Сфинкс из Вашингтона :: Хартыя'97 :: Навiны

Джордж Буш (George W. Bush) извлек уроки из изоляции и трудных проблем и теперь ищет поддержки в строительстве мирового сообщества, основанного на демократии. Смену курса олицетворяет Кондолиза Райс (Condoleezza Rice) - в Москве государственный секретарь готовила визит своего президента и добивалась поддержки нового политического курса.

Перед выступлением самой могущественной женщины мира появляется неизвестная россиянка с букетом из 25 микрофонов, она обращает внимание своих операторов на то, что сегодня света надо больше, чем обычно: `Госпожа Райс очень темная`, - говорит молодая женщина. Есть люди, которым к Кондолизе Райс еще надо привыкнуть.

Кондолиза Райс, ей 50 лет, выходит в московскую поземку, поднимается по двум эскалаторам, затем садится в лифт - и она наверху. Длинный коридор застелен красной ковровой дорожкой, на стенах, вдоль которых быстро и энергично шагает госпожа Райс в сопровождении телохранителей, висят сотни фотографий и колокол. Она сворачивает в студию, в комнату 1414. Помещение тесное, в нем жарко и воняет. Настоящее событие: государственный секретарь США в студии радиоканала `Эхо Москвы`.

На календаре 20 апреля, в Москву ее привели разные причины. Она хочет встретиться с российским министром и президентом Владимиром Путиным. Она собирается подготовить визит своего президента Джорджа Буша, который прибудет 9 мая на торжества по случаю 60 годовщины `славной победы` (Путин) над фашизмом, он намеревается посетить также другие страны Восточной Европы. Райс хочет осторожно подтолкнуть Россию в направлении демократии и рыночной экономики, и она хочет, еще более осторожно, найти новых союзников на Востоке, не обижая Россию. Затем она летит в Литву, чтобы встретиться с министрами иностранных дел стран НАТО - союза, который хотелось бы `использовать эффективнее`, как она сказала в самолете.

Администрация Буша уже снова выполняет миссию. Но она извлекла уроки

Администрация Буша II надеется собрать и возглавить новый альянс демократических государств с тем, чтобы, например, иметь возможность выступить совместно против Северной Кореи. Поэтому она стала видеть обстановку шире. Теперь она обращает внимание не только на Ирак: сегодня она вмешивается в дела в Восточной Европе, завтра - в Венесуэле, добивается американского, по ее представлениям, а, значит, свободного и более безопасного, мира.

Это ее будни

Кондолиза Райс носит красный костюм, серьги, подкрашивает губы, волосы своеобразно уложены - с пробором c правой стороны, и как-то смело смотрится черная кайма, которую она подрисовывает под глазами.

Сегодня утром - ее четвертое интервью. Она уже давала их NTV, CNN и CBS, каждый раз по 15 минут, и каждый раз речь шла о планете и кризисах на ней. Но на этот раз интервью будет продолжительнее и иным по содержанию, так как Россия испытывает страх: перед будущим, перед бедностью, перед Америкой. Кондолиза Райс, знающая русский язык и защитившая диссертацию по России, слушает вопросы, опустив голову. Затем смотрит на ведущего. Улыбается. `Люди России многое испытали, - говорит она, - и США, и американцы с уважением относятся к великолепной культуре русских, к великолепным людям России`. Позвонили 6000 человек, 54 процента из них назвали Америку союзником, 46 - процентов - противником.

А Алексей Венедиктов, ведущий и главный редактор, человек с окладистой бородой, в свитере, говорит, что будет рад ее видеть еще раз в качестве президента. Райс говорит `да`, затем вздрагивает и повторяет многократно `нет`.

Она говорит четко, но с обаянием в голосе. Ей нравится новая роль, она сияет - постоянно. Райс настойчиво внушает Путину необходимость большей демократии. `Мы ловим его на слове`, - говорит она и затем манит Путина обещаниями американской поддержки в его стремлении сделать Россию членом Всемирной торговой организации. Новая Америка еще погоняет плетью, но делает это не всегда и, как бы, между прочим; новая Америка неторопливо и основательно ласкает тех, от кого ей что-то нужно.

Любой из ее собеседников понимает - перед ним новый государственный секретарь, новый голос Америки. Расстановка сил изменилась: Дик Чейни (Dick Cheney) и Дональд Рамсфелд (Donald Rumsfeld), ястребы, еще на своих местах, но они стали слабее. Райс была, как и они, за войну с Ираком, как и они, она ошиблась в оценке угрозы со стороны `Аль-Каиды`. Но Райс изворотлива - настолько, что ее ошибки, пожалуй, редко расцениваются как ее собственные.

Она тот человек, который нужен Бушу: для проведения новой внешней политики. Ей больше нет необходимости компенсировать своими достижениями то обстоятельство, что она черная женщина, она - символ: второе лицо Америки.

Затем она отправляется дальше: в гостевом доме московского Министерства иностранных дел, на дореволюционной вилле, ее ожидает российский коллега. Они и 22 сопровождающих лица заседали за овальным столом в течение двух часов, затем Райс и министр иностранных дел Лавров выходят к журналистам. Она называет его `министр Лавров`, затем берет его за руку и, глядя снизу вверх, говорит: `Сергей`. Так делается мировая политика.

Но в мировой политике бывают взлеты и падения. Уже когда Райс говорит, что хотела бы видеть в России сильного и демократического партнера, Сергей снова становится министром Лавровым, и он не лезет за словом в карман. `Мы тоже заинтересованы в том, чтобы США были сильным и демократическим партнером`, - говорит он, а Райс молчит и улыбается.

Она, конечно, понимает, что русские радуются визиту Буша 9 мая. И она знает, что русские очень недовольны тем, что перед визитом и после него Буш летит в Латвию и в Грузию. К самым неудобным соседям Москвы. Тем самым, Вашингтон сигнализирует, что завоеванная Россией в 1945 году зона власти снова сужается до ее собственных границ.

Администрация Буша I делала все, что хотела, делала грубо, и поэтому далеко не ушла. Буш II демонстрирует уважение и одновременно обижает, Буш II определенно дипломатичнее.

Дипломатия - это сфера языка, формулировок и пустых фраз, намеков и постепенного сближения. Дипломатия, в первую очередь, - это риторика. Джордж Буш начал свою поездку по Европе с устранения разногласий между Соединенными Штатами и остальным миром. Он произносил такие слова, как `международный суд` и `Киото`. А государственный секретарь во всех речах и интервью теперь не устает повторять для народов планеты такие понятия, как `международное сообщество`, которыми пользуется Кофи Аннан (Kofi Annan). И везде она говорит о нулевом балансе.

В этом заключается ее послание. Нулевой баланс должен означать: если кто-то, например, Америка, выигрывает, то это не означает, что кто-то другой, скажем Европа, должен проиграть, - выиграть могут и выиграют все. Если они едины. Если мир является демократическим. Если этот мир решит снова последовать за Америкой.

Это продолжение того агитационного турне, которое Буш начал в феврале. Оно несколько конкретнее, и настолько же дружелюбнее. Кондолиза Райс летает на Boeing 757, с небольшой свитой: только 14 журналистов, советник, секретари, переводчик, стенографы, телохранители. Закулисных разговоров она не любит, все можно цитировать.

И все называют ее `Конди`, когда говорят о ней, и - `мадам секретарь` когда обращаются к ней. Переход на новую должность был для Конди безболезненным, поскольку она взяла с собой в министерство таких компетентных людей, как бывший советник Буша Карен Хьюз (Karen Hughes), и поскольку она быстро учится, говорят те, кто ее давно знает. Она - практик, не пророк, так как у нее нет идей, но есть планы. Она скрытный человек, говорит один из тех, кто близко знаком с ней, сфинкс, которого никто не знает, отличающийся холодностью, но очень одаренный. Кое-кто из людей, сопровождающих ее в поездках, говорит, что она упивается мировой властью, и многих, с кем ей приходится встречаться, Конди считает глупыми. Поэтому она никому не делегирует свои полномочия, сама держит руль и в какой-то мере излишне крепко.

Райс может выступать с докладами, но не с речами перед массами. В феврале она была вместе с Бушем с визитом в Германии, в Висбадене они встречались с военнослужащими. Сначала говорила Конди, но это был не ее мир. `У Америки самые великолепные военные в мире, - восклицала она, выступая в палатке. Но что не соответствовало этим словам, так это настроение. Оно разительно отличалось от слов. Солдаты ее не слушали, зевали: из-под ее черного пальто виднелась черная юбка, она была в кожаных сапогах до колен. Затем Райс сказала: `Теперь мне лучше уйти`, и появился Буш, мужик среди мужиков, и завел патриотическую речь.

Конлдолиза Райс не научена игре с массами, она научена быть выше их. Быть элитарной. Она выросла в Бирмингеме, в штате Алабама, в сравнительно утонченной обстановке, так как ее родители имели образование, но все равно в гетто: Бирмингем в шестидесятые годы был центром дискриминации. С самого начала родители говорили ей, что для того, чтобы иметь шанс, она должна быть лучше белых вдвойне. Когда Кондолизу в пять лет крестили, назвав ее музыкальным термином "con dolcezza" (сладкозвучно), мать хотела определить ее в школу, и когда ей это не удалось, она взяла отпуск на год и учила Конди сама.

Ребенок научился: дисциплине. Ребенок играл на фортепиано, и ребенок занимался фигурным катанием, ребенок говорил по-испански и по-французски. Когда ей исполнилось десять лет, семья поехала в отпуск в Вашингтон, и когда они стояли на Pennsylvania Avenue и смотрели на Белый дом, ребенок сказал: `Папа, передо мной из-за цвета кожи закрыты двери, но однажды я буду в этом доме`.

Конди перепрыгнула через первый и седьмой классы, а последний год в школе она училась параллельно с учебой на первом курсе колледжа. От карьеры пианистки она отказалась, когда почувствовала, что ей никогда не быть в Carnegie Hall, а затем в университете в Денвере она встретилась с Джозефом Корбелем (Josef Korbel), отцом Мадлен Олбрайт (Madeleine Albright), и тот стал учить ее политике. Она училась в Стэнфорде. Она влюбилась в футболиста, но незадолго до свадьбы они разошлись.

Всегда так, что об одиноких в политике много говорят, среди мужчин в том числе. Кондолиза Райс однажды сказала: "As I was just telling my husband ...". Она поправилась и заменила словечко `супруг`: `Как я сказала президенту. . .` Все засмеялись, поскольку знали, что завтра они идут с Бушем в фитнесс-клуб, что Буш доверяет ей, как никому другому в Белом доме.

Вечером она летит из Москвы в Литву. Четверг, было восемь утра, когда в гостинице `Ренессанс` в Вильнюсе репортеру вещательной компании Fox повезло затронуть в интервью тему, о которой не было предварительной договоренности. Розен (Rosen): `Многие люди посмотрят на Вас и скажут: эта женщина добилась исключительного статуса и исключительной власти. Это женщина, которая никогда не была замужем. . .`

Райс: `Я никогда не мыслила такими категориями. С моей точки зрения, то, что человек не замужем, это не означает, что он не хочет выйти замуж. И то, что со мной этого не случилось, не означает принципиального неприятия супружества, я также не думаю, что была слишком занята другими вещами. Я не считаю это альтернативой, я просто смотрю на это как на жизнь, так, как она складывается у меня. У меня очень наполненная жизнь`.

А затем она уходит. Сегодня на ней коричневый костюм, застегивающийся спереди по диагонали. Охрана ждет, она едет на вильнюсский форум, на заседание Совета НАТО. Дело в том, что Райс хочет заставить НАТО оказать помощь в Ираке, в Судане, в борьбе против террора, ей нужен новый, более сильный союз.

Взамен Америка хочет стать понежнее. Мягче. Америка хочет ставить вопросы и даже прислушиваться к ответам, Америка вполне может время от времени идти на компромиссы.

Кондолиза Райс предлагает это довольно откровенно. Ее партнеры по переговорам знают, что эта женщина была всегда заворожена властью: власть - самое важное в политике, речь идет о реализации своих собственных интересов, и для этого нужна власть, так она писала раньше; подобные идеи, такие, как `идея создания нации`, строительства слабых государств, она находила странными.

Но теперь нет. Теперь она хочет помочь людям в Белоруссии, `которые этого заслужили`, a в Вильнюсе во время ужина она заговаривает с коллегами о Судане, что, мол, НАТО должна быть готова к тому, что однажды Африканский союз попросит ее о помощи.

Райс однажды уже бывала в Вашингтоне, находилась там в течение двух лет, когда президентом был Джордж Буш-старший. Советник по национальной безопасности Брент Скоукрофт (Brent Scowcroft) услышал ее в Стэнфорде и сделал своим экспертом по России. Однажды Буш-старший сказал Михаилу Горбачеву: `Это госпожа Райс. Она учит меня тому, что я должен знать о России`. Горбачев ответил: `Я надеюсь, что она знает много`.

Райс уехала из Вашингтона, так как ей хотелось `жить`, а не быть рабом этих постоянных 16-часовых дней. Но связи остались, старый Буш познакомил ее с Бушем-молодым, они пошли на рыбалку, и, сидя в лодке, Конди, боящаяся воды, рассказала Джорджу Бушу о мире, который был ему чужд.

Так, она стала его советником по национальной безопасности и его министром иностранных дел. Кондолиза Райс живет в комплексе Watergate, в крыле Steinway, ее родители купили в свое время для нее жилье за 15000 долларов. У нее есть консультант, помогающий ей делать покупки, больше всего она любит покупать обувь. Она читает биографии отцов-основателей Америки. Играет на фортепиано, любит `фортепианный квинтет фа минор` Брамса (Brahms). Она изучает речи Малькольма Икса (Malcolm X) и почитает Мартина Лютера Кинга (Martin Luther King). Она понимает, что такая, как она, должна быть демократкой, но у нее есть для этого свои причины: демократы лишили ее отца права голосовать, республиканцы его зарегистрировали. А позднее она с презрением относилась к внешней политике Джимми Картера (Jimmy Carter) и восхищалась силой Рональда Рейгана (Ronald Reagan).

Европейские средства массовой информации с большим удовольствием рассказывают о кабинете Буша как о средоточии консервативных и одновременно религиозных поджигателей войны, но они, тем самым, видимо недооценивают Буша и, наверняка, Райс.

Разумеется, люди Буша допустили ошибку с вторжением в Ирак. Они думали, что смогут после событий 11 сентября расширить применение старой и признанной стратегии нападения на врага, готовящегося к войне, называемой `превентивным ударом`, начать превентивную войну против Ирака, который, возможно, может составлять угрозу, они думали, что мир поймет и последует за ними.

В начале четырехдневной поездки, когда Райс была в студии радиоканала `Эхо Москвы`, один радиослушатель задал вопрос, а не было ли свержение Хусейна (Saddam) ошибкой, и какое-то время в голосе министра можно было слышать оскорбленные чувства. `Конечно, нет, - сказала она, демонстрируя, что касается "of course not", полную определенность. - Саддам Хусейн был одним из самых жестоких диктаторов современности, - сказала она. - Это человек, у которого были камеры для изнасилования, который пытал людей. Он применил оружие массового уничтожения против своих собственных людей, своих соседей`.

Дело в том, что Джордж Буш и его Конди, разумеется, открыто свои ошибки не признают, но они настолько очевидны, что не могут оставаться незамеченными. С людьми из Государственного департамента, без диктофона, можно вполне свободно говорить о новом курсе.

Эти люди говорят, что война была правильной, и что они уверены, что процессы в Восточной Европе и в Израиле и выборы в Афганистане и в Ираке это подтверждают. Буш, конечно, в отличие от европейцев, хочет придать миру новый облик, а не управлять им, он больше не желает реагировать на события так, как это было после событий 11 сентября. Но его люди также понимают, что заблуждались, так как война в Ираке оказалась не по силам США и в кадровом, и в финансовом отношении. А так как Америка считается сегодня агрессором, то это, скорее, служит вызовом терроризму, а не победе над ним.

`Нужно научиться лучшим манерам. Плохая привычка путать власть с мудростью. Мускулы и мозги не одно и тоже`, сказал историк Льюис Гаддис (Lewis Gaddis) еще о Колине Пауэлле.

Но в Вашингтоне сидит много толковых людей, которые уже работают над новым курсом для новых выборов. Речь идет о второй глобализации - на этот раз глобализации интересов и действий, о создании некого АО `Демократия`. Люди Буша теперь не будут бороться с ООН, а намерены ее использовать. Они попытаются убедить как можно больше глав государств в том, что демократический мир отвечает их собственным экономическим интересам и интересам безопасности.

Именно поэтому сам президент и министры регулярно наведываются в Европу. Они хотят продемонстрировать, что признают и ЕС и НАТО, а также Россию, Ватикан и новые государства на Востоке. Именно поэтому Кондолиза Райс встречается в Вильнюсе с лидерами белорусской оппозицией и достаточно недипломатично называет Белоруссию `последней диктатурой в сердце Европы`, за которой `пристально наблюдают`.

Есть люди, быстро привыкшие к самой могущественной женщине в мире, т.к. голос новой Америки Буша был уже не так слышен. `Теперь с ее голосом снова станут считаться`, - говорит один немецкий дипломат.

Однако в Беларуси слова Райс произвели эффект разорвавшейся гранаты. Как заявил белорусский правитель Александр Лукашенко, в его стране не будет `цветных революций, навязываемых и финансируемых западными бандитами`. А председатель парламентской комиссии по национальной безопасности Николай Чернигец отметил: `Женщина, охваченная эйфорией власти - опасное существо, но мы не должны ее переоценить`.

Но за высказываниями обоих белорусских политиков просматривается не тот смысл, который они стремились в них вложить. Им не нравится, что приходится бояться женщины, - вот что скрывается за их словами.

Перевод: Иносми.ру
Минск, Белоруссия