Светлана Алексиевич: «Мы не должны молчать» :: Хартыя'97 :: Навiны

«Мы позволили власти так обращаться с собой. Мы выбрали, мы молчим, мы переносим все это – кто из-за страха, кто из-за денег, кто из-за генетической памяти. У нас был шанс начать новую жизнь, избрать к власти других людей, войти в европейское сообщество, чего мы не сделали. Наоборот, мы закрываемся от мира» , -- заявила известная белорусская писательница Светлана Алексиевич во время «прямой линии» с читателями «Комсомольской правды в Беларуси». Как считает писательница, «если общество будет молчать, с ним будут делать все, что угодно». «Делайте что-нибудь, наконец! Иначе вы обрекаете не только себя, но и детей и внуков» , - обратилась Светлана Алексиевич к своим соотечественникам.

За последние десять лет в нашей стране не было издано ни одной книги писательницы, чье имя во всем мире – символ Беларуси. Ее книги изданы в 19 странах мира, она автор 21 документального фильма и 3 театральных пьес. Несколько лет назад Алексиевич вынуждена была уехать работать в Италию. Потом ее пригласили во Францию. Когда писательница бывает на родине, график ее встреч переполнен. На днях Светлана Алексиевич приняла участие в «прямой линии» с читателями «Комсомольской правды в Беларуси». Предлагаем Вашему вниманию выдержки.

- Вас беспокоит Наташа из Минска. Я знакомлюсь сейчас с вашим творчеством, но не могу сказать, что тема войны сегодня привлекает молодых. Я пока не взялась за вашу книгу о войне.

- А я не пишу о войне, я пишу о том, как остаться человеком в любой ситуации. Эта проблема сегодня перед всеми нами стоит. Как достать из прежнего знания, из страданий других людей - запас прочности. Это только кажется, что честь, совесть и мужество нужны только на войне. Разве сегодня не то же самое?

- Здравствуйте, Светлана Александровна. Меня зовут Людмила Леонидовна. У меня вопрос от очень многих белорусов. Я простой человек, живу в Жодино, работаю на фабрике. Лишена щитовидной железы. Таких, как я, много. Каждый год онкологический диспансер в Минске посылал нас, жертв Чернобыля, в Аксаковщину. Мы там отбывали две недели, уезжали немножко более бодрыми. Могли там отдохнуть, обследоваться. Сегодня нас этого лишили, в Аксаковщину отправляют только тех, кого только что прооперировали. Почему так случилось, почему и этот шанс у нас забрали?

- Главная ответственность ложится, конечно, на нынешнюю власть, но каждый из нас свой кирпичик в фундамент этой власти тоже положил. Мы позволили власти так обращаться с собой. Мы выбрали, мы молчим, мы переносим все это – кто из-за страха, кто из-за денег, кто из-за генетической памяти. У нас был шанс начать новую жизнь, избрать к власти других людей, войти в европейское сообщество, чего мы не сделали. Наоборот, мы закрываемся от мира. Я написала книгу «Чернобыльская молитва», ее издали в 19 странах мира, но в Беларуси она не издана - только лишь потому, что я говорю в ней, что власть не говорит людям правду о дозах и последствиях трагедии, их не лечат, обманывают их детей. Власть может говорить, что она бедна. На это лично я возражу: сделайте на один ледовый дворец меньше, но оставьте Аксаковщину. Но мы строим дворцы, нам нет дела до больных людей.

- Совершенно верно. И как нам быть?

- Как вам быть? Надо делать то, что делают во всех государствах – объединяться ради своей цели. На Западе у меня спрашивают: матери, дети которых болеют, объединены? Женщины, которые болеют, объединены? Матери детей, которые умерли, объединены? Во Франции упала тучка радиации, и через несколько лет заболело пятнадцать человек – тут же появилось 15 организаций, которые судятся с этой властью. Бесплатно перестали их лечить – сотни людей вышли на улицы. Кто у нас, когда вышел? Каждый умирает по одиночке в своем доме. Ничего мы в одиночку не сделаем. Надо расставаться с мыслью, что кто-то за нас все поменяет. Надо создавать маленькие ячейки сопротивления. Я не призываю делать революцию, но драться за свою жизнь, за жизнь своих детей, защищать себя – этого никто за вас не сделает. Не придет царь или хороший президент и не сделает. Президент будет такой, какого мы выберем и каким позволим ему стать. Даже нынешний президент был бы другим, если бы мы не позволяли ему быть таким, какой он есть. Если, например, во Франции в магазин завозят вместо десяти сыров восемь, у них уже демонстрация. Это нарушение их прав. Если немножко понизили пенсию - мгновенно демонстрация. Там народ не позволяет власти так с ним поступать. И нам надо перестать позволять власти это с нами делать.

- То есть вы видите решение этой проблемы в этом?

- Да, если общество будет молчать, с ним будут делать все, что угодно. Это не решит заступничество какого-то одного писателя. Сегодня заставить власть сделать что-то может только народ, огромное количество людей.

- А может, вы немножко поднимете эту тему?

- Я немножко подниму, но это не значит, что вы должны сидеть дома и плакаться. Делайте что-нибудь, наконец! Иначе вы обрекаете не только себя, но и детей и внуков.

- Скажыце, калi ласка, а сённяшняя цэнзура не прыцясняе вас?

- Меня просто не печатают. Не печатают уже девять лет, столько, сколько у власти Лукашенко. В издательстве «Мастацкая лiтаратура» лежит уже третья рукопись, сменилось уже три директора, и все время они кивают наверх. А верх у нас только один. Я только удивляюсь, как президент умудряется все решать: какой троллейбус должен где пойти, какие лекарства людям надо дать, какие книги печатать. Мультиспециалист он у нас какой-то.

- Добрый день. Сергей Степанович из Пинска беспокоит. У меня такой вопрос. Как известно, у каждого века свое средневековье. И когда закончится наше средневековье, интересует, с чего бы нам надо было бы начать и чего опасаться?

- Опасаться самого страшного опыта - это когда огромное количество людей, иногда целая страна, попадает в зависимость к одному человеку. Поэтому ни под каким предлогом человеку у власти, даже будь это такой интеллектуал, как Вацлав Гавел, нельзя давать полной власти. А уж тем более той власти, которая у нас. Эти люди должны всегда знать, что мы их просто нанимаем, что они не цари, а просто люди, которые случайно попали в эту обойму, и на какое-то время, на четыре - максимум восемь лет, если они не переписывают, конечно, под себя Конституцию, они имеют чуть больше прав, чем остальные. Нам надо сделать так, чтобы власть была прозрачной, иначе опять вернется средневековье.

То, как мы сейчас живем, - и эта депрессия, и это бесправие, и это полное унижение - это совсем не признаки нового тысячелетия. А ведь от этого унижения избавляются десятки лет. Мы не избавились от советского унижения, как попали в новую кабалу. И уже критическая масса накоплена, после нее начинается самоуничтожение, саморазрушение. Многие уже ушли в апатию, сдались, особенно в маленьких городах. И все как бы уже не слышат, что нас убивает уже не власть, а само время. Оно убивает наши желания, мысли. Надо встряхнуться, что-то делать, иначе нас просто не будет.
Минск, Белоруссия