Голодовка в декорациях «данс макабр» :: Хартыя'97 :: Навiны

За те две недели, что продолжается голодовка трех депутатов и примкнувших к ним представителей оппозиции, каких только комментариев ни приходилось слышать! В том числе и от тех, кто объявлял себя будто бы советниками, соратниками, помощниками и просто большими друзьями группы «Республика». Удивительное дело, но в основном все они сводились к перечислению известных жанров средневекового театра. Народ восклицал: «Это буффонада! Клоунада! Комедия дель арте! Фарс!» Нет, коллеги. Теперь уже — наоборот. Это данс макабр — танец со смертью со средневековых фресок.

А еще говорят: Скребец вообще несколько раз в год голодает по 20 дней, он привычный, и вообще ему это для здоровья полезно… Лечебное голодание — действительно штука хорошая. Но эта штука отличается от протестной голодовки тем, что, во-первых, рассчитана на определенное количество дней и ее психологически проще выдержать, а во-вторых, в любой момент можно «соскочить». Почувствовал себя плохо — и все, баста, не для тебя этот волшебный способ оздоровления. Ищи другой, полегче. Так чаще всего и происходит с не очень молодыми и не очень здоровыми людьми — такими, как постинфарктный генерал Фролов. А в этой ситуации «соскочить» уже не получится. Даже если станет совсем плохо, до потери сознания, и из воздуха материализуется партнер по данс макабр.

Историю, которую затеяли Фролов, Скребец и Парфенович, почти все почему-то рассматривают с точки зрения политической целесообразности, грядущих выборов или просто здравого смысла. И то, и другое, и третье — не слишком правильно. Потому что сама история парадоксальна и оценивать ее следует исключительно с этой точки зрения. А парадокс получился просто выдающийся.

Во-первых, то, о чем «так долго говорили большевики» — что одноразовый протест неэффективен, что с Октябрьской площади в ночь после выборов нельзя было уходить, а нужно было стоять сутками, что акции протеста должны быть протяженными во времени, как в Грузии, и только тогда можно будет переломить ситуацию, — в конце концов осуществила не оппозиция, а три представителя никем не признанной «палатки», от которых никто ничего подобного не ожидал. Оппозиции в данном случае пришлось довольствоваться ролью «примкнувшего к ним Шипилова» — и спасибо большое, что примкнули, не стали дистанцироваться от той самой «палатки», в которую, кстати, с октября вход всем троим будет закрыт надолго.

Во-вторых, у нас появилась возможность посмотреть на примелькавшиеся лица в совершенно неожиданном ракурсе. Получилось эффектно. И лица нас не разочаровали, хотя обычно получается наоборот: молва, предположим, окрестила тебя демократом, а ты на поверку оказался поганым конформистом. Или клеймишь воров и коррупционеров, а потом внезапно у тебя обнаруживается пара-тройка счетов на Каймановых островах, регулярно пополняемых за счет незаконной торговли оружием. А у нас все наоборот: жили себе, казалось, трусишки-конформистики, поддержали как-то в прошлом году акцию протеста, а потом со страху наложили в штаны и давай призывать народ на Бангалор идти… И все — с приличествующими депутатам «палатки» физиономиями. Ан нет, что-то случилось, и нам явились совершенно нормальные мужские лица. Теперь, правда, слегка изможденные голодом, но ведь нормальные!

В-третьих, один из парадоксов истории именно в том и состоит, что очень часто она творится при помощи бессмысленных на первый взгляд поступков и горстки людей, которую всерьез сдуру никто не воспринимает. Потом разумное большинство удивляется: кто бы мог подумать, у них ведь не было шансов… И оказывается, что шансов часто не бывает как раз у тех, продуманных, планирующих каждый последующий шаг с учетом рейтингов, социологии, советов политтехнологов, прогноза погоды et cetera. Потому что погода может обернуться ливнем и градом, политтехнологи спьяну посоветуют ерунду, а рейтинги с социологией вообще мираж.

И, наконец, в-четвертых, три депутата добровольно отдали себя в заложники одновременно и власти, и оппозиции. Потому что власть может повести себя непредсказуемым образом и напомнить о себе явлением ОМОНа или чего-нибудь похлеще, инкриминировать Парфеновичу и Скребцу хищения в особо крупных размерах (благо бизнесменам такого рода обвинения «шьются» легко), а Фролову — незаконное ношение оружия или еще какую-нибудь военную муть. И — вперед, в СИЗО, строевым шагом и с песней! А оппозиция, если вдруг не выдержат, проявят слабость и прекратят голодовку, им этого не простит. Да и мы, журналисты, спляшем свой данс макабр с их почившими репутациями…

Кстати, о журналистах. Признаком страха, охватившего власть, всегда становится молчание пропагандистских ягнят Белорусского телевидения и государственных газет. Обычное их блеяние призвано демонстрировать: власть у нас такая сильная, что ничегошеньки не боится. («Вот сейчас мы назовем в эфире фамилии оппозиционеров, видеоряд с их же лицами вставим и бабок за раскрутку не возьмем — нам не жалко, все равно у вас ни черта не получится!») На этот раз официальная пропаганда заткнулась и делает вид, что ни о какой голодовке не слышала. А это значит — прямое попадание. И лучше не трогать лихо, пока оно тихо. А оно, между прочим, не так уж и тихо. Потому что сначала голодающих было трое. Сейчас — около двадцати. Среди них женщины. Не буду утверждать, что скоро к участникам голодовки присоединится весь белорусский народ, да в этом и нет необходимости. Но общество начинает просыпаться и стряхивает с себя солому безнадежности, неверия и апатии (потом оно, конечно, снова заснет, но это будет после…). И как знать, к чему приведет эта парадоксальная голодовка? Тем более что на этот раз никто никого никуда не призывает. Фролов, Парфенович и Скребец не пытаются, воспользовавшись ситуацией, согнать всех под свои штандарты и стать лидерами. Но и не отказываются от присоединения к ним других протестующих, хотя чем больше на сцене хористов, тем менее заметен каждый в отдельности. Они просто который день подряд совершают поступок. Причем, заметьте, настоящий мужской поступок — то, чего нынче так не хватает современникам. А власть молчит, потому что чувствует, как в июньской тьме к Дроздам приближаются мертвые музыканты — непременные персонажи фресок, изображающих данс макабр. Молчит, чтоб не выдать свое присутствие даже дыханием. Белоруссия