Существует ли политическая цензура в кино? :: Хартыя'97 :: Навiны

В беседе с корреспондентом “Народной воли” начальник Государственного регистра киновидеофильмов и киновидеопрограмм Министерства культуры Республики Беларусь Юрий Цветков утверждал: “Сразу хочу уточнить, что Государственный регистр киновидеофильмов и киновидеопрограмм не осуществляет цензуры и тем более цензуры политической. В своей работе мы руководствуемся моральными критериями, следим за тем, чтобы на белорусский экран не попадала продукция, представляющая угрозу нравственному здоровью общества...” (“По ту сторону экрана”, “Народная воля”, 4 февраля 2005 г.). Действительно, официальным органом цензуры Госрегистр не является, поскольку существует ст.33 Конституции Республики Беларусь, в которой сказано, что цензура не допускается. Вместе с тем...

Сначала о статусе Госрегистра. Это учреждение было создано в 1992 году для регулирования киновидеопроизводства на территории Беларуси (оформления лицензий и выдачи прокатных удостоверений), возрастной классификации киновидеопродукции (от грифа “для самых маленьких” до “зрителям с 18 лет”) и контроля за показом и продажей аудиовизуальной продукции на всех носителях (вместе с соответствующими структурами МВД). Реальная действительность очень быстро поставила проблему: как быть с порно-садистской видеопродукцией, подпольно поступающей в торговые точки? Первым барьером стала общественная группа специалистов-экспертов при Госрегистре, которая осуществляла и осуществляет то, что можно назвать моральной цензурой. Она обосновывает рекомендации для Республиканской экспертной комиссии (РЭК) при Министерстве культуры, которые и служат основанием для запрета.

Нужна ли моральная цензура? Как убеждена бывший эксперт Госрегистра, нужна.

В списке запрещенных 50 фильмов (до 2004 г.) в основном содержатся видеоленты, годящиеся разве что для секс-шопов и определенной категории зрителей, для которой доставляет удовольствие смакование кровавой экзекуции, причем демонстрируемой в изобилии, детально, с изощренным применением огнестрельных и холодных видов оружия и подручных бытовых средств. Художественный уровень подавляющего большинства этих лент невысокий.

В упомянутом перечне имеются лишь два высокопрофессиональных фильма, в которых, с моей точки зрения, насилие оправдано. Имею в виду видеовариант фильма “Доберман” Яна Кунена и прокатный фильм “Необратимость” Гаспара Ноэ (оба — Франция). В первом показана банда молодых парней, которую преследуют полицейские — обе стороны жестокость оплачивают жестокостью, что и стало главной темой фильма. Во втором фильме (о жестокой мести за надругательство и потерю семьи) есть девятиминутный эпизод сексуального насилия, после которого несколько сотен зрителей в Канне покинули кинозал. Обсуждение этих фильмов экспертами Госрегистра сопровождалось дискуссией, взвешиванием аргументов “за” и “против”, и лишь после дебатов большинство склонилось к рекомендации “запретить показ”.

В минувшем году возник аналогичный случай с бразильским фильмом “Город Бога” Фернанду Мейреллиша (Бразилия—Франция—США, запланированном для показа в Минске в рамках “КИНОформата 4х4". Это жестокий фильм, на высоком накале изображающий социальные язвы Бразилии и, прежде всего, воспроизводство из поколения в поколение преступных группировок. Однако в авторской позиции ощущается сострадание к молодым, обреченным жить в нечеловеческих условиях и пополнять преступную среду. А в целом ”Город Бога" является фильмом высокого художественного уровня, что и отмечено рядом престижных призов, среди которых “Приз публики” международного кинофестиваля в Лос-Анджелесе, премия Британской киноакадемии “за лучший иностранный фильм”, четыре номинации на “Оскар” (2003 г.) и другие (фильм имеет более пятнадцати различных поощрений).

Так что утверждение Ю.Цветкова (цитирую: “Наш зритель ничего не потеряет, если не посмотрит, к примеру, по-своему выразительный американско-бразильский фильм из жизни наркоманов ”Город Бога") не совпадает с высокой международной оценкой картины. Запрещена она по указанию Министерства культуры, хотя часть экспертов Госрегистра склонялась к выдаче разрешения с ограниченным показом (т.е. классифицировать четырьмя звездочками, что означает “только вечерние киносеансы” или “только для взрослых).

Веду к тому, что начиная с 2004 года зона запретов расширилась. Для усиления контроля в экспертную группу ввели представителя Министерства культуры. Госрегистр по существу стал идеологическим блокпостом, руководство которого по указанию чиновников разных рангов из Министерства культуры обязано отслеживать “крамолу” и отказывать создателям и прокатчикам в выдаче разрешительных удостоверений. То, что пока таких случаев несколько, — не меняет сути. Есть прецеденты и видна тенденция.

“Народная воля” уже писала об этом, но все равно процитирую формулировку запрета документального видеофильма “Дорога домой... Реквием” (автор сценария И.Письменная, режиссер Н.Динов):

“...Представленный фильм посвящен воспоминаниям о писателе-фронтовике Василе Быкове, чье творчество по военной теме почти полностью экранизировано. Однако в представленном фильме не рассказывается о Василе Быкове, а сам фильм может оказать отрицательное воздействие на морально-этические основы жизни белорусского народа” (письмо подписано Ю.Цветковым и выдано создателям 7 апреля 2004 г. за № 118/01-06).

Неопределенность мотивировки выдает два обстоятельства: во-первых, нет нормативно-правовых актов, на которые можно сослаться; а во-вторых, под видом моральной цензуры осуществляется цензура политического толка, ибо абсолютно ничего аморального в фильме нет. Говорю об этом со всей ответственностью профессионального критика. В-третьих, Юрий Николаевич и сам, видимо, не заметил, как злоупотребил своими служебными полномочиями — указал авторам, о чем они должны снимать кино (“в представленном фильме не рассказывается о Василе Быкове”). И вообще — от этого словесного изгиляния несет таким агитпроповским нафталином, что неловко обо всем этом рассуждать.

Процитирую старый документ, датированный 25 августа 1970 г. Он отослан в ЦК КП Белоруссии руководителем Главного управления по охране государственных тайн в печати: “Главное управление высказало свои замечания редакции и возразило против опубликования в журнале ”Полымя" без доработки повести В.Быкова “Круглянский мост”... Повесть никак не вселяла в читателя уверенность в правильном, справедливом решении судьбы героя со стороны командования отряда, в частности, его комиссара. Преподанная автором ситуация приводит читателя к заключению: зло так и остается безнаказанным, страдает невинный человек — такова уж жизнь и ничего в ней не изменишь..." (№ 05480).

Жив запретный курилка с его указующим перстом! Только в советское время партийные чиновники пытались уложить В.Быкова в свое догматическое ложе, а у нынешних чиновников от культуры проявились как наследственные, так и приобретенные цензурные заморочки. Мне не известна точная причина запрета, но могу предположить одну из них: запретили, потому что в фильме сняты друзья Василя Быкова, литераторы из “черного списка”, являющиеся совестью белорусской интеллигенции — Рыгор Барадулин, Анатолий Вертинский, Геннадий Буравкин, Валентин Тарас.

А вот как формулирует Ю.Цветков запрет другого фильма:

“Республиканское учреждение ”Государственный регистр киновидеофильмов и киновидеопрограмм сообщает, что действие Государственного прокатного удостоверения №215 от 26 августа 2003 г. на полнометражный художественный фильм “Оккупация. Мистерии” (режиссер А.Кудиненко) приостановлено. Трактовка партизанского движения в этом фильме противоречит истинной правде, может оскорбить чувства ветеранов войны и оказать негативное влияние на воспитание подрастающего поколения" (письмо от 31.03.2004, №10301-06).

Особенно впечатляет “истинная правда”, которой владеют исключительно чиновники. (Кстати, обе картины сняты не в государственном секторе, а на частных студиях.)

В 1985 г. по указанию руководства отдела культуры ЦК КПБ была организована кампания по дискредитации художественного фильма “Иди и смотри” (“Мосфильм”—"Беларусьфильм"), поставленного Элемом Климовым по произведениям Алеся Адамовича. Привлечение ветеранов Великой Отечественной войны должно было выразить “гнев общественности” против фильма, в котором “не так” изображены фашистская оккупация и партизанское движение.

В ту пору это не получилось из-за огромного общественного резонанса фильма на Московском международном кинофестивале. Потом картина с триумфом шла в Европе, в Германии в том числе. “Так вот что вы делали в войну на оккупированных землях и столько лет скрывали!” — это и подобные обвинения кричали на дискуссиях внуки бывших эсэсовцев. Так что истинная правда внутри искусства, и она проявится, какое бы вето на нее ни накладывали.

Запретная мания ширится. В минувшем году повышенное внимание проявилось к фильмам, в которых появляется фигура Гитлера. Запрету подверглась продажа видеокассеты с американским телефильмом “Гитлер. Восхождение дьявола”. Цитирую Ю.Цветкова в упомянутом интервью в “Народной воле”: “Особо скажу о фильме Кристиана Дюгея (США) ”Гитлер. Восхождение дьявола". Раньше этот режиссер ставил низкопробную фантастику и вот решил попробовать себя в биографическом жанре. Причина недопуска на наш экран — откровенный антисемитизм".

Не знаю, что именно имеет в виду Юрий Николаевич, говоря об антисемитизме этой картины. В первой серии молодой Адольф Шикльгрубер возмущен тем, что его рисунки не покупают из-за евреев. Во второй серии нацисты организуют общественные акции против евреев, погромы и идут во главе с Гитлером по трупам всех, объявленных врагами нации.

В США “Гитлер. Восхождение дьявола” был выдвинут на соискание премии “Эмми” (телевизионный аналог “Оскара”) в семи номинациях. Получил, правда, две не в основных категориях. Титулован высокой наградой в Канаде.

Вопрос Юрию Николаевичу: неужто антисемитский фильм поднят столь высоко там, где сотни тысяч глаз следят за политкорректностью?

По моему разумению, это реалистичный фильм о том, как в Германии, униженной поражением в Первой мировой войне, была создана общественная атмосфера для возвышения амбициозной личности; о том, как под воздействием страха и равнодушия политические институты и различные социальные слои сдавали Гитлеру одну позицию за другой. В конце картины приводится статистика зла, сотворенного фюрером: 50 миллионов убитых во Второй мировой войне, из них — 6 миллионов евреев.

Подытожу свои высказывания. Наша идеологическая служба высшего звена может спать спокойно. Недреманным ведомственным оком охвачены все зоны в сфере кино и видео: негосударственное киновидеопроизводство (в государственном киносекторе ни одна необщупанная “мышь” не проскочит — ее отловят на стадии синопсиса), кинопрокат и сектор продаж видеокассет и дисков.

Мне возразят: подумаешь, запретили один-другой фильм — делов-то.

А я отвечу: советская цензура в культуре начиналась с отдельных произведений. А потом появился такой гигантский список на уничтожение, что когда мы с ним ознакомились, то меня и моих коллег словно пронзило током.

Вот факты. В 1938 г. издан документ “Приказы Уполномоченного СНК СССР и Начальника Главлита РСФСР №№ 171, 172" с грифом ”Не подлежит разглашению". В нем перечислено около четырехсот художественных и научных (в их число вошли также словари и учебники) произведений белорусских авторов, подлежащих уничтожению. Против сорока девяти разрядкой подчеркнуто: в с е к н и г и.

Перечислю некоторых авторов, возвращенных за прошедшие пятнадцать лет: Франтишек Алехнович, Максим Горецкий, Тишка Гартный (Жилунович), Михась Зарецкий, Михась Чарот и многие другие. Этот список — не только мартиролог преступно уничтоженных деятелей литературы (М.Чарот был автором сценария первого белорусского фильма “Лесная быль”), но и огромная черная дыра, свидетельствующая об отлучении нации от ее духовной культуры. Последствия той репрессивной политики ощутимы до сих пор.

Так что, ждать, когда запреты примут массовый характер?
Минск, Белоруссия