Полежать на печке мечтают жители сельских многоэтажек :: Хартыя'97 :: Навiны

Пока специалисты подсчитывают потери белорусской экономики от повышения цен на российские энергоносители, простые граждане на собственной, что называется, шкуре чувствуют, как тепло покидает их дома. Имеем в виду прежде всего тех сельских жителей, которых в давние уже времена власть переселила в многоэтажки. Уже в момент строительства “хрущоб” на селе чувствовалась их инородность, несоответствие потребностям крестьянской жизни. Но идеология, провозгласившая курс на “стирание граней между городом и деревней”, возобладала над здравым смыслом. Поэтому сельские Черемушки (район образцовой застройки панельными пятиэтажками в Москве при Хрущеве) тут же обросли сараями и сараюшками, в которых их жители держали птицу, мелкий и крупный рогатый скот. Ибо до коммунизма все еще было далеко, а жизнь свое требовала.

При этом, как было всегда и остается до сих пор, в село все виды ресурсов распределялись по остаточному принципу. Поэтому и производственные объекты здесь строились не очень качественно, порой долго, порой в рекордно короткие сроки, но независимо от темпов часто все сшивалось буквально на живую нитку. Больше всего это относится к коммуникациям, которые порой выходили из строя на следующий день после подписания акта госприемки. На сей счет есть статистика, но яркие примеры можно найти и в подшивке “Крокодила” за любой наугад выбранный год периода индустриализации сельского хозяйства.

Уже в самом начале так называемого переходного периода остаточный принцип финансирования села дополнился первоочередным изъятием у него с трудом накопленного. Если промышленность с определенными оговорками была допущена к рынку, что вылилось в банальное повышение цен на ее продукцию, то сельское хозяйство оставили социалистическим. Закономерно сложился диспаритет, благодаря которому из села выкачали последние ресурсы. И дело уже уперлось не в отсутствие средств для ремонта или модернизации фондов, а в отсутствие денег для приобретения того же мазута для котельной. Поэтому все чаще в сельских многоэтажках появляются печи (правда, не русские и не камины, а “грубкi”). И жильцы нижних этажей завидуют жильцам верхних — те имеют возможность выводить трубы непосредственно сквозь крышу.

Разумеется, все эти импровизации нарушают всевозможные нормы и правила безопасности, но как их запретишь? Даже в городах люди вынуждены прибегать к дополнительным и не всегда безопасным способам самообогрева. Что уж говорить о деревне, где основной жилой фонд представляет собой одну сплошную импровизацию! Ведь большинство хат спроектировано и построено самим хозяином и потому воплощает в себе всю глубину его неглубокой технической мысли. К слову, сгоревшее вместе с жильцами здание интерната в Рандиловщине представляло собой усадьбу, построенную еще “при панской Польше”. На то, чтобы достроить новый корпус, денег так и не нашли. В связи с этим возникают вопросы об отношении к людям, о том, по каким критериям делит государство своих граждан.

Интересно и то, что при острой нехватке средств на содержание социальной инфраструктуры и жилого фонда ввод жилья на селе составляет 1/3 от общего объема. Может быть, лучше деньги направлять на сохранение уже построенного?

Впрочем, есть вещи более понятные, чем планово-прогнозная деятельность начальства. С наступлением осени, которая принесла неожиданное изобилие дикорастущих и культурных даров природы, стала очевидной тщетность усилий столичных властей ликвидировать стихийную торговлю в людных местах. От того ли, что торговцы газет не читают и не догадываются о распоряжениях на сей счет, от того ли, что гонит их жажда наживы, но пригородный транспорт полон людьми с кошелками: В Минск везут грибы-ягоды, из Минска — молоко, хлеб и ливерку. Настоящая смычка города с деревней, о которой так мечтали большевики и которая так не нравится нынешнему минскому градоначальнику. А ведь даже реакционер Курлов, по слухам, приезд крестьян в город поощрял. Ратовал за свободу торговли.

Но жизнь не остановишь. Бьет она ключом и в Беларуси, и в других местах. В Баку, например, прошел апробацию механизм передачи власти от отца к сыну, так сказать, ее полной семейной приватизации. У нас, может, над таким приспособлением тоже работают, но уже проспали. Уже будет эпигонство. А может, просто выжидают, когда народ созреет? Ведь государственную идеологию еще только разрабатывают. Еще собрания речей главы государства не изданы в ледериновых томах для продвинутой публики и в виде цитатников для простого народа. Все пока самотужно, как в Витебском государственном медицинском университете, где брошюры с изложением речей президента издаются на средства самого университета.

Правда, с целевым выделением средств Институту философии НАН появилась надежда, что проблема будет решена солидно, централизованным способом. А то ведь застоялись наши философы. На такую мысль наводит информация, содержащаяся на доске объявлений института, которая призывает заведующих отделами и секторами в связи с предстоящей ревизией и проверкой научной работы института сдать все плановые работы сотрудников за 2001 и 2002 гг.

Видите, как: сделали и два года не сдают. Разве ж того требует от них философия жизни?..