Прикажут — повоюем :: Хартыя'97 :: Навiны

Недавно при перемене места жительства автор узнал, что, несмотря на достаточно преклонный возраст, он все еще состоит на военном учете в качестве офицера запаса — старшего лейтенанта. Причем если раньше он числился в составе политическом (замполит батареи), то теперь ответственная за учет дама записала его в состав командный. А это значит, что теперь ему надлежит батареей командовать и вести артиллерийский огонь. А это вещь не столь абстрактная, как, допустим, исполнение должности главнокомандующего случайно выбранным из толпы лицом.

Что ж, прикажут — повоюем. Тем более что дух в военкоматах остался прежним: там живут в ожидании вероятного нападения вероятного противника. Но, похоже, длительное ожидание притупило бдительность. Об этом можно судить по тому, что в системе учета кадровых резервов полностью отсутствуют современные (компьютерные) технологии. На недоуменный вопрос был получен ответ: “Эта система компьютеризации не поддается”.

И в самом деле, если профессионального гуманитария, по этой причине и ставшего замполитом запаса, одним росчерком пера превратить в комбата, то от компьютера, который любую формализованную информацию воспринимает как истину, толку не будет никакого. Один вред. И, как показывает опыт компьютеризации других сфер, военные имеют все основания с этим делом не спешить.

Ведь разные виды почтовых или транспортных коммуникаций появляются тогда, когда в них возникает общественная необходимость, а возникнув, они эту самую общественную необходимость провоцируют. Например, в позапрошлом веке один из сибирских губернаторов до ввода в строй Транссиба отправлял свое белье на стирку в Париж, пользуясь услугами фельдъегерской связи. Загрузили грязные кальсоны в мешки с диппочтой — и вперед до Парижа. А с появлением железной дороги появилась возможность доставлять их и быстрее, и в большем объеме. А в доавиационную эпоху у лидеров даже небольших государств были трудности с контролем за ходом уборочной страды. Даже верхом на лошади не объедешь, к тому же промежность натрешь. А ныне сел в вертолет — и “мне сверху видно все, ты так и знай”. Вон частная коза колхозный бурак травит, там начальники старушку обманывают...

А если взять страну большую, то, например, российские самодержцы могли судить о масштабах того, чем управляют, только по географическим картам. Вполне, как говорят, виртуально. А сегодня у В. Путина нет на сей счет никаких трудностей: на облет России уходит чуть больше времени, чем у А. Лукашенко на объезд Минска по кольцевой дороге.

Разумеется, не каждому положен (да и нужен) персональный самолет. Но и простой люд получает свою выгоду. На работу ходит не пешком, а ездит на трамвае, приятелю звонит, а не пишет, а когда пишет — посылает факс, сообщение по e-mail. С другой стороны, он становится ближе ко всем, но и к нему приближаются. Вплоть до организации электронного контроля за его частной жизнью. Даже безо всяких санкций. А это гораздо хуже прежней относительной изолированности. Вспомним хотя бы Прохора Громова из шишковской “Угрюм-реки”. Поднимается он вверх по течению, открывает разные удобные для промысла места, организует фактории, прииски, фабрики и заводы. И лишь раз молодому сибирскому золотодобытчику пришлось съездить за сановным разрешением в Санкт-Петербург, где его, правда, прокинули. А теперь представим, что туда-сюда ему необходимо мотаться за всяким разрешением и согласованием. Понятно, что в таком случае никакого российского капитализма не было бы и в помине. А без этого не было бы никакой революции, никакого Железного Феликса, день рождения которого на днях отпраздновали белорусские чекисты.

Может, и хорошо бы без коммуникаций, но ведь и прогресса бы не было. Как не было электронной почты в то совковое время, когда из Минска в Москву возили рецептуру нового торта и его “опытный” образец на предмет утверждения цены. Можно было бы и простым телефоном обойтись. Но если чиновникам в главке нужен именно образец, то изготовление его становится необходимостью для кулинаров. Если от чиновничьей “дегустации” зависят цена и запуск его в производство, то кулинары направляют в главк целую делегацию, которая кого просит о содействии, кому взятки дает. В итоге — все при деле, а дела как такового нет. Но пока согласовывали образцы и цены, в остальном мире шел процесс реального и непрерывного обновления. В любой, какую ни возьми, отрасли. И получилось в итоге, что смельчаки, решившись обновлять гардероб в первых появившихся магазинах секонд-хэнд, выглядели отчаянными стилягами на общем сером фоне.

Что толку в том, что одним из приоритетов мы сегодня избрали инновации, если лучшие умы по-прежнему тратят время на многочисленные согласования своих проектов в различных инстанциях. И для успеха требуется ходить ножками и протирать штаны в приемных ответственных чиновников. А в других странах, о чем когда-то с изрядной долей удивления писал работавший у Резерфорда Капица, разработки часто финансируются под имя ученого. Считают, что научный авторитет — это его самая главная ценность, имеющая высокую залоговую стоимость. Разумеется, попадаются среди них и мошенники, и прожектеры-авантюристы, но общий эффект оказывается выше потерь.

Предположить, что отношение государства к своим гражданам изменится настолько радикально, мы не смеем. Но если продолжим практику превращения “замполитов в комбаты”, успехов не будет. И никакая компьютеризация не поможет.

Жизнь доказала, что в этом состоит ее философия...