинговым отделом.

Продукция штаба кандидата выглядела чудовищно, -- с цветных портретов, расклеенных на фонарных столбах, на нас смотрела восковая фигура мужчины без очков, с выщипанными бровями и загримированным до умопомрачения лицом. Фамилия под портретом, набранная мелким шрифтом, из проезжающих машин и вовсе не читалась. Установить достоверно, что за Фантомас изображен на синем плакате было невозможно.
В штаб Гончарика входили такие амбициозные политтехнологи из ОГП, как братья Ложкины и Александр Добровольский; здесь же накапливали бюрократический опыт лидеры пропартийных молодежных организаций. При встречах, на большинство из них было больно смотреть -- бледные, с испуганными глазами, они жили в атмосфере интриг и безделия. Их основной целью было сохранение места, отвоеванное в пантеоне штаба.

Единый кандидат явился народу лишь 21 августа, когда до выборов оставалось меньше трех недель. И даже в выбранном для этой цели Доме ветеранов, вместо торжественного действа, многочисленные зрители стали свидетелями многочасовой ссоры представителей кандидатов в президенты, которую затеял Василий Леонов. Решение об оглашении имени единого кандидата было принято лишь тогда, когда активисты "Зубра" заблокировали в одном из кабинетов представителей штабов, политических партий и движений, которые поняли, что без результата их никто живьем не отпустит.

Время выбирать!

Не появись в начале 2001 года "Зубр", вряд ли рядовые избиратели вообще заметили признаки идущей в стране президентской гонки. Взоры «штабистов» все время были устремлены за пределы собственной страны. В зависимости от близости к телу кандидата, они мечтали о портфелях, портфельчиках, ранцах и портупеях. Они оцепенели в ожидании необъяснимого, но такого желанного чуда -- победы, для прихода которой никто из них ничего путного не сделал.

К началу сентября движение сопротивления "Зубр", провозглашенное 14 февраля 2001 года, действовало уже в 152 населенных пунктах страны. Стихию молодежного сопротивления сдержать не мог никто. Власти бросили на борьбу с молодыми патриотами весь свой резерв: милицию, КГБ, чиновников всех рангов, учителей.... БПСМ получил приказ спасать своего патрона, но ситуация приобретала черты катастрофы для правящей верхушки: все социологические опросы предвещали поражение «всенародноизбранного».

Лозунг «Время выбирать!», по тем же соцопросам, стал общенациональным, -- его знало более 60% всех избирателей и более 85% молодых людей. По известности и популярности "Зубр" обошел все партии и общественные организации страны. Каждый день присягу на верность Беларуси и движению приносили сотни молодых людей по всей стране. Миллионы наклеек, спецвыпусков газет, политическое граффити, более полутора тысяч уличных акций....

В Администрации президента случилась истерика, когда, однажды проснувшись, чиновники увидели на стенах домов и страницах свежих газет, лозунг «Время убирать!» и символ новой кампании -- комбайн. У Лукашенко украли эффектный финал его кампании -- завершение уборочной страды. "Советская Белоруссия", не сориентировавшись, тоже вышла с комбайном на первой полосе, вызвав хохот читателей.

За день до голосования мы получили результаты независимых соцопросов. Рейтинг Гончарика догоняет рейтинг Лукашенко - у одного – 35, у другого – около 40%, более 10% - против всех -- никто не может взять 50% в первом туре....

Уже неделя, как координаторы "Зубра" на нелегальном положении. Приходится постоянно перемещаться, ночевать на конспиративных квартирах. В одной из таких квартир я живу уже несколько дней. Здесь - запасная звукоусиливающая аппаратура, дизель-генератор. Отсюда же мы выходим в интернет. В последнюю ночь квартира пустует -- слишком опасно, мы боимся потерять аппаратуру. Ночь провожу у друга. Недавно снятая им квартира в спальном районе неуютна своей пустотой....

День "Ч"

Утром 9 сентября Центризбирком заявляет о невероятно высокой утренней явке избирателей - на 10 часов утра проголосовало 28,2% граждан, при том, что пик голосования всегда приходится на 12 часов и послеобеденное время. Становится очевидно, что необходимый объем подделанных за время «досрочного голосования» бюллетеней вброшен в урны с самого утра, чтобы поскорей избавиться от прямых улик совершаемого преступления.
Еду на свой участок. Из телефона-автомата звоню жене. Подъезжаем дворами. Жена с детьми и соседи уже на пороге школы, в которой разместился участок для голосования. В фойе дремлют официальные «наблюдатели», не обращая никакого внимания на происходящее. Подходим к столу, женщина, отвечающая за вручение бюллетеней избирателям, быстро находит наши фамилии в списке. Смотрю -- жена тоже в списках.

-- Придется Вам ее вычеркнуть, -- говорю, -- она гражданка Российской Федерации.

-- Ну и что? -- отвечает мне учительница, -- вид на жительство есть? Паспорт можно было и не показывать....

Стою изумленный, ищу глазами наблюдателей. Те «спят»....

Сосед, бросив бюллетень в урну, подошел, говорит: «Подруга жены -- учительница в комиссии, на днях приезжала, рассказывала, что все уже готово -- цифры окончательные доведены, никакого подсчета не будет».

Блокирован доступ к интернет-ресурсам, освещающим выборы. Из Беларуси не виден и сайт "Зубра". На БелПАК (государственный монополист-провайдер) пришел некто в штатском, предъявил удостоверение, отдал соответствующие распоряжения и остался сидеть на стуле, охраняя содеянное. То же самое произошло в белорусском телецентре -- сотрудники КГБ, явившиеся в офис телерадиокампании «Мир», чьей спутниковой тарелкой пользовались иностранные телекампании, объявили журналистам, что они прекращают работу телецентра.
Региональные активисты "Зубра", проголосовав, отправляются в Минск, чтобы отстоять победу. Победу, которую у беларуского народа решили украсть.

Мы ясно понимали, что 9 сентября - лишь начало борьбы с ложью. Так было и в Сербии, -- недели прошли с момента голосования до отставки Слободана Милошевича. Недели всенародного сопротивления, мужества и воли. Там особо важна была позиция единого кандидата от демократической оппозиции -- Воислава Коштуницы. Именно он в решающий момент заявил о том, что от очевидной победы не откажется и на предложенные властью повторные выборы не пойдет. А значит, многое будет зависеть от личностных качеств Гончарика и его ближайшего окружения, на которое мы не имели никакого влияния. Время убирать только начинается.

Время убирать!

Абсолютной неожиданностью становятся невесть откуда появившиеся листовки с призывом собраться в Минске не 9-го, а 10-го сентября и не на Октябрьской площади, а у Центризбиркома -- на площади Независимости. Странным было то, что эти призывы шли вразрез с договоренностями, соблюдать которые были обязаны все. Все популярные демократические издания напечатали постеры "Зубра" с призывом собраться в 20.05 на Октябрьской площади. А что делать под стенами ЦИКа тогда, когда дело уже будет сделано, и счастливая Ермошина будет отсыпаться где-нибудь под охраной президентских головорезов? Да и кто из простых людей в Беларуси знает, где находится этот самый ЦИК?

Все региональные координаторы "Зубра" были проинформированы, что штаб Гончарика должен отдать своим региональным штабам приказ о мобилизации 9 сентября в Минск. Но из многих городов звонили возмущенные зубры и сообщали о том, что местные штабы отговаривают зубров ехать в столицу. Вошедшие в штабы люди, в большинстве своем бездействовавшие в период кампании, теперь разуверились и в Гончарике, не верили в возможность победы.

Новости из регионов приходят одна за другой: молодых людей повсеместно снимают с поездов, электричек, автобусов. Останавливают личный паспорт и интересуются целью поездки в Минск, водителям запрещают брать попутчиков, угрожая серьезными последствиями. Еще перед выборами люди из «органов» в регионах посещали автобусные парки и под страхом увольнения требовали от их руководства отказаться от любых заказов, связанных с перевозкой людей 9 сентября. Все равно куда.

Задержания происходили по всей стране. Правозащитная служба "Зубра" просто перестала их фиксировать. В региональных университетах и школах накануне выборов была проведена операция по промывке мозгов школьников и студентов. Предупреждали об одном -- всех, кто осмелится сунуться 9-го в Минск, исключат без разговоров. Кое-где решили организовать досрочные поездки на сельхозработы. Но везде заставили проголосовать досрочно -- контроль возложили на деканов и комендантов общежитий, цена отказа -- отчисление.

Площадь

9-го сентября вечером на Октябрьской площади собралось около трех тысяч человек. Народ прибывал. Все надежды на то, что дождь прекратиться так и остались надеждами. Вымокшие граждане уходили, уступив место вновь прибывшим. Над площадью развивались флаги движения "Зубр" всех цветов, зубры же принесли национальные полотнища. Их раздавали желающим. Люди продолжали прибывать. Группами по несколько человек зубры просачивались в Минск из различных городов страны. Милиция пытается помешать людям собираться. В районе площади милиция задерживает более 60 зубров, узнавая их по эмблемам на майках и значкам.

Народ прибывал, невзирая на дождь, промокшие граждане заполнили все ближайшие гастрономы и кафе, согреваясь чаем и кофе. Все ждали единого кандидата -- Гончарика.
Дождь на время прекращается, и толпа быстро переваливает за 5 тысяч.

Наступило 20.00. Выборы закончены, явка избирателей перевалила за 70%, а это означало лишь одно -- Лукашенко проиграл. Рост реальной явки мог произойти только за счет активности молодежи. Пенсионеры всегда аккуратно ходят на избирательные участки, молодежь заставить проголосовать труднее. "Зубр" как раз и отвечал за мобилизацию молодежи.

В начале 2001 года мы провели собственный социологический опрос в минских университетах: лишь 30% молодых людей заявляли о твердом желании принять участие в голосовании. А в итоге президентских выборов общая явка молодых избирателей составила около 70%. Голосование носило протестный характер. Молодые беларусы не были в восторге от престарелого профсоюзного босса, но голосовали за него, так как этот выбор обеспечивал альтернативу опостылевшему диктатору.

В 20.25 к людям, собравшимся на Октябрьской площади, вышел единый кандидат Владимир Гончарик. Он поприветствовал собравшихся. В ночное небо взвились бело-красно-белые флаги и флаги "Зубра". Во время митинга со ступеней Дворца профсоюзов выступали известные люди, активисты "Зубра" из Минска и регионов.

Прямо на площади оглашалась информация с тех участков, где в состав комиссии просочились порядочные граждане. Эти результаты удивительно совпали с озвученными через несколько дней результатами соцопросов. В большинстве случаев Лукашенко проигрывал, кое-где шел с опережением в 1-2%. В Минске Гончарик побеждал с большим отрывом.

Поступают сведения о том, что гражданская инициатива "Независимое наблюдение" не сможет объявить результаты своих подсчетов в 3 часа ночи, как планировалось, а объявит их только в 7.

Активисты "Зубра" пресекают попытку провокатора перерезать провод, подающий электричество от дизель-генератора к звуковой аппаратуре. Вдоль провода выставлена охрана. Выступления ораторов и музыка продолжают поддерживать митингующих. Тысячи свистков разрывают атмосферу над площадью. Этот митинг совершенно необычен, он не похож ни на один из предыдущих. Количество людей на площади продолжает расти, в основном прибывает молодежь..

Предательство

Около десяти вечера звук внезапно пропадает. На половине обрывается песня «Сонца нам дапаможа». Люди Гончарика уносят аппаратуру. Народ недоумевает. По толпе проносится новость: Гончарик уехал. Слух подтверждается. Люди удручены. Несколько тысяч человек тут же уходят с площади. Активисты "Зубра" пытаются остановить их.

Активисты "Зубра" выстроились в цепочку по всей длине площади от дороги до Дворца Республики и уговаривают уходящих людей остаться. Сделать это крайне трудно, они говорят одно и то же: «Гончарик нас предал».

Член оргкомитета Хартии`97 Людмила Грязнова обращается к собравшимся с просьбой остаться до утра.

…Гончарика ждали долго. В штабе на Мельникайте все еще заседал его политсовет. Забыв про договоренности и испугавшись развития событий, политсовет судорожно придумывал, как выйти из игры, окончательно не разозлив Лукашенко. Не дождавшись Гончарика у Дворца профсоюзов, за кандидатом отправились Добровольский и Маринич, чтобы вернуть его на площадь, где народ ждал внятных слов от лидера оппозиции.

Гончарик появился в сопровождении Василия Леонова и охраны. На ступенях Дворца профсоюзов он заявил о том, что из-за чудовищных фальсификаций результаты выборов не могут быть признаны, и он будет добиваться второго тура. Было видно, как он ошарашен озвученными Центризбиркомом результатами голосования. Ермошина справилась, как никогда быстро -- 75,5% за Лукашенко, 15,4% -- за Гончарика, 2,5% -- за Гайдукевича.

Рядом с кандидатом маячил Леонов, и все время что-то шептал тому на ухо. Вдруг Гончарик начал говорить что-то о возможных провокациях и во избежание их призвал людей разойтись до завтра. Это был шок!

Всем было понятно, что Гончарик струсил. Леонов не отрывался от его уха, Гончарик дергался, и на него было страшно смотреть. Создавалось ощущение, что сценарии всех поражений оппозиции последних лет писались в одних и тех же кабинетах.

В 1996 году, во время противостояния парламента и президента, «былинный богатырь» Семен Шарецкий, выйдя к собравшемуся на площади Независимости народу, призвал всех разойтись. А завтра наступила эпоха мракобесия. Вместо того, чтобы впустить людей в стены парламента, Шарецкий отказался от народной поддержки.

Но 9 сентября 2001 года, в отличие от ноября 1996, атмосфера была совершенно иной. Люди, пришедшие на Октябрьскую площадь, пришли побеждать, а не уступать победу. Гончарик боялся, и этот страх невозможно было скрыть. Зачем нужно было идти на выборы, с таким упрямством расталкивая конкурентов? Чтобы предать своих сторонников в самый ответственный момент?

Дмитрий Бондаренко оторвал Гончарика от Леонова и произнес несколько коротких фраз -- он напомнил единому кандидату о договоренностях. Гончарик вернулся к микрофону и промычал что-то вроде "мужчины пусть останутся, а женщины и дети идут домой".

Дворцовый переворот

За спиной находился Дворец профсоюзов, в который уже давно должен был перебраться и сам Гончарик, и его штаб. Гончарику напомнили об этом, и он в сопровождении журналистов и начальника охраны расположенного в подвале казино подошел к двери. Хозяин дворца профсоюзов дернул за ручку, но двери оказались запертыми.

-- Вот видите, -- обратился к собравшимся Владимир Гончарик, - меня не пускают. Рядом молча стояли Добровольский и Полевикова. Он еще подергал за ручку. За стеклами, помахивая дубинками, маячили охранники казино.

Обратились к Леонову: «Почему не выполняются договоренности?». Он ответил: «Вы же видите, нас не пускают! Но если вы войдете, мы против не будем».

...Штурм продлился всего несколько секунд. Дворец занимали краевцы и зубры. Посрамленные «охранники» укрылись в казино. Перед этим пытались договориться с БПС, но Высоцкий сказал: «Мне нужно посоветоваться с Гончариком». Вскоре стало ясно, что ему посоветовали – «праворадикалы», за несколько минут до того бодро кричавшие: "Да барадзьбы! Да перамогі!", сиганули в подземный переход.

Куда-то быстро исчезли Вячорка с Лебедько.

Полевикова истошно кричала: «Провокация! Провокация!», размахивая ключами от дворца, чудесным образом обретенными.

Бросив фразу "у меня носки промокли", в темноте растворился Леонов.

В течение минуты все этажи здания перешли под контроль специальных групп "Края" и "Зубра".

Теперь, в соответствии с договоренностями, штаб Гончарика должен был перебраться сюда, а Дворец профсоюзов превратиться в штаб сопротивления… Но Гончарик поспешил удалиться, «назначив» главным во Дворце Дмитрия Бондаренко.

Молодежь, собравшаяся на площади, чтобы поддержать единого кандидата, главным образом активисты движения "Зубр", осталась на огромной площади один на один с силой, которая незримо присутствовала совсем рядом. За Дворцом республики обосновался СОБР, печально известный по причастности к уголовным делам об исчезнувших политиках. Верхний Город, забитый войсками, превратился в военный городок.

Ночь Зубра

Обеспечение «дворцового гарнизона» осуществляла техническая служба "Зубра", доставляя продукты, воду, теплую одежду. Омоновцы в плащ-палатках издали наблюдали за зубрами, таскавшими из подъезжавших машин упаковки минеральной воды и пакеты с хлебом.

Пришли Леонов с Чигирем. Они сообщили, что Гончарик вернется лишь через час, при условии, что здание покинут женщины и несовершеннолетние.

…Люди, кто не был задействован в охране, располагались вдоль стен огромного холла, погруженного в полумрак. Некоторых трясло от холода, ребята передавали девушкам теплую одежду. Множество совсем незнакомых лиц. В них -- ни страха, ни испуга. Эти продрогшие до костей люди были готовы идти до конца, до победы. Девушки из "Зубра" ни в чем не уступали парням, брались за любую работу, которую необходимо было сделать на этом пятачке освобожденной беларуской земли.

Вход в зал находился под усиленной охраной. Самые отважные из оппозиционных политиков, кто осмелился войти в захваченный "Зубром" и "Краем" дворец, находились сейчас здесь. Они пытались придумать объяснение, почему не могут выполнить ранее взятые на себя обязательства. Чигирь сидел в кресле партера, уставившись в одну точку. Выше расположился Леонов, он молчал и больше не проявлял никакой активности. Здесь же находились Анатолий Лашкевич, Александр Добровольский, появился и исчез Маринич. По проходу вдоль сцены расхаживал Сергей Иванович Калякин: он был возбужден, отчаянно жестикулировал, придумывая, как завтра привести людей ко дворцу.

Профсоюзники решили составить текст воззвания. Листовки поручили напечатать Геннадию Быкову. "Зубр" взялся распространить их -- это несложно с нашим опытом распространения сотен тысяч экземпляров печатной продукции в день.

Дождь кончился, в небе появилась Луна. Дворец профсоюзов на обезлюдевшей площади выглядел как замок-призрак. Лишь регулярно сменяющиеся охранники из "Зубра" и "Края", да группки омоновцев оживляли пейзаж. На колоннах фасада Дворца разевались знамена "Зубра".

Я всматривался в лица тех, кто оставался в Дворце, кто не покинул «поле боя», готовый после бессонной ночи вновь отстаивать победу. Сквозь полумрак, царивший в холле, я видел полные решимости лица Владимира Некляева, Дмитрия Бондаренко, Андрея Санникова, Юрия Ходыко, Николая Халезина, Алеся Карниенко, Славомира Адамовича. Здесь же находились пятнадцать «молодофронтовцев». Это были люди, которые остались во Дворце вместе с несколькими сотнями зубров в ожидании штурма. Его ждали в любую минуту.

Перед рассветом

Это была не первая бессонная ночь. Я поднимался по ступеням дворца, один за одним минуя охранные посты. Зубры и краевцы дежурили на каждом лестничном пролете, у каждого окна. Вот перегородившее проход пианино, еще какие-то баррикады. В конце коридора раздается стук. Несколько человек пытаются открыть запертую дверь, ведущую на крышу. Еще немного, и парни выносят на крышу бело-красно-белое знамя. Его закрепляют над Дворцом, как символ Свободы и Независимости. Совсем рядом, над домом напротив, мечется в ночном небе совсем другое -- кроваво-болотное полотнище. Там бурлит другая жизнь и освещаемый луной флаг над нашим дворцом -- вызов этому болоту и его обитателям.

В 4.30 кто-то извлек из багажника машины футбольный мяч, и с силой "выстрелил" им в Октябрьскую площадь. Чтобы не заснуть, зубры разбились на две команды и принялись играть на главной площади страны в футбол. Это был апофеоз сюрреализма: пустынный город, лунный свет, трясущийся где-то Гончарик, спрятавшийся в шкафу Лукашенко, и зубры, среди ночи играющие в футбол напротив Администрации президента. Иногда мяч отлетал к омоновцам, наблюдавшим за игрой, и те возвращали мяч зубрам, сопровождая его комментариями заинтересованных болельщиков.

ОМОН! В 5.30 охрана реагирует на попытку десятка омоновцев задержать нескольких человек, стоящих на крыльце.

В мгновение ока люди срываются со своих мест. Еще мгновение -- и неорганизованная толпа превратилась в армию. Краевцы и зубры построились в шыхты, пробить которые без спецсредств практически невозможно. Вход заблокирован, все в напряженном ожидании атаки. К ней готовы, но атаки нет. Отбой тревоги.

Пришел молодой человек, говорит: "Я из милиции, мы в автобусах сидели - там, за домами. Нас недавно отпустили, я сразу переоделся и к вам. Чем я могу помочь?".

Гаснет свет. Штурм кажется слишком реальным. Захват Дворца профсоюзов смешал планы милицейского начальства, но теперь вполне реальной могла стать газовая атака, ведь ничего не стоит "выкурить" безоружных людей из здания.

В центр холла выходит Юрась Ходыко. Он забирается на стул, зубры плотно обступают его. Юрась Викторович, человек, отдавший всю жизнь борьбе за независимость и стоявший у истоков Беларуского народного фронта, говорил о самом главном, о том, что в тот момент больше всего волновало молодых ребят, бросивших вызов порочной системе. Почему люди, так желавшие получить власть над их страной, сбежали? Почему от прилюдно данного слова можно отказаться? Почему из всех, брошенных ими фраз, в памяти остаются лишь слова «у меня промокли носки»?

Лунный свет сыпался на собравшихся сверху, холл приобрел очертания храма, а выступающий -- образ священника перед паствой. Слова, произносимые в тот момент, не были загодя подготовленным речетативом, они были полны глубинного смысла и рождались прямо здесь из лунного света и энергии, излучаемой чистыми душами молодых людей, оказавшихся в эту ночь здесь не по воле случая, а по принятому в здравом уме решению.

Владимир Некляев читал свои стихи, стоя на стуле. Рифма разрезала тишину, повисая в воздухе гулким эхом....

Пришедшее завтра

Утро вползло к нам вместе с жутким холодом и милицией. Кое-кто лишь приподнял голову, бросив безразличный взгляд на милицейского начальника, осмелившегося переступить порог дворца в сопровождении двух омоновцев. Он молча шел по холлу, внимательно всматриваясь в лица зубров. На него смотрели безразлично: что он мог сказать этим людям такого, что бы удивило их? Милиционеры ушли.

Следом появляется маленький тщедушный мужичек. Он гордо именует себя заместителем председателя женской партии «Надзея». "Немедленно покиньте здание", -- он раздувает щеки, привстав на носки, -- "это наша, профсоюзная собственность! Вы все провокаторы!". Выпалив заготовленную фразу, он быстро исчезает.

Отправляемся за продуктами и водой. Сегодня, 10 сентября, профсоюзы должны вывести на улицы рабочих. Появившаяся Полевикова удаляется в свой кабинет. Пришел Геннадий Быков.

-- Где продукция? - спрашиваю,

-- А как я ее привезу? Если дашь двух человек с машиной, все будет.

Подзываю двоих зубров:

-- Вот люди и машина, езжайте.

-- Не, машины не надо, все есть... скоро будет.

Привозим продукты, девушки делают бутерброды на всех. Продуктов не хватает. Уезжаем за новой партией.

К Дворцу возвращаются люди. Большой эмоциональный подъем вызвал и приезд нескольких десятков зубров из регионов, которые смогли кое-как добраться до столицы.

Гончарик приехал только в 10 часов утра, чтобы принять участие в политсовете.
В 12.00 прошла пресс-конференция, на которое представители ОБСЕ заявили о том, что отказываются признавать результаты выборов.

На 17.00 назначено начало акции протеста. Быкова все не было. Листовки, призывающие людей ко Дворцу республики в 17.00 профсоюзники привезли лишь в 16.15. Листовки не были разрезаны, в них не было указано место сбора и время начала акции.

Находим во дворце стекла. Ими зубры разрезают листовки, которые тут же раздаются прохожим в центре города, на заводы уже ехать поздно, а сами профсоюзники, обещавшие привести к Дворцу рабочих, куда-то попрятались....

Во Дворце республики начинается пресс-конференция Лукашенко. Перед ее началом ОМОН вытесняет людей с площади прямо на проспект. Подходы к Октябрьской площади перекрыты. Вход во Дворец профсоюзов заблокирован -- ни войти, ни выйти. Незадолго до этого мы вышли из здания.

Теперь вернуться невозможно. Поддерживаю связь с Димой Бородко, он успел заскочить внутрь и теперь координирует действия тех, кто остался. У входа в метро, что у самого Дворца -- толпа молодежи, флаги, люди разговаривают с милицией. Идем к машине, по улице Янки Купалы пересекаем проспект и поворачиваем направо вверх, по булыжной мостовой к Дому офицеров. Прямо над входом в метро стоят машины спецслужб: КГБ, МВД, рядом люди в штатском и с рациями - ведут наблюдение за домом напротив. Между ними место как раз для одной машины. Раздумываем несколько секунд. Какого черта? Въезжаем между машинами, наблюдаем за происходящим. Похоже, нас приняли за своих, один из них взглянул на наши номера, отошел.

Стоим полчаса. По радио распинается Лукашенко. Он подарил себе «элегантную победу», которую не признала ни одна цивилизованная страна.

"До новых встреч!"

Народ толпится перед оцеплением, все ждут внятной команды. Те, кто в здании, лишены возможности общаться с собравшимися под стенами дворца людьми. Гончарик так и не явился ко Дворцу профсоюзов в условленный срок. Он в очередной раз обманул. Мы поняли бессмысленность прилагаемых усилий -- ничто не могло реанимировать политический труп под названием «Единый кандидат Гончарик».

В этих условиях принимаем решение не рисковать понапрасну людьми. Ставим условие командиру минского ОМОНа подполковнику Подобеду: люди выходят из Дворца профсоюзов в обмен на гарантии, что никто не будет арестован. Подобед дает слово офицера и приказывает подчиненным расступиться. Омоновцы выстроились, организовав коридор для выхода остававшихся в здании людей. Полторы сотни зубров, с поднятыми знаменами покинули дворец, ставший для них в эти два дня крепостью. Молодые зубры выглядели повзрослевшими. ОМОН расступался перед ними, отдавая честь.

Одно из окон Дворца распахнулось, из него показалась Валентина Тимофеевна Полевикова. Она махала уходящим рукой и кричала: "Спасибо! До новых встреч!".
А еще через день наступило 11 сентября, и мир вступил в новую эпоху. Лукашенко вновь повезло, повезло дьявольски...

Уроки выборов

Итак, оппозиция проиграла. Будучи частью этой оппозиции, проиграл "Зубр", а вместе с оппозицией проиграл и весь беларуский народ. В XXI веке 10 миллионов европейцев продолжают находиться в заложниках у колхозного диктатора.

Перед каждым очередным поражением оппозиции мы слышим от ее лидеров заверение в том, что «все под контролем!». «Все под контролем!» -- говорил в 1996 году Семен Шарецкий, призывая людей уйти с площади. «Все под контролем!» - говорил Владимир Гончарик вечером 9 сентября, призывая нас разойтись до завтра. "Завтра" он капитулировал.
Сегодня пять карликовых партий, спеша застолбить за собой право вершить нашу с вами судьбу, заявляют, что берут под свой контроль парламентские выборы по праву собственной партийности. Они ездят в Москву, они будут формировать оппозиционный список и вскоре начнут такой любимый ими процесс дележа участков. И опять «все под контролем!»

Под чьим?!

И чем заслужили эти господа право распоряжаться нашим общим будущим?

В 2001 году партий не было видно на политическом поле. Старая бюрократия отодвинула их на задворки президентской кампании, поручив второстепенные роли. Ни один из лидеров демократических партий даже не удостоился чести войти в «пятерку» кандидатов, а члены партий либо подались в неправительственные организации «наблюдать» за выборами, либо разошлись по штабам многочисленных кандидатов.

В 2002 году партии оказались неспособными к созданию сильного блока на местных выборах. Называя победой партий жалкие 0,015% мест, занятых в регионах партийными кандидатами, Анатолий Лебедько явно преувеличивает. Да и в тех единичных случаях, когда партийные кандидаты победили, свою победу сами они объясняют местной спецификой, а отнюдь не принадлежностью к той или иной партии.

К сожалению, за годы своего правления Лукашенко сделал все, чтобы превратить партии в маргинальные клубы по интересам, выгнав их из парламента на улицы, полностью исключив из государственного управления .

Сегодня более 99,9% беларусов не состоят ни в каких партиях и не знают, какой в них прок. Для того, чтобы ситуация изменилась, Беларусь должна вернуться на нормальный путь развития, а для этого нужно всего-то -- избавить страну от диктатуры.

Ни в польской «Солидарности», ни в литовском «Саюдисе», ни в Беларуском народном фронте начала 90-х не было речи о партийности, как критерии участия в борьбе с диктатурой. Партийные лидеры должны вернуться в реальный мир и понять, что сегодня -- время сопротивления, а не кулуарной борьбы за министерские портфели.

Партийные лидеры, наконец, обязаны сделать "работу над ошибками". Победа не может прийти извне, она должна коваться внутри страны. Иначе через год белорусские демократические партии могут стать всего лишь ячейками тех российских партий, которым они понадобятся для проведения в бывшей независимой европейской стране своей региональной политики.

Мы должны говорить только о победном сценарии. Те люди, которым выпадет честь стать кандидатами Демократического блока на выборах в Парламент, должны осознавать, сколь велика миссия, возложенная на их плечи, на что они идут и что против них может применить система. Они должны ощущать поддержку и защиту мощного Демократического блока, работающего, как единый механизм. Эти люди должны быть узнаваемы избирателями, сильными и уважаемыми. И наплевать -- партийны они или нет!

Вместо эпилога

Сегодня большинство беларусов против Лукашенко. Это знают все, включая его самого. А потому речь не о Лукашенко, а о европейском будущем Беларуси.

До выборов остался год. Демократический Блок должен быть создан в ближайшее время. Те 110 человек, кому будет суждено попасть в список, должны стать лишь вершиной айсберга. Штабы должны заработать на полную, а не простаивать, как в 2001 году. А обязательным звеном общего проекта должна стать кампания «от двери к двери».

В следующем году нам вновь представляется шанс исправить ошибку и победить, избрав полноценный Парламент. Опыт показал -- власть считает голоса пользуясь другой арифметикой, не той, которой нас учили в школе.

Мы должны избрать Парламент, и, проголосовав, отстоять свою Победу. Отстоять, не смотря ни на что.