Пилигрим свободы :: Хартыя'97 :: Навiны

Главная победа человеческого духа в конце столетия - крушение мировой коммунистической системы - была бы невозможна без трудов Иоанна Павла II. 16 октября исполняется 25 лет с того дня, как римским папой был избран польский кардинал Кароль Йозеф Войтыла.

Четверть века – это много. В день избрания Иоанн Павел II был полным сил 58-летним человеком. Сейчас понтифику 83 года, он тяжело болен: прогрессирует болезнь Паркинсона, дают о себе знать последствия покушения 1981 г. – тогда Иоанн Павел был тяжело ранен Агджой. (В этом покушении до сих пор много загадок. Хотя сам турецкий бандит Мехмет Али Агджа заявил после, что действовал по заданию болгарских – а значит, и советских – спецслужб, никаких подтверждений этому так и не было найдено, а Агджа впоследствии отказался от своих слов. Однако папе было безразлично, кто именно стоит за покушением. Он посетил Агджу в тюремной камере и сказал, что прощает его. На что Агджа ответил: «Как же это я вас все-таки не убил?») Со времен покушения не прекращаются слухи о том, что папа плох, но Иоанн Павел II неизменно и ежедневно опровергал все это: путешествовал, писал, произносил проповеди перед сотнями тысяч людей... И хотя недавний визит в Словакию понтифик назвал последним, хочется надеяться, что слухи о том, что «папа доживает последние дни», снова останутся лишь слухами.

ПУТЬ

Близкие друзья в местечке Вадовице неподалеку от Кракова звали Кароля Йозефа Войтылу Лолеком. Он родился в 1920 г. в семье отставного офицера и школьной учительницы, оба – ревностные католики. Мать Войтылы умерла, когда мальчику было 9 лет, а в 1938-м они с отцом перебрались в Краков, где юноша поступил в Ягеллонский университет. Одаренный актер, он играл в краковском экспериментальном Театре восторга, участвовал в поэтических чтениях и был известен как хороший певец и знаток польского песенного фольклора. Некоторые биографы утверждают, что Войтыла даже серьезно колебался, что выбрать – сцену или алтарь. Во время немецкой оккупации Войтыла работал каменотесом, трудился на химическом заводе – и одновременно учился в подпольной семинарии. В конце войны, когда началась тотальная депортация молодых поляков на принудительные работы в Германию, некоторое время скрывался.

Был рукоположен в 1946 г., служил в университетской церкви Святого Флориана, в середине 50-х возглавил кафедру этики в Люблинском католическом университете (единственном католическом университете в коммунистическом мире), а уже в 1958 г. стал епископом – самым молодым в Польше. Хиротония состоялась в краковском костеле Святой Марии. Церковь была полна, и торжественный ход церемонии, рассказывает биограф папы Джордж Вейгел, был нарушен ликующим возгласом одного из прихожан: «Лолек, теперь никому не позволяй остановить себя!»

Он и не позволил. Положение Католической церкви в Польше было много лучше, чем в других социалистических странах, но ни о какой свободе совести говорить, разумеется, не приходилось. Однако с активной преподавательской и пастырской деятельностью молодого епископа Войтылы власти были вынуждены смириться. Хотя поступки он совершал абсолютно неслыханные. Например, провел рождественское богослужение в Новой Гуте. Это был настоящий вызов: ведь Новая Гута была задумана властями как образцовый коммунистический рабочий поселок, и, разумеется, там не было костела. Войтыла отслужил мессу под открытым небом. Более того, он осмелился рукополагать подпольных священников для Чешской католической церкви, положение которой было наихудшим в Восточной Европе. Во многом эти вольности стали возможны благодаря гениальному дару будущего папы – исключительному умению расположить к себе самых разных людей. Не скрывая своего отрицательного отношения к государственной идеологии, он тем не менее пользовался уважением властей. Тем более что бесстрашие его было очевидно. Как-то Войтылу спросили, не опасается ли он репрессий со стороны коммунистов. «Я их не боюсь, – ответил молодой епископ. – Это они меня боятся».

СВОБОДА И ОТВЕТСТВЕННОСТЬ

Понятие свободы всегда было ключевым для епископа Войтылы. Свобода – это высшая ценность. Но она невозможна без ответственности за свои поступки. «Недостаточно сказать «я свободен», – писал в одной из своих работ Войтыла. – К этому надо добавить: «Я отвечаю за свои действия».

И неудивительно, что именно он стал одним из инициаторов обсуждения на II Ватиканском соборе вопроса о религиозной свободе. К 60-м годам XX века свобода эта давно уже была объективной реальностью, но официальное признание Католической церковью права человека на нее было фактом революционным. Одним из важнейших аргументов против было опасение, что Церкви придется сделать следующий логический шаг: признать вину за подавление этой свободы в прошлом. И много лет спустя в ходе своих визитов в православные и мусульманские страны папа неизменно просил прощения за зло, которое в прошлом причинила Востоку Католическая церковь.

Далеко идущие последствия имела и социальная концепция, предложенная будущим папой в работе «Личность и жизнь». Он писал о четырех типах поведения индивидуума в обществе. «Конформизм» и «невмешательство» он признавал бесплодными путями, «оппозицию» считал положительной, только если она конструктивна, то есть ведет к достижению согласия в обществе, а высшим типом поведения считал «солидарность» – целенаправленные действия всех членов общества во имя общего блага.

В сущности, это сформулированная программа борьбы с тоталитаризмом, понятым не просто как негодный политический строй, а как воплощение экзистенциального зла. И не случайно именно «Солидарностью» был назван первый в соцлагере независимый профсоюз, созданный через полтора года после избрания главой Католической церкви папы-поляка. С «Солидарностью» связано начало крушения коммунизма в Польше, а потом и во всей Восточной Европе. И деятельность Иоанна Павла – убедительное доказательство того, что политика, основанная не на сиюминутном прагматизме, а подчиненная неизменному нравственному императиву, не только возможна, но и может быть абсолютно успешной. Ведь главная победа человеческого духа в конце столетия – крушение мировой коммунистической системы – была бы невозможна без его трудов.

Впрочем, и свободному западному обществу Иоанн Павел никогда не делал особых комплиментов. Уже в ходе своего первого визита в США в 1979 г. он говорил

о новых опасностях материализма и атеизма, призывал «разделить благосостояние с третьим миром». Капитализм и коммунизм – две стороны одной медали материалистического мира. «А этот мир, – говорил папа, – не может сделать человека счастливым».

Иоанн Павел не раз подвергал сомнению и абсолютные ценности либерального общества, критиковал базовые демократические процедуры. Заявлял, например, что они не помогают в решении фундаментальных вопросов – о вере и истине: «Истину нельзя выяснить путем голосования».

ПЕРВОСВЯЩЕННИК

Но прежде всего он, конечно, не политический философ, а первосвященник, предстоятель Церкви. Между прочим, в 1978 г. кандидатура кардинала Войтылы прошла только в восьмом туре голосования. Смущение коллегии кардиналов вызывала и национальность претендента (он первый папа-славянин и первый папа-неитальянец за 455 лет – голландец Адриан VI умер еще в 1523 г.), и его возраст – 58 лет (самый молодой папа за 132 года). А прошлое Войтылы вызвало смятение совсем в других кругах: вскоре после избрания Иоанна Павла II глава КГБ Юрий Андропов предупредил Политбюро: «Новый папа создаст нам проблемы» (и оказался прав).

За четверть века понтификата добавились и еще рекорды: самый путешествующий папа (более 100 стран за 25 лет) и – несколько неожиданно – единственный папа римский, удостоенный сомнительной чести стать героем комиксов. Но это забавная деталь. Что же касается служения, то если политическая деятельность самого папы вызывала в мире (особенно в первой половине его понтификата) широкое одобрение, то оценка его деятельности как главы Католической церкви менее однозначна.

Еще в годы II Ватиканского собора епископ Войтыла писал о необходимости изменить роль Церкви в современном мире. Церковь должна ответить на вызов современности, что-то противопоставить охватившему современный мир «отчаянию всех и каждого в отдельности, усомнившихся в надобности своего существования». Войтыла писал о том, что Церковь должна «правильно прочесть знаки, которые подает нам время», то есть повернуться лицом к миру. Однако это вовсе не значит, что Церковь должна идти на уступки в фундаментальных вопросах. И хотя противники папы часто обвиняют его в отсутствии гибкости, это критика «извне» – с позиций того же либерального общества. Да, Иоанн Павел II решительно выступает против абортов и контрацепции («у нации, которая убивает собственных детей, нет будущего»), и здесь никакой компромисс невозможен. Более того, он обвинил либеральное общество, разрешающее аборты, контрацепцию и эвтаназию,

в том, что оно развивает «культуру смерти». Эта метафора вызвала ответный вал обвинений в максимализме и косности. Понтифик категорически не согласен

с практикой эвтаназии и не готов признать гомосексуализм естественной формой человеческой сексуальности – а это все вопросы-оселки, из тех, на которых проверяется подлинное политкорректное благоразумие.

То же касается и канонических проблем. Папа готов к диалогу с протестантскими конфессиями, но категорически отказывается согласиться с рукоположением женщин-священников. Он хочет примириться с православными, но отказывается признать создание католических епархий в России покушением на каноническую территорию РПЦ. Однако и противники папы согласны с тем, что он абсолютный моральный авторитет в современном мире. Впрочем, папа не очень озабочен тем, кого у него больше – сторонников или противников.

На прошлой неделе Нобелевский комитет отказался дать понтифику премию мира. Если вдуматься, отказ этот вполне закономерен. Хотя журналисты, комментаторы и букмекеры по всему миру называли папу в числе главных фаворитов, награждена в результате была живущая в эмиграции иранская правозащитница Ширин Эбади. Одним из первых, кто прокомментировал награждение, был лидер «Солидарности» Лех Валенса: «Не имею ничего против этой пани, но на самом деле награду заслужил, конечно, Святой Отец. Не буду оспаривать правоту комитета, но нет справедливости в этом мире». Зато есть свобода и любовь.