«Лукашенко приносит стране больше вреда, чем пользы» :: Хартыя'97 :: Навiны

Ариэль Коэн — один из ведущих американских аналитиков, руководитель программ по делам России и Евразии фонда «Наследие», специалист по вопросам энергетической безопасности. На постсоветском пространстве хорошо известна его книга «Российский империализм: эволюция и кризис». А в последнее время белорусы, которые смотрят телеканал РТР, могли слышать весьма жесткие комментарии Коэна о ситуации в Беларуси. Сегодня Ариэль КОЭН отвечает на вопросы «БДГ».

— Господин Коэн, Беларусь находится в странной ситуации: за нее то ли сражаются, как греческие города за Гомера, то ли, наоборот, перебрасывают, как теннисный мячик. И часто приходится слышать: Беларусь находится в поле интересов России, или Европы, или США. На самом деле с какой стороны может прийти помощь для изменения ситуации в Беларуси?

— Помочь могут и Россия, и Евросоюз, и Соединенные Штаты, но, вспомнив старую шутку из Ильфа и Петрова, могу сказать, что «спасение утопающих — дело рук самих утопающих». Мы видели, что и в Сербии, и в Грузии изменение политического режима и смена власти — это прежде всего дело рук общества той страны, где это происходило. Внешняя помощь может быть лишь дополняющим, вспомогательным фактором. А в стране, где уже сложился авторитарный режим, без решения народа изменить такой режим никакие внешние факторы не смогут.

— Вы упомянули Сербию. Разве там обошлось без внешнего фактора?

— То, что произошло в Белграде, когда смели Милошевича, в Тбилиси, на Филиппинах, когда народ уничтожил режим Маркоса, — результат народного волеизъявления. Я приведу еще один пример, который достаточно применим к Беларуси: «бархатная» революция в Чехословакии в 1989 году, смена коммунистических режимов в Восточной Европе. Все это сделали люди, которым осточертела та власть и те властители. В Беларуси же ничего похожего не произошло.

— А почему, на ваш взгляд, в Беларуси ничего подобного не произошло? Ведь нынешняя власть давно осточертела белорусскому народу. Я, например, вообще не знаю ни одного человека, который готов вновь голосовать за Лукашенко.

— Тем не менее результаты выборов показывают, что таких людей много. Они, может быть, не входят в ваш круг общения. Но по городам и весям Беларуси достаточно много людей, которые голосовали за Лукашенко. Но это не значит, что они будут продолжать за него голосовать, если будет реальная возможность для волеизъявления. Не будем забывать, что и за Шеварднадзе, и за Гамсахурдиа в свое время голосовали 90 процентов населения Грузии. Да и Милошевич был популярен в Сербии, особенно когда он брал власть. Но правители авторитарных государств, как правило, забывают одну простую вещь: их популярность во время прихода к власти далеко не равна популярности после 7–10 лет пребывания там. Заслуга демократического общества в том, что государство сохраняется, а властителей народ меняет. Сегодня в Беларуси, судя по результатам опросов общественного мнения, возникла ситуация, когда при возможности демократического волеизъявления белорусского народа Александр Лукашенко может потерять власть.

— Но он вовсе не собирается терять власть. Он открыто декларирует, что так просто ее не уступит. И что, по-вашему, должна делать белорусская оппозиция в такой ситуации, когда о демократическом волеизъявлении речи быть не может?

— Белорусская оппозиция делает то, что она и должна делать — демонстрирует профнепригодность президента и борется за власть. Проблемы возникают в государствах, где власть перестает быть легитимной и нарушает собственные законы. Даже в такой устойчивой системе, как Советский Союз, народ в конце концов отверг тот режим, который там существовал. Люди старшего поколения прекрасно знают и помнят, а молодежь, выросшая в постсоветское время, понимает, что ни один президент в Европе не является царем и помазанником божьим. Если господин Лукашенко считает, что должен по-прежнему находиться у власти, он должен предоставить себя наравне с другими претендентами на власть и дать народу возможность высказаться. Если же он такой возможности не дает или делает возможности неравными, то он теряет легитимность. И тогда возникают другие варианты развития событий.

— Даже та часть народа, которая отвергает Лукашенко, часто говорит: «Но ведь нет альтернативы!» Получается, что в качестве альтернативы, удовлетворяющей всех, должен выступить человек столь же необразованный, малокультурный, одержимый идеей реванша?

— Тем и отличается демократическая система от систем, в которых властителей меняют насильственным путем, что народ выбирает самого достойного. И мне кажется, что народ Беларуси не проголосует за лукашенковского клона — с одним таким уже познакомились. Наоборот, постсоветский опыт показывает, что демократическим путем к власти чаще всего приходит антипод. Саакашвили являлся антиподом Шеварднадзе, да и Путин в немалой степени был антиподом Ельцина. Поэтому если в Беларуси будут проводиться демократические выборы президента, то человек, радикально отличающийся от Александра Григорьевича, имеет больше шансов победить, чем человек, похожий на Лукашенко. Если же говорить о парламентских выборах, то те силы, которые предоставляют народу платформы, отличающиеся от той смеси популизма и прочих лукашенковских «измов» (назовем это одним словом «лукашизм»), имеют более высокие шансы получить народные голоса. Лукашизм уже попробовали, и он оказался неудобоварим для белорусов.

— Недавно в ходе поездок по стране Лукашенко заявил, что выборы «будут демократичными, но представителей оппозиции в парламенте не будет». Он уже так решил… Таким образом, путем выборов изменить режим на сегодняшний день практически невозможно.

— Еще древние греки различали монархию и тиранию. Монархия была легитимной, правитель был справедливым и подчинялся тем нормам, которые существовали в тогдашнем обществе. А тиран принуждением и страхом заставлял людей подчиняться себе, и рано или поздно его убирали. Ни народ Беларуси, ни международное сообщество (тут я имею в виду всех: Европу, Россию, Америку) еще не готовы к недемократической смене власти. Но Лукашенко уже полностью растерял свою легитимность. Его уже не воспринимают ни в Москве, ни в Вашингтоне, ни в Брюсселе как легитимного президента. Потому он и не ездит практически никуда. Практика последних лет показывает, что нелегитимные правители рано или поздно уходят со сцены. Так что если он не готов к прозрачным и открытым выборам, то ему стоит начать задумываться о стратегии ухода с политической сцены.

— Но в том самом Вашингтоне, в котором его не воспринимают, иногда приходится слышать формулировку «он нелегитимный, но действующий президент».

— Я не знаю, от кого вам доводилось такое слышать, зато знаю, что существует консенсус между демократической и республиканской партиями во всех ветвях власти по поводу того, что нужно помогать белорусской оппозиции, а Лукашенко — персона нон грата.

— И чем Америка может помочь белорусской оппозиции?

— Америка уже помогает. В конгрессе рассматривается Акт о демократии в Беларуси. Сейчас ассигновываются средства на поддержку демократического развития Беларуси, активно работают неправительственные организации. Поскольку существует целый ряд двусторонних и многосторонних вопросов, которые нужно обсуждать, чиновники продолжают время от времени наведываться в Минск, существует Посольство Соединенных Штатов в Беларуси, но это далеко не те отношения, которые США имеют с соседями Беларуси. Я уже не говорю о членах НАТО и Евросоюза, но даже если сравнивать отношения Соединенных Штатов с Беларусью и с Россией и Украиной, то отношения с Беларусью находятся на несколько порядков ниже. И в этом смысле Лукашенко приносит своей стране больше вреда, чем пользы.

— Лукашенко — персона нон грата. Он никуда не ездит, его никто не принимает, и получается, что у международного сообщества нет никаких рычагов воздействия на него. Экономические санкции тоже невозможны — Беларуси и так никто не оказывает помощи, кроме гуманитарной. Выходит, мир замер в ожидании того, что он уйдет сам или белорусская оппозиция с помощью Запада все-таки сделает революцию?

— Думаю, будет комбинация нескольких факторов. Мне бы хотелось видеть расширение российско-американских консультаций по этому поводу. Необходимо, чтобы президент Путин послал четкий сигнал. Кстати, он начинает эти сигналы посылать. Москва уже дала отмашку на эскалацию отношений с Беларусью. Понятно, что, находясь в изоляции по всем трем азимутам — Россия, Европа, Америка, Беларусь долго не продержится, потому что сама белорусская элита, включая людей, встроенных в государственную систему, понимает, каким бременем стал президент. Поэтому я еще раз возвращаюсь к вопросу об острой необходимости выстроить для него стратегию ухода с минимальными потерями. Пока это не поздно сделать. А вот через какое-то время может быть уже поздно, потому что в отличие от семидесятых годов прошлого века осталось очень мало государств, которые возьмут к себе такого человека, как Лукашенко, в качестве политического беженца, предоставят убежище и так далее. Может быть, разве что Северная Корея. Но мне кажется, что даже Александр Лукашенко не захочет провести остаток своей жизни где-нибудь под Пхеньяном. И потом, неизвестно, сколько еще времени у самого северокорейского режима. И пока у Лукашенко осталась хоть какая-то поддержка если не в обществе, то хотя бы в системе государственной власти, которую он сам себе отстроил, может быть, стоит подумать о передаче власти какому-то своему преемнику с последующим проведением демократических выборов и изменением режима в Беларуси.

— Возможно ли, учитывая опыт Грузии и Сербии, изменение режима без уличных акций протеста?

— Если уличные акции протеста проводятся массово, если действительно есть достаточное количество людей и эти люди готовы идти на риск, процесс, несомненно, будет ускорен. Но не забывайте, что между Грузией и Сербией — большая разница. Потому что в Грузии мудрость Шеварднадзе позволила ему уйти и при этом остаться почетным пенсионером своей страны. У Милошевича не было такой возможности, потому что он сам слишком задержался у власти. Исторически очень часто бывает, что человек проявляет недюжинные способности, когда берет власть, но потом не имеет таких же способностей эту власть передать или отдать добровольно. Я не говорю о крайних случаях, таких как самоубийство в бункере. Но держаться за власть, пока ты сам не умрешь (в лучшем случае — в своей постели, а в худшем — тебя убьют твои же приближенные), — это далеко не идеальный вариант, тем более не идеальный вариант для современного европейского государства. Это скорее вариант тоталитарный, средневековый или азиатский. К какой из трех категорий причисляет себя Александр Григорьевич Лукашенко — известно лишь ему самому.
Минск, Белоруссия