Уволена из-за самодержавия :: Хартыя'97 :: Навiны

9 ноября 2004 года “Народная воля” рассказала об акции группы гомельчан, пришедшей на официальный октябрьский митинг с лозунгом “Долой самодержавие!”. Актуальность исторического лозунга, поднятого сразу после референдума, где президент элегантно завоевал право баллотироваться бессчетное количество раз, не могла не остаться непонятной. И вот на днях одна из участниц акции, младший научный сотрудник гомельского областного краеведческого музея Мария Богданович будет уволена. Приказ об этом подписал директор музея Александр Олейник.

— Мария, расскажите, как Вас увольняли?

— Меня вызвал директор и спросил, отказываюсь ли я от своей деятельности. Я ответила, нет, не откажусь. Он предложил мне уйти по собственному желанию. Я не согласилась. Тогда со словами “очень жаль” он подписал приказ о моем увольнении 25 мая за систематическое неисполнение служебных обязанностей.

— То есть за происшедшее с того митинга время Вас “подвели” под увольнение?

— Я принадлежу к команде депутата гомельского горсовета Юрия Глушакова, который также работает в музее. Я помогаю ему и как руководителю оргкомитета по созданию белорусского социального движения “Разам!”. Первое давление властей мы почувствовали еще в период избирательной кампании в парламент. Власть настолько боится независимых людей, что Глушакову даже не разрешили поучаствовать в выборах, по надуманному основанию сняв его кандидатуру. И когда 7 ноября наша команда вышла на митинг с лозунгом “Долой самодержавие!”, и был резонанс, и власти были очень раздражены, нам стало гораздо легче.

9 ноября, когда в “Народной воле” вышла заметка о нашей акции, мне позвонила замначальника управления культуры и потребовала объяснений. Я сказала, что объясняться не обязана, потому что вышла в личное время, на что имею право по Конституции. Тогда она мне напомнила, что я работаю в государственном учреждении и поэтому обязана блюсти государственную идеологию. Но я, вместо того чтобы забиться в угол, как мне предлагалось, ушла в отпуск и поехала в Украину, где проходили президентские выборы. 2 декабря я участвовала в пикете возле белорусского посольства в знак протеста, что Лукашенко поздравил с победой Януковича. Вернувшись домой, узнала, что готовится увольнение директора музея Константина Мищенко. Причем распускались слухи, что это происходит из-за меня и депутата Глушакова.

— А на самом деле?

— На самом деле Мищенко “уходили” тоже заранее, с весны готовя почву для этого. Нашу акцию с лозунгом использовали только как прикрытие истинной сути увольнения. А она обычна для белорусской бюрократии. Новый директор — надежный и проверенный друг — пришел к нам из облисполкома. Он сразу предупредил всех, что работникам музея недопустимо заниматься политической деятельностью. Нам с Глушаковым стало очевидно, что последует увольнение, потому что у нас и в мыслях не было прекращать нашу деятельность.

— Значит, все взыскания на вас накладывал новый директор?

— Именно так. 15 февраля, когда Юрий Глушаков и два его помощника, в том числе и я, подали заявку в горисполком на проведение митинга против повышения коммунальных платежей, меня вызвал директор. Он сообщил мне две новости, связь между которыми для меня очевидна. Во-первых, он сказал, что я не должна указывать в заявке свое место работы. Я возразила, потому что таково требование закона о массовых мероприятиях. На что он ответил: “Выкручивайтесь, как хотите”. Во-вторых, он заявил, что мне вынесено замечание за неполное использование рабочего времени.

28 февраля мне объявили выговор. Я узнала, что одна из сотрудниц музея будет собирать пожертвования наших работников в фонд мира, причем в рабочее время. Я сообщила директору, что если это произойдет, я немедленно напишу заявление в прокуратуру. Он, видимо, испугался, потому что сразу благотворительность была остановлена, но дал мне задание, никак не связанное с моими должностными обязанностями. Для его выполнения мне требовалась информация от заведующих отделами, которые мне не подчиняются. И я написала служебную директору, чтобы он обязал их помочь мне. Но в ответ Олейник объявил мне выговор за неисполнение распоряжения директора. Поводом для третьего взыскания стало якобы ненадлежащее выполнение мной квартального плана, а четвертое было объявлено за невыполненное задание по командировке, хотя устно мне было сказано, что все отлично.

— Что Вы планируете делать дальше?

— Я буду судиться за восстановление на работе. Если те, кто выполнял чужую волю, думают, что написал телегу или приказ об увольнении и свободен, то они ошибаются. Я буду ходить по судам, и они тоже будут.

Обидно за коллектив, потому что он показал, что не может сопротивляться: никто не защитил прежнего директора, хотя все его уважали и ценили, никто не заступается и за нас с Глушаковым. У Юрия, кстати, уже три взыскания.

Я уверена, все понимают, что мое дело надуманное. У прежней администрации ко мне не было никаких претензий. Новая дирекция не нашла ни одной бумаги, которая бы меня компрометировала. У меня 4 письменные благодарности от посетителей музея за интересные экскурсии. Так что мое увольнение произошло по политическим мотивам.

— Вы не жалеете, что все так случилось?

— Наоборот, это тот случай в моей жизни, когда я собой горжусь. Я доказала себе, что я не “масса”, а гражданин своей страны. А быть гражданином для человека — это самое главное.

Белоруссия