7 мая — шесть лет, как Ульяна Григорьевна Захаренко ждет своего сына :: Хартыя'97 :: Навiны

За год до исчезновения экс-министра внутренних дел Юрия Захаренко мать потеряла другого сына, Володю, который умер. Ее муж, как и она сама, бывший фашистский узник, умер 27 лет назад. Накануне черной даты маму Юрия Захаренко, которая живет в Гомельской области, навестили мать пропавшего журналиста Дмитрия Завадского — Ольга Завадская, жена исчезнувшего политика Виктора Гончара — Зинаида Гончар, правозащитники и журналисты.

- У меня давление без конца падает до невозможного, — говорит Ульяна Григорьевна. — А другой раз подымается такое, что уже приступ. Тогда вызываю «скорую», приезжают, наколют. Говорят: «Еще чуть-чуть, у вас бы инфаркт был». У меня ноги совсем отказали ходить. А давление такое, что я могу выйти на улицу и упасть. Теперь я никуда не хожу, только за ворота на лавочку.

Жена Юрия Захаренко, дочери Юля и Лена и внук Кирилл получили политическое убежище в Германии.

- Звонят часто, — говорит Ульяна Григорьевна. — Плачут: «Бабушка, как мы вас хотим увидеть!». Говорю: «Может, увидите, а может и нет». А Кирилл: «Бабушка, я так хочу к вам — клубничку собирать».

Представитель семьи Захаренко Олег Волчек сообщил о подготовке уголовного процесса за границей.

- Этим будут заниматься юристы, у которых уже есть международная практика по исчезнувшим. И в частности, по Аргентине, — отметил Олег Волчек. — Они готовятся подать иск в связи с тем, что власти Беларуси не предпринимают никаких действий к розыску. Уголовный процесс будет вестись как по любому уголовному делу в связи с фактом насильственного похищения. Подключились не только серьезные юристы, но этот вопрос рассматривается и на политическом уровне.

Ульяна Григорьевна рассказала, что немецкие церкви начали сбор средств для оплаты расходов судебного процесса.

- Две церкви уже дали помощь большую для того, чтобы вести это следствие. А еще одна собирает, — сказала мать Захаренко. — Лена говорит, что им пообещали, что будут искать Юру. И очень, говорит, взялись, с великим желанием. В церкви народ собирается и помогает, чтобы перечислить деньги в суд и чтобы следствие вели. Будут вести. Взялись. Не может быть такого, чтобы людей побрали и где они делись? Надо суд чтобы был какой-то, осудить виновных. А то ни суда, ни правды. Мне самое главное, куда дели сыночка. Вот это и все. Это все виноват Лукашенко. Он все знает. Всех и скрывает. Того туда переводит, того туда.

Я все Лену и спрашиваю: «Лена, как там?». Говорит: «Бабушка, я думаю, что что-нибудь поможет. Нам помогают люди». Там объявляют, что надо помочь, что ищут отца, а помощи у семьи нет. На Беларусь они уже никак не надеются. И я думаю, что помогут.

По словам Ульяны Григорьевны, ее часто отведывают Юрины знакомые. «Один друг Юры, он с ним работал в МДВ, тоже приезжал. Тихенько, чтоб никто не знал. Потому что он же работает там и сейчас. Он и ночевал раз, — рассказала мать. — Мне кажется, что все это моя родня».

Ульяна Григорьевна повторяет, что сын был трудяга. И за плугом ходил, и дрова колол, и двор подметал. И как приедут домой сыновья, так стараются, чтобы ее руки подменить. И почистят в хлеву, и постелют.

- Они все умеют по хозяйству, все помогали, — говорит Ульяна Захаренко. — Они у меня простые хлопцы. А теперь никого нет. К Володе хоть на могилку схожу. Да я не хожу. А меня машиной если подвезут. А так я уже не дойду никуда. А Юры нет. Он мне все говорил: «Мама, чтобы ты столько жила, сколько я».

Это ж он приезжает, всегда постучит в окно. А я его стук уже знаю, что это Юра. Он: «Открывать двери не боишься?». Говорю: «Нет, у меня грошей нет, я не боюсь». Теперь не стучит. Погляжу на фотографии да плачу. Только слезы, слезы. И хочешь не плакать, но оно само плачется».

— Я надеюсь, что я Юру дождусь, — сказала нам на прощание 81-летняя мать генерала Захаренко. — Мне все думается, что он где-то есть. Может их куда позвонили. Я все думаю, что он где-то живой. Как это дождаться, узнать? Ведь это шесть лет не видеть света белого! Я теперь доживаю, мне уже мало осталось. Только я б хотела увидеть Юру. Больше мне ничего не надо. Если он на порог и я гляну на него, у меня сердце сразу разорвется. Я не выдержу. Сколько слез я выплакала. Сердца уже нет. А куда душу деть?
Минск, Белоруссия