Валерий Щукин: «Вся сила - в бороде» :: Хартыя'97 :: Навiны

…Очень хотелось пополнить свой скудный багаж знаний опытом и теорией прошлого. Ради этого пришлось наведаться в кладезь мудрости - библиотеку. Получив на руки две книги - одну зеленую, а другую толстую, приземлился среди озадаченных чтением посетителей интеллектуального заведения. Напротив сидел человек, мудрость которого была налицо: седая борода выдавала в читателе большого специалиста в области прав человека - Валерия Щукина.

Не прошло и недели с того дня, как известный активист оппозиции был оправдан гуманным белорусским судом. Бывшего депутата в очередной раз судили за участие в уличной акции. Оправдательный приговор суда Щукин воспринял «с удовлетворением»: «Думаю, что они не захотели скандала, связанного с именем одного из бывших руководителей нашей страны, с портретом которого я был задержан милицией».

Мой седобородый собеседник неторопливо листал книгу по истории Беларуси со словами: «Я солдат. Я не умею сажать картошку, но я умею воевать, ничего другого я делать не умею. Я отслужил 20 лет и не имею права молчать. Кто будет порядок в стране наводить? Что, Буш приедет порядок наводить?». Пометив что-то в блокноте, Щукин продолжил рассуждения на армейскую тематику: «Умение воевать - это ведь не только стрелять хорошо. Главное - не отступать. Ну, подумаешь, прут на меня две шеренги ОМОНа, ну и что? Я могу один пойти на эту стену». Оценивая белорусский потенциал, Щукин расплывается в комплиментах нашим соотечественникам: «Белорусский народ - хороший, толерантный народ. Мы же не чеченцы, которые сразу хватаются за тесаки и автоматы».

Человек, которого некоторые считают оплотом белорусской демократии, называет себя «беспартийным коммунистом, человеком коммунистических убеждений». «Моя борода символична, - признается Щукин, - в первый раз я отрастил ее в 1967г., на корабле. Тогда она была черная и как у Дзержинского. Меня заставляли ее сбрить, но я упирался. Помните, как у старика Хоттабыча? Вся его сила была в бороде. А когда я три месяца сидел, в тюрьме тоже решили, что вся моя сила в бороде, дали указание и сбрили ее, чтобы унизить».

Капитан второго ранга Щукин во время службы в армии не устраивал бунтов на корабле, но стал бунтарем на суше: «Я всегда был упрямым, всегда бунтовал. Форма сопротивления может быть разная. Самое элементарное - это оккупационная забастовка. Заходишь к начальнику в кабинет и сидишь до тех пор, пока он не решит твой вопрос. А не пустили в кабинет - садись в коридоре. Рано или поздно они сдадутся». «В нашей стране нужно использовать забастовку по-итальянски, - считает Щукин. - Это когда люди начинают делать все строго по закону и по инструкции. Тогда ты завалишь любое дело! Я так в армии делал. Когда мне давали делать что-то заведомо незаконное, я начинал развивать бурную деятельность. Все видели, что Щукин работает, но при этом все понимали, что дело будет завалено, причем абсолютно по закону».

Перелистывая страницы исторической книги, Щукин слегка треплет себя за бороду, говорит: «Последнее, что я прочитал - это про Тарзана. Я нашел в нем родственную душу, в том смысле, что этот дикарь-мальчик, ничего не понимая, ничего не зная, самостоятельно пытался во всем разобраться. Он сидел часами, изучал все, как и я».

В последнее время бывший депутат ВС 13-го созыва активно занимается правозащитной деятельностью: «В отличие от студента, который учит кодекс, чтобы зачет спихнуть, я учу себя защищать по-настоящему, потому что для меня это вопрос свободы. Я как правозащитник помогаю только тем, кто борется. Остальных я посылаю подальше. Как-то обратилась ко мне бабка старая: помоги, ворвались в дом, навели беспорядок. Я говорю: топор есть? Так чего ж ты им не огрела? Не можешь топором - швабру возьми. Ты хотя бы в морду ему плюнь, потом звони мне, вот тогда я буду помогать и защищать человека. А еще не люблю, когда говорят: у меня дети, я не могу. Я сразу же взрываюсь: а у меня что, детей нету, у меня что, внуков нету? А если ты чего-то боишься, то просто сиди и молчи в тряпочку».

Щукина по праву считают «завсегдатаем оппозиционных вечеринок, специалистом тюремно-политической жизни и абсолютным чемпионом по количеству отсидок», хотя сам он думает иначе: «Я просто обязан сопротивляться. Кто-то же должен это делать. Нужно учить других своим примером, как в армии: подошел к спортивному снаряду со словами «делай как я» и вперед».

«У меня семеро внуков, они все разные: кому-то нравится со мной ходить на митинги, кому-то - нет. С моей старшей внучкой мы лезем в самую гущу, а с внуком-шестиклассником не очень получается. Нас как даванули разок, так внук аж бедный…» Солдат Щукин к своим внукам относится по-армейски: «Революцию делают не семидесятилетние. Революцию делают молодые, а это чьи-то дети, чьи-то внуки. И меня никто не упрекнет ни в чем, когда я иду на улицу вместе со своим собственным внуком. Ведь тогда у меня есть полное право призывать выходить и других людей. В этом смысле я очень уважаю Сталина, дети которого не сидели в штабе, они воевали. Поэтому и поступаю по-сталински. Как хотите меня осуждайте, но я не приемлю другого».

Разменяв седьмой десяток, Щукин не выглядит старым, но признается, что «я воевал до 60 добросовестно, а теперь нужно себя беречь. Хотя своим поведением я воспитываю людей, показываю, как надо жить и бороться».
Минск, Белоруссия