Реабилитация истины, или Идея, смазанная салом :: Хартыя'97 :: Навiны

В истории, даже самой новейшей, всегда можно найти сонмище примеров, подтверждающих старую мысль: “Истина не всегда пересекается с генеральной линией”.

В самом деле, стоило некогда Н. С. Хрущеву осуществить частичную десталинизацию общества, благодаря чему советский народ вздохнул чуть свободнее, как он тут же, причем в лице своих лучших представителей, стал требовать большего. Задаваться вопросом о том, не в самой ли системе кроются истоки того, что было названо сталинизмом. Достаточно назвать хотя бы писателя Василия Гроссмана, в романе которого “Жизнь и судьба” этот вопрос не оставляет героев ни на минуту. А ведь такие “диссиденты” были не только в литературе и искусстве. “Крамола” проникала и в ученую среду. И прежде всего в те научные сферы, которые самым непосредственным образом были связаны с жизнью человека, общества. Основные методологические установки не отменялись, но предмет исследования, рассматриваемый даже в рамках марксизма, выглядел крайне противоречивым.

В самом деле, если в СССР, как считалось, самая передовая (научная) идеология, то почему все так скверно жили? Хрущев, который отличался хорошим здравым смыслом, скрываемым простосердечной прямотой, по свидетельству Михаила Ромма, так видел ситуацию: “Идеи Маркса — это, конечно, хорошо, но если их смазать свиным салом, то будет еще лучше”. Тут не только диагноз, но и рецепт.

А на вопрос, как организовать производство сала, должны были ответить не только хозяйственники под руководством партии, но и экономисты-теоретики. И, в соответствии с полученным социальным заказом, ученые засуетились: “Мол, Маркс утверждал, что производство непосредственно общественным может быть только при коммунизме, когда и государство отомрет, и политика исчезнет, и труд станет исключительно производительным и приобретет статус основной человеческой потребности. Настолько органичной, насколько естественен бой самцов в брачную пору. А до той поры должны сохраняться товарно-денежные отношения. Иначе сала не будет”.

Следует отметить, что экономика как наука — вещь гораздо более приземленная, чем философия или даже научная идеология. Поэтому, найдя у Маркса доказательства созидательной силы денег, почитав последние ленинские статьи, экономисты, обеспечив тем самым поддержку бесспорных авторитетов, извлекли из теоретических запасников и “реабилитировали” такие категории, как хозрасчет, рентабельность, прибыль.

А после этого оказалось, что советская экономическая система создана не так. Она не только не ориентирована на наживу отдельных субъектов (что правильно), но она же не обеспечивает и общественные выгоды. Вспоминая те годы, Дм. Валовой (экономист и видный партийный публицист) написал: “Когда в колхозах начали исчислять себестоимость продукции, то выяснилось, что большинство видов продукции, представленной на Всесоюзной сельскохозяйственной выставке, убыточны”. То есть советский бугай, может быть, и “один из первых на выставке” и силой превосходит американского, но последний приносит фермеру барыши по основному назначению лучше советского, а этот еще и колхоз разоряет.

Да ладно бы с выставкой, там ведь образцы и достижения, товар штучный, но ведь и массовое производство было разорительно. В частности, цены, по которым государство закупало у колхозов продукцию, зачастую не покрывали и десятой доли их затрат, а выручка от продажи картофеля не покрывала расходов по доставке его на заготовительные пункты.

“Ненормально это”, — таков был общий вывод. Поэтому положения о необходимости прибыльной работы предприятий, к чему их должен был подвигнуть хозрасчет, были записаны даже в Программу КПСС 1961 г. (Программа построения коммунизма), идеологическим наполнением которой стал лозунг “Догоним и перегоним” (Америку). С тех пор советская экономика вступила в стадию перманентного внедрения этого хозрасчета, который упорно внедряться не хотел. Наверное, потому, что никто не мог дать права на разорение убыточному предприятию, ввиду чего не спешили слишком “высовываться” успешные. Ведь аутсайдеры содержались за счет прибыльных.

Легенда о потенциально неисчерпаемых возможностях социалистического хозрасчета оказалась настолько живучей, что легла в основу концепции перестройки, хронологически последней попытки оживить административную экономику с помощью рыночных рычагов. Идеология тут была более скромной, а результат — неожиданным. Оказалось, что соцпредприятие, которому разрешили богатеть, приобретает исключительную способность перекачивать общественные ресурсы в свои закрома. Точнее, на свои счета. А дела производственные при этом уходят на второй план. И очень скоро “денежно-бумажное” благосостояние народа резко увеличилось, производство упало, экономика рухнула. За что боролись? Ведь вновь вышло так, что истина не пересеклась с генеральной линией.

После этого многим стало ясно, что коммунизм — отдельно, сало — отдельно. Первый пребывает в мире духа, а второе произрастает в атмосфере максимально приземленной. Да и что ж это за идея такая, если ей для жизни требуется сало?

Поняли, однако, не все, а отдельные и ничего не поняли. И по-прежнему пробуют поднять привесы и надои с помощью сверенных с генеральной линией газетных передовиц.

А свиньи, известное дело, газет не читают, к прямому эфиру равнодушны. В этом и состоит философия жизни. Ее, так сказать, генеральная линия, с которой иногда пересекается истина...