Александр Васильев: «Включаюсь в борьбу» :: Хартыя'97 :: Навiны

Белорусский политзаключенный Александр Васильев – на свободе. Отсидев 10 месяцев по обвинению в клевете на Александра Лукашенко, лидер гродненских предпринимателей намерен продолжать свою борьбу за свободу и демократию в родной стране. Его не сломили ни «стаканы», в которых набивалось по 20 человек и «нельзя было дышать», ни добытые из бракованного кабеля 28 килограмм меди и его больное сердце, слава Богу, выдержало. Освобождение Васильева было абсолютно неожиданно, как неожиданны другие события последних дней. Накануне годовщины исчезновения Дмитрия Завадского Лукашенко снял с должности министра Юрия Сивакова – одного из подозреваемых в причастности к его похищению. Возможно, здесь и там свою роль сыграла последняя жесткая резолюция Европейского Парламента. О 10 месяцах жизни в неволе в эксклюзивном интервью пресс-центру Хартии’97 рассказывает сам политзаключенный.

-- Александр Александрович, как вы прожили эти 10 месяцев в колонии? Насколько суровым было это испытание?

--- Да, 10 месяцев день в день. Почти два месяца в гродненской тюрьме, потом в пересыльной Барановичской, полгода в Оршанской колонии, с 30 марта в республиканской тюремной больнице, с 21 июня по вчерашний день в минской исправительной колонии. Испытание, конечно, мне жизнь сильное подбросила. Особенно запомнилась гродненская тюрьма – там в «отстойник» или «стакан», очень маленькое помещение, набивают человек 20. Присесть нельзя, стоишь так несколько часов, задыхаешься… Это страшно.

В Оршанской колонии вообще -- скотские условия. Воду давали по утрам на 10 минут – не помыться , ни побриться, столовая – свинарник лучше… В гродненской тюрьме в камеру набивали по 30-36 человек. В минской колонии порядка побольше – но тюрьма есть тюрьма. Проблема есть и там – нарушают правила, которые сами и устанавливают.

Но морально я не сломлен. Настроен только бороться. Когда отпускали, говорили: «Попадешься еще раз – закроем на строгий режим». Ну и пускай закрывают – я уже не отступлюсь.

-- Ваш друг и коллега Валерий Левоневский в письмах домой из Ивацевичской колонии постоянно сообщает о прессинге со стороны властей. Как обращались с вами?

-- Я когда в Оршанскую колонию прибыл, мне сразу же вменили под надуманным предлогом сначала одно нарушение, потом второе. Это у них отработанная схема. Чтобы держать человека под контролем, чтобы не попал под условно-досрочное освобождение. Ведь знали же, что мне здоровье не позволяет даже стоять подолгу, что у меня ограничение на труд, а все равно отправляли на самые тяжелые участки. Потому что начальник Оршанской колонии, полковник Лукашевич лично дал указание не освобождать от тяжелой работы, наоборот – загружать. Мне рассказывали, как он кричал на своих подчиненных: «Вы знаете, за что он сидит?! Он президента оскорбил!!!».

Я за время прохождения в колонии начистил 28 килограмм меди. Как это происходит? В страшно душное, тесное, смрадное помещение напихивают людей и заставляют их чистить бракованный кабель. Это рабский труд, я вам скажу. Дышать нечем, стоять тяжело, все тело ноет… По рассказам заключенных, в 2001-2002 годах в этом корпусе произошло массовое заражение туберкулезом. При мне в марте двоих увезли зараженных. На полгода парней всего посадили – а здоровье угробили. Все это, конечно, тщательно скрывается.

-- Насколько серьезно пошатнулось ваше здоровье?

-- Проблема главная была с давлением, почти три месяца пролежал в республиканской тюремной больнице – тахикардия. Ведь жизнь за решеткой – сплошной нервный стресс. То обыск, то шмон – какие тут могут быть нервы? Кругом сплошное издевательство. Но в больнице немного подлечили – чувствую себя пока неплохо.

-- Говорят, вы видели в Оршанской колонии Михаила Маринича?

-- Да я его там видел, даже смог немного поговорить. Очень его поддерживаю. Случай с ним произошел там, конечно, страшный. Когда он приехал – лекарства у него отобрали, в результате давление подскочило -- инсульт… Он лежал, подняться не мог, а начальник колонии, полковник Лукашевич лично давал команду не давать ему лекарств. Видимо, они хотели его уморить и списать. Для них же ничего не стоит – списать человека.

-- Пока вы были в колонии в стране прошел референдум о продлении полномочий Лукашенко, значительно увеличилось число политзаключенных, растет международная изоляция. Как вам сегодняшняя Беларусь?

-- Да уж. За это время правительство загнало страну в еще большую изоляцию. Конечно, я всегда был против третьего строка Лукашенко. На митинге, за который я сидел, были лозунги против этого срока. Но сейчас я как никогда понимаю, как важна в сегодняшней Беларуси солидарность. Я ведь за решеткой очень чувствовал вашу поддержку. Спасибо вам за то, что писали обо мне, то, что вы делаете -- это очень, очень важно. И теперь я буду делать все, чтобы облегчить судьбу тех, кто пока за решеткой – Маринича, Левоневского, Скребца…. Это очень важно -- солидарность.

-- Чем намерены сейчас заняться?

-- Включаюсь в борьбу.
Минск, Белоруссия