О несовпадении формы и содержания :: Хартыя'97 :: Навiны

Собираясь утром 7 ноября на работу, включил телевизор. На одном из белорусских каналов Чапай исчерпывал жизнь, загребая усталой рукой студеную воду Урала, на втором большевики бились с бандами белорусского националиста Булак-Булаховича. На российских же Басков пел о любви к Эсмеральде, а Динамит норовил напоить одну из участниц экстрим-программы свежей кровью гремучей змеи... Так чьей же была эта Октябрьская революция, что она дала народам Российской империи, в том числе белорусам? В обыденном мнении ответы на этот вопрос имеются. Самые разные. Изучение серьезной литературы (или трудов, претендующих на серьезность) дать определенный ответ не позволяет. Впечатление такое, что его не знает никто.

Если взять, к примеру, социалистическую индустриализацию, превратившую отсталую Россию в промышленно развитый СССР, на которую обычно ссылаются в качестве доказательства исторической креативности Октября, то ведь и буржуазные страны не спали в шапку. А технический прогресс, вызванный промышленной революцией позапрошлого века, до сих пор является прерогативой Запада, который пережил уже несколько технологических эпох. И всякий раз именно Запад определяет стандарты, по которым живет весь остальной мир. Даже религиозно-ортодоксальные страны в том, что касается промышленности, копируют опыт транснациональных корпораций, а менеджеры таких корпораций часто управляют и экономикой этих стран.

Советская индустриализация не представляла собой исключения. Недаром ведь Новосибирск в 30-е годы прошлого века называли русским Чикаго. Строились тамошние промгиганты по американским технологиям и под руководством американских спецов. Правда, на русские деньги (в более широком плане — ресурсы), отнятые большевиками у буржуазии (если учесть ничтожную долю пролетариата в тогдашней структуре — у народа). Но опыт других стран показывает, что там, где народ самовластно распоряжается своим богатством, индустриальные результаты не хуже, а, как правило, лучше большевистских.

Если забыть о качестве экономического роста (индустриализация проводилась почти исключительно для того, чтобы до зубов вооружить Красную Армию), то и с темпами была явная напряженка. Если верить официальной истории, которая утверждает, что для этого не хватило нескольких месяцев. А вот Гитлер, который поставил аналогичную задачу, преуспел.

Что же касается морального аспекта (а он считался главным для пролетарской революции), то СССР отдал Гитлеру на растерзание целую страну. Пусть и ненавидимую всеми трудящимися панскую Польшу, но ведь не все в Польше были панами. А еще в Польше жило много миллионов евреев, которым, зная об особом отношении Гитлера к еврейскому вопросу, кремлевские “интернационалисты”, подписывая небезызвестный и дополненный секретными протоколами договор, на самом деле выписали плацкарт в Освенцим. Вот вам интернационализм на словах и антисемитизм на деле. И для чего? Чтобы выиграть несколько месяцев, не имея ни малейшего понятия, как ими распорядиться. Доказательств тому с избытком дал 1941 год.

К слову, большевикам (в отличие от прочих социалистов, они строят коммунизм) для освоения своих затей всегда чего-то не хватает. И поэтому получается совершенное “не то”. Ленин, например, свято верил в идеологическое целомудрие рабочего класса, первые демонстрации протеста организовали именно питерские пролетарии, а моряки Кронштадта вообще хотели изгнать большевиков и из “колыбели революции”, и из органов советской власти. Поэтому Ленин часто задумывался, что же за чудовище выходит из наших рук, несмотря на удивительную нашу моральную чистоту. “Не пора ли нам поменять всю нашу прежнюю точку зрения на социализм?” — часто задумывался он в конце своей малополезной для общества жизни. И приказывал менять.

Но получалось еще хуже. Как только потомственного рабочего пересаживали в служебное кресло для дебюрократизации госпартийного аппарата, он тут же становился самым рьяным бюрократом. Натуральным суконным рылом. А вслед за ним “выдвигалась” многочисленная родня. Это теперь в семьях по одному-два ребенка, а в те годы если детей было меньше десятка, то семья считалась чуть ли не малодетной. А шуряки, а невестки с золовками... Более злой сатиры над замыслом непосредственного участия рабочего в управлении государством не придумаешь. Но ведь это и не выдумка — это жизнь.

Даже сейчас среди управленцев не очень много специалистов, а профессионалов высокого класса — единицы. А 20 лет назад в одном из минских райисполкомов, в отделе, ведающем коммунальным хозяйством, был лишь один специалист по канализации. Остальные — в основном филологи.

Вот и выходит, что величайший диалектик Ленин в диалектике формы и содержания мало понимал. Кухарка, став формально (юридически) госуправленцем, по сути (в культурном плане) остается кухаркой. А несовпадение формы и содержания есть основа комического. Это вам любой скажет.

Посмеемся над Великим Октябрем? Как-то не хочется. Уж больно безобразным в своей прагматичности был большевистский сценарий. Не было практически ни одной гадости, которую они не использовали бы для достижения своей цели. Критиковали, например, царские власти за запрет белорусского языка в школе и обещали пробудить интерес масс к обладанию родным языком и литературой (до последней крестьянской семьи), но требовали подчинения национального интернациональному (на деле — великорусскому) не на словах, а на деле.

И только в этом, похоже, добились полного успеха. Который мы до сих пор переживаем как свой.

Ничему нас не учит философия жизни...