Уроки от Путина и Кучмы :: Хартыя'97 :: Навiны

В политике апелляция к истории всегда завязана на решении вполне определенных и прагматичных политических задач. Правило, не знающее исключений. Однако в большинстве случаев это делается не напрямую, а опосредованно, дабы обыватель, не дай Бог, не заподозрил спекуляции на святом для народа имени или событии. Поэтому обращение к историческому прошлому обычно происходит с известной долей деликатности, осторожно и ненавязчиво. Ибо любовь к Родине и ее истории нельзя навязать. Потому что результат чаще всего оказывается совсем не тот, который предполагался. Празднование 60-летия освобождения Беларуси стараниями властей превратилось в грандиозное политическое шоу. Причем его современный политический подтекст не только не маскировался, а наоборот, всячески демонстрировался. Однако идеологам празднования не хватило чувства меры.

В течение почти двух последних месяцев передачи БТ были сплошным реквиемом по тем, кто погиб в ту войну, и прославлением живых героев. Но реквием не может быть долгим, как и праздник. Ибо тогда исчезает грань между жизнью и смертью, между праздниками и буднями. Хотя в этом случае большинство телезрителей могло просто переключить телевизор на другую программу.

Однако чем было ближе к празднику, тем больше такую свободу выбора власти считали непозволительной. 1, 2 и 3 июля на несколько часов зрителей всех телеканалов, включая российские, заставили смотреть торжественные мероприятия, посвященные 60-летию освобождения. Если учесть, что 1 июля в это время должен был транслироваться интереснейший полуфинал чемпионата Европы по футболу, то можно представить, какими словами оценили люди такую навязчивость. Но, в конце концов, Бог с ними, с политиками. Обидно за действительно великий юбилей, за ветеранов, которых помимо их воли ставят в двусмысленное положение. Любую идею дискредитируют не ее противники, а чересчур усердные и не очень дальновидные приверженцы.

Если у кого-то еще оставались сомнения по поводу того, что власть использует праздник в своих политических интересах, то их развеял сам Александр Лукашенко, выступая на торжественном заседании 2 июля. Значительную часть своего выступления президент посвятил не прославлению подвига народа в войне, а агрессивной полемике со своими оппонентами. Их у Лукашенко оказалось как всегда много. Это — белорусская оппозиция, НАТО, Европа, США, страны Балтии и даже Украина. Собственно говоря, и риторика, и полемические приемы не новы. Непривычными были место и время их применения. Методы, мягко говоря, не очень изысканные и политкорректные по отношению даже к собственному электорату.

Что такое политкорректность, показали Владимир Путин и Леонид Кучма. Идея возрождения российской державности основывается на реабилитации некоторых важных символов советского прошлого — гимна, красного знамени со звездой для армии, положительной оценки роли КГБ. Победа в Великой Отечественной войне является важнейшим элементом этой кампании. Поэтому присутствие Путина на торжествах, посвященных открытию второго фронта во Франции, и отказ приехать в Беларусь на юбилей Освобождения был бы уж слишком очевидным демаршем по отношению не столько к Лукашенко, сколько к гражданам собственной страны, ностальгирующим по СССР.

У Кучмы — свой политический расклад. На носу президентские выборы. Его преемник Виктор Янукович опирается на электорат восточной Украины, ориентированный на Россию. Поэтому команде Кучмы поддержка Путина очень нужна. Не случайно президенты трех славянских государств встретились второй раз за неделю.

Путин и Кучма продемонстрировали филигранную политкорректность. Они откликнулись на приглашение Лукашенко, приехали отдать дань памяти и уважения павшим и живым, побывали на Кургане Славы и в Хатыни. Попутно Путиным была еще раз засвидетельствована поддержка Кучмы.

Но с другой стороны, президенты соседних государств приехали не 3 июля, в день главных торжеств, а 1 июля. Они ограничились только необходимыми ритуалами, не было никаких переговоров. Иначе говоря, сделано было все, чтобы не создалось впечатление политической поддержки Лукашенко.

Очередную попытку прорваться на российское информационное и политическое пространство Лукашенко осуществил 25 июня в Бресте на заседании Парламентского собрания Союза Беларуси и России. Понимая, что жаловаться на Путина людям его партии, которых было большинство в российской делегации, бессмысленно, белорусский президент, тем не менее, не удержался от соблазна выступить перед российскими депутатами. Ибо когда еще представится такая возможность? Ничего принципиально нового Лукашенко не сказал, но акценты расставил, во многом подтвердив оценки независимых аналитиков.

Президент Беларуси констатировал, что союзное строительство находится в тупике ("последние несколько лет… мы вперед не продвигаемся"). И очень популярно объяснил причины такой ситуации. Они заключаются в несовпадении подходов, мотивов, моделей интеграции. Беларусь якобы отстаивает политико-пропагандистскую модель ("Народными порывами движут не деньги… Есть чувства более сильные, чем корысть: дружба, братство, единство"). В противовес нашей бескорыстной любви Россия предлагает прагматичную политику ("Уровень союзных отношений начал измеряться исключительно деньгами"). Чтобы поднять цену и политический вес Беларуси во внешней политике России, наш президент в очередной раз пугал россиян коварным НАТО, обещал защищать от его агрессивных планов "наше общее Отечество".

Лукашенко еще раз достаточно внятно разъяснил сущность разногласий по Конституционному акту. Белорусская сторона выступает за увеличение объема полномочий наднациональных органов Союзного государства (которые должны функционировать на паритетных условиях), а Москва — против. В переводе на русский язык это означает, что Лукашенко хотел бы с помощью союзных органов поучаствовать в управлении Россией, а Путин (странный человек) почему-то этого не хочет. Иначе говоря, ради новых властных полномочий лидер Беларуси готов пожертвовать частью суверенитета собственного государства. А ведь многие у нас поспешили объявить Лукашенко последовательным "незалежником". Увы, защитником суверенитета он стал поневоле, в силу стечения обстоятельств.

А если обстоятельства изменятся?
Минск, Белоруссия