Заложники системы :: Хартыя'97 :: Навiны

С принятием серии последних указов, касающихся банкротства, реструктуризации задолженности и расширения права “золотой акции”, закончилось формирование антирыночного механизма перераспределения собственности в интересах главного действующего лица белорусской экономической системы — государства, считает директор ЧУП “Системное бизнес-консультирование” Александр КУЦЕВ. Свою точку зрения он отстаивает в беседе с корреспондентом “Белорусского рынка”.

— Александр Георгиевич, с тем, что “золотая акция” — нерыночный инструмент, согласятся, пожалуй, и юристы из Администрации президента. Но, говоря о механизме национализации, не запугиваем ли мы самих себя?

— Во всех отношениях странная экономическая модель, упорно внедряемая белорусскими властями, требует от них столь же неординарных правотворческих усилий, результатом которых становятся ужесточение условий хозяйствования и болезненные разрывы правового поля. При этом нельзя не признать, что все действия властей имеют свою, пусть извращенную, но четкую логику, подчиненную одной цели: государство хочет и впредь остаться на экономическом поле самым главным, абсолютно внеконкурентным игроком.

Тут напрашиваются два сравнения: с политикой и биржей. Не мною первым замечено, что создаваемая властями экономическая модель во многом копирует имеющуюся в стране модель политического устройства. Да, у нас есть оппозиционные политические партии — малочисленные и маловлиятельные. Есть несколько более-менее заметных фигур. И все же по-настоящему влиятельный политик в стране только один — президент. Вот и в экономике власти хотят реализовать такую модель, в которой роль предприятий частного сектора была бы похожа на роль партий в политике.

Ради достижения этой цели государство, пользуясь биржевой терминологией, присвоило себе функции одновременно администрации биржи и “нулевой” конторы, активно участвующей в торгах. То есть оно обладает всей информацией, диктует правила игры, а если они для нее оказываются в чем-либо неудобными, безнаказанно их нарушает. И в то же время жестко требует, чтобы все другие их выполняли. Получилась действительно совершенно оригинальная модель не знаю даже чего, пусть будет рынка. Белорусского.

Но до последнего времени у этой модели недоставало одного существенного элемента. В режиме реального времени она позволяет перераспределять экономические ценности и потоки в полном соответствии с желаниями главного игрока, однако была трудноприменима для изъятия ценностей, созданных ранее и принадлежащих другим игрокам. Теперь этот недостаток устранен. Принятие обоймы указов (№ 508, № 88 и № 125) создало для государства такие условия, которые позволяют ему вести на рынке игру, всегда гарантирующую выигрыш, и при желании национализировать 99% имеющихся в Беларуси предприятий.

Очевидна и логика этих мер. Сначала была ликвидирована сама возможность отнимать у государства собственность под каким бы то ни было предлогом, затем создан правовой механизм для национализации предприятий, испытывающих экономические трудности, и сразу же — через механизм “золотой акции” — любых других предприятий, когда-либо отколовшихся от материка государственной собственности.

— Государственная пропаганда выстраивает совершенно другую логическую цепочку. В частности, принятие Указа № 508 представляется как мера защиты предприятий от лжебанкротств.

— В нашей стране применение закона о банкротстве не привело ни к волне лжебанкротств, ни к перераспределению собственности. Закон не заработал в полную силу, то есть не стал рыночным регулятором, “чистильщиком” от неэффективных бизнесов.

Что касается случаев лжебанкротств, то их, как признал на недавней пресс-конференции председатель ВХС Виктор Каменков, “выявлено в среднем по нескольку на область”. В отношении их инициаторов и виновников возбуждены уголовные дела.

В то же время сегодня можно только удивляться, как в нашей стране мог быть принят столь рыночный, прогрессивно-либеральный документ. И мне хочется посочувствовать прекрасному юристу Виктору Каменкову, основному автору закона о банкротстве, которому пришлось не только собственными руками искалечить, может быть, свое лучшее правотворческое детище, но и публично заявить о том, что Указ № 508 является развитием и совершенствованием законодательства о банкротстве.

Нет нужды в очередной раз повторять, что Указ № 508 делает фактически невозможным применение цивилизованного механизма банкротства. Это говорит о том, что расставаться с собственностью государство не желает ни в коем случае, даже если не может эффективно использовать ее.

Экономическая подоплека такой политики, вероятно, в том, что распределителям государственных средств очень сильно не хватает ресурсов: налоговая система не обеспечивает желаемых поступлений, и в ход идут все средства.

— Существует мнение, что Указ № 88 пролоббирован банками, которые с его помощью рассчитывают улучшить статистические показатели своей деятельности в части возврата просроченных кредитов.

— Возможно, это и так, но независимо от “статистических” соображений, с учетом которых был принят этот документ, он продолжает генеральную линию “развития и укрепления государственной собственности”.

Если бы целью указа было, как это продекларировано, восстановление платежеспособности попавших в трудное финансовое положение предприятий, то законодатель, как минимум, при реструктуризации задолженности использовал бы лишь основной долг, а не совместно с пеней и штрафными санкциями, размеры которых зачастую значительно превышают суммы требований по основному долгу. Участие пени и санкций в полном размере в реструктуризации задолженности доказывает, что и в данном случае государство ставит целью не спасти предприятие, а элементарно его национализировать.

Давайте разберемся и в том, кто виноват в возникновении на предприятиях экономических сложностей. Во многих случаях это родное государство. Разве не оно установило те же чрезмерные штрафы и пени, которые сплошь и рядом становятся причиной разорения вполне успешно действующих предприятий? Или, к примеру, одномоментное изъятие денежных валютных средств, ранее хранившихся во Внешэкономбанке СССР (Указ от 16.12.2002 г. № 612). Ведь это был нокаутирующий удар по многим предприятиям.

Так и работает механизм. Сначала предприятиям создают финансовые проблемы, а потом используют их как повод для “национализации”.

Вместе с тем под действие Указа № 88 подпадают в первую очередь экономически слабые, оказавшиеся в долгу перед банками и государством предприятия. “Национализировать” с его помощью успешные предприятия вряд ли получится. Указ № 125 ликвидировал этот последний “правовой пробел”, создав механизм восстановления контроля властей над любым предприятием, создававшимся при малейшем участии государственной собственности. Подчеркиваю, над любым, а отнюдь не только над теми, у которых возникают хотя бы временные финансовые проблемы.

— Текст указа вроде бы не дает оснований для столь пессимистичных выводов.

— Как раз дает. Основания введения “золотой акции”, предусмотренные Указом № 125, необозримо широки.

Напомню об этих условиях.

Невыплата в течение трех месяцев заработной платы. В условиях перманентного экономического кризиса предприятия нередко попадают в такую ситуацию хотя бы по вине партнеров.

Неудовлетворительная структура баланса. По данным Минстата, 2003 год около 44% предприятий закончили с убытками или без прибыли. А среди имеющих долю госсобственности эта цифра еще выше. То есть где-то на 750 субъектах хозяйствования “золотая акция” может быть введена хоть сегодня.

Соблюдение экономических интересов государства. Что это за интересы, указ не разъясняет. Бесполезно искать трактовку данного понятия в других нормативно-правовых актах или юридических словарях. Значит, в чем состоят абстрактные “интересы государства”, будет решать конкретный чиновник, исходя из собственных убеждений и, естественно, потребностей. Таким образом, под действие этого пункта подпадают любые, в том числе экономически вполне благополучные предприятия.

А ведь в указе есть еще и такая экзотика, как “защита прав и свобод граждан”. Хорошо известно, что свои права и свободы граждане очень часто понимают слишком упрощенно. Любое сокращение численности работающих на предприятии или невыплата дивидендов по акциям могут быть расценены гражданами как нарушение их законных прав. Выход простой — давай “золотую акцию”!

И вот еще характерная деталь. Трудно назвать другой нормативный акт, по поводу которого в государственных СМИ была бы развернута столь длительная и активная пропагандистская кампания. После издания указа миновал почти месяц, а о нем постоянно вспоминают едва ли не во всех выпусках экономических и политических программ. И это более чем странно.

По силе разрыва правового поля ближайший аналог 125-го Указа — пресловутый 40-й Декрет, предусматривавший внесудебную конфискацию имущества и потому крайне негативно воспринимавшийся инвесторами. Чтобы излишне их не раздражать, государственные СМИ старались о самом существовании декрета упоминать как можно реже. Почему же Указ № 125, документ такой же одиозный и опасный, навязчиво преподносится общественности как выдающееся достижение правовой мысли?

Наиболее вероятный ответ: общественное мнение готовят к проведению масштабной интервенции государства в дела бизнеса, причем бизнеса, созданного в полном соответствии с действовавшим законодательством.

Конечно, я не думаю, что в стране вот-вот начнется массовая национализация предприятий, имеющих долю госсобственности. Государство все же заинтересовано, чтобы предприятия хоть как-то работали, платили налоги. Но сам факт выдачи чиновникам карт-бланша на проведение реприватизации создает во многом новую управленческую ситуацию. Если раньше руководители акционированных предприятий чувствовали себя хотя бы частично независимыми от министерств и ведомств, то угрозой введения “золотой акции” и этот призрак независимости уничтожен.

— Пойдут ли власти дальше, будет ли создан механизм национализации полностью частных предприятий?

— Маловероятно. При крайне незначительном экономическом эффекте (размеры частного бизнеса у нас ничтожны) такая акция окончательно поссорит Беларусь с Западом и Россией, кроме того, многократно возрастет число активных и, что самое главное, весьма влиятельных противников главы государства как внутри страны, так и за ее пределами.

Поэтому властям гораздо удобнее и безопаснее организовывать внешне законные точечные конфискации на региональном и отраслевых уровнях, используя механизм лицензирования, лишая поставок сырья или рынков сбыта, наконец, просто замучив проверками.

Продолжение наметившихся “национализационных” тенденций экономической политики, безусловно, окажет стимулирующее воздействие на использование таких схем.

— Александр Георгиевич, изменение правил банкротства или использования “золотой акции” — ведь это базовые для права любой страны решения. Почему их оформляют указами, нормативными актами, которые обычно используются для назначения на должность какого-нибудь высокопоставленного чиновника? С чем, на ваш взгляд, связано такое нарушение иерархии нормативно-правовых актов?

— Авторы названных выше нормативно-правовых актов, видимо, хорошо понимают, насколько заложенные в них положения опасны и непопулярны. Даже наши суперлояльные к исполнительной власти парламентарии могут возмутиться такими образчиками законотворчества и не поддержать их. Чтобы не рисковать и не выслушивать опасных вопросов, правительство и Администрация президента поступили очень просто: важнейшие изменения в законодательстве, для которых, согласно всем правотворческим канонам, должна использоваться форма закона или в крайнем случае декрета, у нас вводят всего лишь указами.

К слову, нормотворческая статистика красноречиво характеризует основные тенденции в нашем законодательстве. Еще недавно за квартал принималось по десятку декретов. Сейчас принято четыре, три из которых можно назвать формальными. Зато число указов приближается к 200.

Указами уже фактически вносятся изменения в Гражданский кодекс, и это тоже начинает считаться нормальным. А как не вспомнить о том, что постановления Совета министров и даже ведомств изменили, по сути, требования, установленные декретом о лицензировании. И вот ведь странно — президент почему-то не возмущается столь вопиющим нарушением его прав.

Как видим, разрывов правовой ткани становится все больше. В перспективе, надо думать, нас ждет полное стирание граней между гражданским и административным законодательством. Мрачная шутка.

С другой стороны, процессы в законодательстве совершенно адекватно отражают происходящее в экономике. Только функционирующему на рыночных принципах хозяйству требуются четкая иерархия нормативно-правовых актов, стабильность законодательства, его простота и прозрачность. То, чем люди реально пользуются, должно быть удобным.

Государственной экономикой действительно можно управлять с помощью указов и маловнятных директив, порождающих не столько правовые, сколько идеологические последствия. Только не надо называть эту мешанину правовым полем цивилизованного государства. Белоруссия