Оператора не простили за резкость :: Хартыя'97 :: Навiны

Дима Завадский исчез 7 июля 2000 года — через год после нескольких страшных похищений людей посреди вполне мирного на первый взгляд Минска. (Впрочем, только на первый, потому что война — это не обязательно стрельба и люди в форме, война — это убитые и пропавшие без вести.) Именно потому, что год прошел, исчезновение Завадского не сразу связали с теми, предыдущими. Там — понятно, враги Лукашенко, политики-харизматики, будущие лидеры Беларуси и мрачные могильщики режима. Здесь — оператор российского телеканала, скромный «глаз» эпохи.

Пессимисты все поняли сразу. «Господи, ну зачем им Димка? Пусть они отдадут хотя бы его!» — захлебывался в трубке рыдающий голос моей коллеги вечером 7 июля. Кто такие «они» — с некоторых пор понятно каждому жителю Беларуси, как в тридцатые было понятно всему советскому народу. «Да перестань, — отвечала я. — Может, его не похитили? Может, уехал на рыбалку?».

Версия провалилась сразу: на стоянке аэропорта «Минск-2», куда Дмитрий Завадский ехал встречать своего коллегу Павла Шеремета, нашелся его автомобиль. Аккуратно закрытый, со стертыми отпечатками пальцев. Похищение оказалось реальностью.

О том, что Дмитрий Завадский — большой любитель рыбалки да еще и в одиночестве, знали все. И свести с ним счеты где-нибудь в лесу или на реке не составляло труда. Главное, никто бы не хватился еще несколько дней. Значит, задача была иной: громкое преступление, о котором заговорили бы все и сразу. Было ясно, что журналист Шеремет начнет искать не приехавшего в аэропорт Завадского сразу. Так и случилось.

Вот только заговорили чуть позже. Потому что сначала было потрясенное молчание, а уж потом — слово.

Журналистов в Беларуси до тех пор не убивали — те самые «они», о которых кричала в трубку моя коллега, были слишком увлечены зачисткой политического пространства. С исчезновением Димы смерть подошла вплотную и к репортерам, став осязаемой.

Дело Завадского — единственное из всех похищений, которое было доведено до суда. В его убийстве обвинили двух офицеров спецподразделения МВД «Алмаз», курсанта Академии МВД и примкнувшего к ним трижды судимого гражданского. Эти люди обвинялись во многих убийствах и грабежах. Главарь банды, офицер Валерий Игнатович, незадолго до того получивший российское гражданство и планировавший купить квартиру почему-то в Моздоке, был осужден пожизненно. Виновным себя не признал. Родные Завадского — тоже. Они справедливо заподозрили, что на тех, кому все равно сидеть до конца времен за многочисленные убийства, без всякого ущерба для правосудия вполне можно «повесить» и еще одно. Но суд был непреклонен.

Впрочем, один-единственный раз в жизни пути офицера-убийцы Валерия Игнатовича и оператора ОРТ Дмитрия Завадского все же пересеклись. В Чечне. За полгода до Диминого похищения. 2 января 2000 года по российским телеканалам прошла информация о задержании на одном из блокпостов в Чечне человека славянской внешности, который, похоже, шел с «противоположной» стороны.

В тот день спецподразделение «Алмаз» праздновало очередную годовщину своего создания. Говорят, кому-то из командиров позвонили на мобильный: «Вашего Игнатовича в Чечне задержали!». А в конце января вернувшийся к тому времени из командировки в Чечню Дмитрий Завадский рассказывал в интервью «Белорусской деловой газете» об этой истории. Для следствия и суда этого оказалось достаточно. Но не для близких, друзей и коллег Димы.

Журналисты вели собственное расследование. Было очевидно, что глаз Диминой камеры зафиксировал нечто такое, за что убивают. Но когда? В середине девяностых, когда работал на белорусском телевидении и был «паркетным» оператором Лукашенко? Или позже, уже на ОРТ? Или все-таки Игнатовича? А может, Игнатович был курьером, посыльным, представителем неких более серьезных людей?

О том, что лично Виктор Шейман (ныне — глава администрации Лукашенко, в прошлом — генпрокурор без юридического образования, во время похищений людей — секретарь Совбеза, единственное доверенное лицо Александра Лукашенко, обвиняемый международным сообществом в организации белорусского «эскадрона смерти», персона нон грата в Евросоюзе и США) мог курировать поставки оружия из Беларуси в Чечню, в то время говорили уже почти открыто.

И если после похищений Юрия Захаренко, Виктора Гончара и Анатолия Красовского Лукашенко шипел по телевизору, что все они давно за границей и нечего тут убиваться, делать из них героев, то после исчезновения Дмитрия он впал в истерику. «Найдите мне Диму! Немедленно!». И почти плакал. То ли очень хороший спектакль, то ли убийство Димы действительно не было согласовано с высшим должностным лицом.

Хотя, с другой стороны, в 1997 году, когда любимый телеоператор Лукашенко Дмитрий Завадский был арестован вместе с Павлом Шереметом за репортаж о дырах в белорусско-литовской границе (официально — по обвинению в незаконном переходе государственной границы), Александр Григорьевич промолчал. Дима был осужден и приговорен к полутора годам лишения свободы условно — после того как некоторое время провел в СИЗО без всяких условностей. Павел Шеремет был приговорен к двум годам условно и уехал в Москву.

Дима Завадский оставался за кадром, как это всегда бывает с операторами. Они — по ту сторону камеры, и героями становятся корреспонденты. Увы, это и есть «телевизионные будни». Героями корреспондентов делают операторы. Корреспонденты выходят в эфир под дождем из железа, и редко кто-нибудь задумывается о том, что все их слова не стоят ничего, если рядом нет оператора с твердой рукой и жестким прищуренным глазом. И что оператор при герое-корреспонденте — трижды герой. Потому что мы привыкли верить собственным глазам. И наши усталые и повидавшие много всякого дерьма глаза может убедить только «картинка».

Несколько месяцев назад недалеко от райцентра Крупки были найдены захоронения неопознанных тел. Валерий Игнатович — из Крупок, и представитель потерпевших (матери Завадского Ольги и жены Светланы) Гарри Погоняйло написал запрос в городскую прокуратуру. Он просил установить, нет ли среди неопознанных трупов Дмитрия. Ответа из прокуратуры нет уже три месяца…

И в самом деле, зачем вообще отвечать? Игнатович и его сообщники получили свои сроки. Копать землю вокруг райцентра Крупки — дело неблагодарное. Всякое можно найти и добавить проблем.

Но почему-то совсем недавно расследование по делу Завадского было возобновлено. Казалось бы, зачем, если преступники найдены и сидят в тюрьме? Да очень просто: следствие возобновили именно тогда, когда в Украине объявили о раскрытии убийства Георгия Гонгадзе. Как-то совсем оказалось понятно, что журналистов убивать нельзя. Мертвыми они становятся еще опаснее — настолько, насколько вообще может быть опасной правда. И оттуда начинают мстить. И если Кучма был причастен к убийству Гонгадзе, то мертвый Гонгадзе добил режим Кучмы. Точно так же режим Лукашенко может быть уничтожен простой правдой о похищении Завадского.

Я ничего не знаю про тот свет. Могут ли там встретиться люди, которые когда-то были вместе, а потом расстались? Можно ли там встретить того, кто жил сотни лет назад, — например, Шекспира? Есть ли там сигареты? Да и есть ли он вообще, тот свет? Скорее всего, нет ничего потом, и тот свет — лишь утешение, придуманное кем-то когда-то, но когда и кем, уже никто и не упомнит. А впрочем, не знаю. Я твердо знаю только то, что на этом свете вот уже пять лет страшно не хватает Дмитрия Завадского.

И еще — я надеюсь, что в моей стране все-таки произойдут перемены. И тогда нам всем очень бы пригодился прищуренный глаз Диминой телекамеры, безжалостный и точный, как оптический прицел.
Минск, Белоруссия