Юрий Хащеватский: «Мешает дурная политика» :: Хартыя'97 :: Навiны

Известный кинорежиссер Юрий Хащеватский на днях вернулся из Гамбурга, где заканчивал документальный фильм «Солнечный клоун» о легендарном артисте Олеге Попове. Автор фильмов «Здесь был Крылов», «Все хорошо», «Русское счастье», «Оазис», «Обыкновенный президент», «Боги серпа и молота» является академиком Евразийской телевизионной академии, лауреатом кинопремии мира Берлинского кинофестиваля, премии российского Союза писателей имени А.Д. Сахарова, обладателем гран-при всемирного кинофестиваля Human Rights Watch в Нью-Йорке, а также входит в Совет демократического блока «Свабодная Беларусь». Диапазон таланта этого человека настолько широк, а деятельность настолько разнообразна, что разговаривали мы с Юрием Хащеватским не только о его последней работе.

-- Юрий Иосифович, герои Ваших фильмов, как и темы, очень разные. Александр Лукашенко, православные священники, чеченские повстанцы, а теперь вот Солнечный клоун Олег Попов… Как Вы выбираете своих героев?

-- Я работаю в основном с телекомпаниями, а у них есть заказ. Я снял более 30 фильмов и, по-моему, только один был на тему, которую я сам хотел.

-- Это какой же?

-- «Обыкновенный президент».

-- Почему же вы сами решили снять именно этот фильм?

-- За это спасибо Азаренку. Они решили, что в кино можно делать любую гадость. Помните же его «Ненависть. Дети лжи»? «Обыкновенный президент» - это был ответ гадости с точки зрения искусства. Потому этот фильм до сих пор и смотрят. Недавно его перевели на испанский язык, насколько мне известно. То есть он еще востребован, несмотря на то, что прошло уже почти 9 лет. А кто помнит сейчас про фильм «Ненавистью Дети лжи»? Кроме меня, наверное, уже и никто. Наверное, уже и Азаренок забыл.

-- Ну, с героем Лукашенко понятно. Но почему Вы решили взяться снимать фильм про Олега Попова? Эту легенду советского цирка забыли или даже похоронили. Солнечный клоун бесследно исчез вместе с Советским Союзом. Разве мало в мире забытых гениев и легендарных личностей?

-- Дело в том, что есть имена, из которых можно сложить жизнь каждого человека, каждого поколения. Олег Попов, Булат Окуджава, Василий Аксенов, Владимир Высоцкий, Штирлиц, Павка Корчагин – это не просто имена, это все знаки лет, которые прожиты.

Олег Попов в этом ряду – знак моего детства. И мне было очень интересно. Мне точно также было интересно, куда он исчез, что с ним, чем занимается, как живет, вообще хотелось прикоснуться к нему, в том числе и сказать спасибо. Мы просто очень редко говорим спасибо тем людям, которым должны сказать спасибо. Ведь фактически, он как клоун уникален. Ведь до него, да и долгое время после него клоуны были или злые или дураки. А в нашем советском обществе впервые возник лирический клоун – маленький человек, который имеет право на свой кусочек солнца, на свой лучик. Это я теперь уже понимаю (тогда я, конечно, об этом не думал, но ведь необязательно было понимать это, важнее было это почувствовать, и я думаю, люди это чувствовали – за это его и полюбили) что он просто узаконил права маленького человека.

Сегодня я могу воспринять его миниатюру как блестящее предвидение той проблемы, которую я вижу сегодня, которая важнейшая в мире. Право человека на жизнь, на свой маленький мир, на свои интересы, на свои чувства и на свою свободу. Я попробовал у Попова выяснить, насколько он сам понимает эту тему, которую он породил? В результате я понял, что это заложено в нем природно. Так как я он это не формулирует. И может быть, это дороже чем, если бы он делал это осознанно. Это природная свобода.

-- Вы известны не только как выдающийся режиссер-документалист, но и как человек, которому не безразлична политика. Не мешает ли она Вашему творчеству?

-- Мешает и помогает одновременно. Мешает дурная политика. Как она мешает всем. Политика, которая нас вбрасывает в нищету, в скудость мысли, в ограничение свободы как внутренней, так и внешней. У людей искусства сейчас вообще нет денег, чтобы что-либо делать. Художникам не хватает денег на мастерские, на холсты. Кинематографистам – на пленку, на камеры. Нищее общество. Самое страшное – нищее духом. Это почему мешает политика. Ну, а помогает тем, чем она в свое время помогала и Шекспиру, извините за высокое сравнение. Не будь Ричарда III -- не было бы «Ричарда III», не было бы кровавой истории Англии – не было бы исторических хроник Шекспира. Я вообще с подозрением отношусь к художникам, которые хотят быть вне политики. Это самообман, который превращается в обман не только самих себя, но и в результате -- окружающих.

-- Вы были сторонником Бойкота-2000. Сегодня Вы выступаете за участие оппозиции в парламентских выборах 2004 года. Не делает ли ошибку оппозиция, заявляя об этом?

-- Совершенно разные моменты исторические были тогда и сейчас. В 2000 году (я не устаю это повторять) если бы не бойкот, то ручной парламент уже давно бы проголосовал за пожизненное президентство с правом наследования. Сразу же через неделю. А поскольку выборы тогда не были признаны законными со стороны международного сообщества, то это стало невозможным. А пока власти употребляли свои силы на то, чтобы парламент признали легитимным, то и в парламенте, наконец-то, прорезался здравый смысл. Не во всем, но в группе «Республика» -- так точно. Я думаю, что «Бойкот – 2000» спас нас тогда, ведь Москва бы признала это пожизненное президентство, а сегодня и там заработали нормальные извилины. Они поняли, с кем имеют дело. «Бойкот-2000» дал нам время.

А сегодня мы можем попробовать вести борьбу за парламент. Но только все вместе, сообща. Препятствовать фальсификациям, наладить консультации друг с другом, понять, в чем наши общие интересы и стать терпимыми к нашим разногласиям. И не в коем случае нельзя это рассматривать как школу, как репетицию, как это делают представители некоторых партий и общественных организаций. Это должна быть схватка. И в этой схватке мы должны найти способ победить.

-- Вы входите в состав Рады Всебелорусского собрания интеллигенции. Какой он, белорусский интеллигент, сегодня и есть ли она вообще, белорусская интеллигенция?

-- Да, конечно, белорусская интеллигенция сегодня есть. Посмотрите на старшее поколение. Я имею в виду и Рыгора Бородулина, и Валентина Тараса, и недавно ушедшего Василя Быкова (он все равно есть) и следующее поколение – Света Алексиевич, Владимир Орлов, Владимир Колас, Евгений Будинас. А молодых еще больше. Всех, с кем мне пришлось сидеть на Окрестина (спецприемник-распределитель ГУВД Мингорисполкома – прим.пресс-центра Хартии), с удовольствием и по праву назову интеллигентами, потому что в них был главный признак интеллигента – боль не только за себя, за свой карман, за свою семью (все это очень важно), но и боль за других, за своих соотечественников (не всегда разумных) и в конечном итоге – за судьбу своей страны. Вот ведь главный признак интеллигентов. С этой точки зрения у нас есть будущее. Жаль, только, что, как правило, с ними встречаешься на Окрестина. Но времена изменятся. Главное, чтобы эти ребята не потеряли этой способности переживать не только за себя.

-- Напоследок – традиционный вопрос. Чем планируете заняться в ближайшее время?

-- Во-первых, отдохнуть. Во-вторых, поехать в США к своим продюсерам. Не исключено, что один очень важный для меня проект получит там продолжение. Это игровой фильм о Михоэлсе. Потом хочу поехать в Барселону, куда меня пригласили на конференцию. Там я покажу фильм про Чечню. В остальном – просто жить. Пока это возможно.