Каста неприкасаемых :: Хартыя'97 :: Навiны

Как любит говорить один из белорусских олигархов, Минск — город маленький: пару тысяч человек, а остальные работают на заводах. Потому эта история в свое время наделала много шума и в минской милиции, и в столичном бомонде. В среду слушания по этому необычному делу начинаются в Центральном суде Минска.

Елена — дочь состоятельных родителей, признанная минская красавица. Кирилл в прошлом милиционер, а ныне — бизнесмен. Их роман развивался красиво, стремительно и, казалось, с однозначной семейной перспективой. Перед новым годом Кирилл предложил Елене сделать ремонт в ее квартире, сам нашел мастера, сам договорился с ним. Когда у Елены сломалась ее машина, в порыве нежной заботы предложил ей поездить на шикарной “Ниссан-Премьере” — ему, хозяину компании по прокату автомобилей, оказалось несложно решить такую простенькую бытовую проблему. А потом, в самый канун праздников, Кирилл пропал...

— Я не могла до него дозвониться, спрашивала у наших общих знакомых, но они говорили, что тоже не могут его найти, — рассказывает Елена. — Наконец я решила, что ему все равно придется приехать за своей машиной, тогда все и выясним.

...Новый год начинался как-то скомканно, даже мастер, делавший ремонт и клятвенно обещавший уже 1 января продолжить работы, куда-то исчез. Не объявился он ни второго, ни третьего января... Елена даже не могла узнать, что случилось, поскольку знала только его имя — Миша — все остальные вопросы с ним решал Кирилл. Наконец 5 января раздался телефонный звонок. Голос был незнакомый.

— Здравствуйте, я от Миши.

— А где он сам?

— Его “закрыли”.

“Ну вот, теперь и квартира будет стоять развороченной”, — промелькнуло в голове Елены. Она в это время уже собиралась уходить, звонок застал ее практически на пороге.

— Что вы хотите?

— Посмотреть, на какой стадии ваш ремонт, какие инструменты мне брать.

— Я с Мишей не договаривалась и вообще вопросы ремонта не решаю, звоните человеку, который его нанимал.

Мужчина стал говорить, что он не минчанин, что приехал специально, что замерз, что зайдет всего на пять минут и Елену не задержит...

Вскоре Елена услышала стук в окно (она снимала квартиру на первом этаже). “Странно, когда это Миша показал ему мои окна”, — мысль промелькнула, но не насторожила, и Елена пошла открывать дверь. На пороге стояли двое. Когда Елена увидела руку, накачанную вазелином, ее охватил панический ужас. И дальше были почти сутки кошмара.

Елена дважды пыталась использовать шанс вырваться или позвать на помощь. Но оба раза так и не смогла это сделать.

Ближе к вечеру она начала убеждать своих “тюремщиков”, что ей нужно забрать из детского сада сына.

— “Твоему сыну будет лучше, если его заберет кто-то другой, — наконец посоветовал один из непрошенных гостей.

— Можно, я позвоню няне?

Однако она так и не смогла сказать няне, что с ней случилось, — “тюремщики” находились рядом и вслушивались в каждое ее слово. “Я боялась, что они просто убьют меня”.

Когда вопрос с няней был улажен, один из “гостей” ушел в магазин за водкой, но вернулся очень быстро. Елена поняла, что у нее может быть второй шанс. “В доме нет еды, давайте закажем пиццу”. Идея, как ни странно, была поддержана.

Доставщиком пиццы оказался юный мальчик, когда Елена его увидела, то поняла, что и этот шанс использовать не удастся. “Убьют обоих”, — промелькнула мысль. Да и мальчик перепугался, видимо, на уровне подсознания: позже, на следствии, он утверждал, что видел в квартире четырех мужчин и молодую женщину. Вот уж правду говорят: у страха глаза велики.

“Убьют, убьют, — эта мысль гвоздем засела в голове Елены. — Они не скрывают своих лиц, они не побоялись выйти к разносчику пиццы. Кто же их прислал? — а в том, что происшедшее не случайно, Елена уже не сомневалась. Откуда посторонние люди знали ее имя, ее окна, наконец то, что у нее дома идет ремонт и что делает его некий Миша. Миша? Он бы мог просто дать им ключи...” Елена искала и не находила ответы на свои вопросы. В мозге лишь стучало молоточком: “Убьют, убьют...” И она решилась. Когда один из визитеров уснул, а второй вышел из комнаты то ли в туалет, то ли в ванную, она схватила телефон, набрала номер своего давнего знакомого, того, с которым у нее разладились отношения из-за Кирилла, и практически прошептала в трубку: “Паша, у меня в квартире бандиты. Спаси”.

Была уже глубокая ночь, но Павел даже спросонья узнал голос. В милицию звонил, уже сидя в такси, но у дома Елены они оказались практически одновременно. Пока милиционеры звонили в дверь, он вломился в квартиру через окно...

Когда Елена в сопровождении Павла вышла на улицу, чтобы ехать в РОВД давать показания, увидела, что машины возле подъезда нет. Заглянула в сумочку — не было ни ключей, ни документов на автомобиль.

Кириллу, который должен был приехать и написать заявление об угоне, звонил Павел. Тот сразу же ответил на звонок. А Елене прямо в РОВД вызывали “скорую”, она не могла говорить, заикалась, ее просто сотрясала истерика.

Пока в одних кабинетах шли допросы, а в другом врачи пытались привести в чувства Елену, Павел и Кирилл ждали своей очереди в коридоре РОВД. “Слушай, я ж ей машину просто так дал, без договора. Теперь страховку не получу. Надо нам как-то договор оформить”. — “Не лезь ты к ней сейчас со своими договорами, если надо — оформи свои бумаги на меня”.

...Очень быстро следствие выяснило, что причина всего происшедшего — тот самый “Ниссан-Премьера” цвета металлик стоимостью 20.000 долларов. Оказалось, что жодинские ребята (именно они оказались “гостями” Елены) получили простой “заказ”: забрать у Елены ключи и документы на машину, которые всегда лежали в одном и том же месте, в определенное время вынести все это из дома, а потом до утра (видимо, чтобы было время без проблем доставить автомобиль в нужное место) удерживать девушку в ее квартире. Как эти двое описывали заказчика, нам неизвестно, но наверняка при определенной настойчивости следствия, выяснить, кто этот человек, было делом техники. Да и находясь в квартире Елены, “жодинские” несколько раз кому-то звонили. Наконец передавали ключи и документы. В общем, пойди по цепочке — и, казалось, заказчик будет найден.

Елена тоже искала ответ на вопрос, кто заказчик. Не давала покоя брошенная одним из дознавателей фраза: “Они говорят, что их прислал тот, кто был с вами в РОВД”. Павел? Кирилл?

Минск — на самом деле в каком-то смысле город маленький, и в определенных кругах все друг друга знают и знают друг о друге многое. Как выяснилось, милицейское прошлое Кирилла было прервано весьма неприятным эпизодом — он застрелил девушку. Благодаря влиятельному папе, срок получил за такое преступление просто символический. Ко времени знакомства с Еленой Кирилл был не только бизнесменом, но и так называемым “арендником” — тем, кто должен ездить раз в неделю в колонию-поселение и подтверждать свое присутствие на просторах нашей Родины. (Кстати, как выяснилось, Миша также был постояльцем этой колонии. И сразу после праздников он не смог продолжить ремонт по той простой причине, что не каждая смена охраны отпускала его на заработки в Минск.) А еще Елена вспомнила, как неожиданно выяснилось, что у Кирилла есть денежный долг перед известным криминальным авторитетом. Только Кирилл знал, где она хранит ключи и документы на машину. Наконец только он знал, как найти Мишу, и только он мог знать, когда тот объявится вновь.

Со своими догадками Елена бросилась в прокуратуру, куда к тому времени было передано это дело:

— Он дважды возьмет деньги за эту машину: он ее кому-то продал, а еще и страховку получит.

— Ну что вы, он не мог так рисковать. Машина-то взята у банка по лизингу, это слишком опасные игры. Да и страховку по договору получит банк.

— Так его папа — член правления этого банка.

— Что вы говорите? Тот самый?

И следствие стали сворачивать, спешно готовя дело к передаче в суд. Формулировки традиционны для сегодняшней Беларуси. Обвиняются... Передали ключи и документы на автомобиль “Ниссан-Премьера” неустановленному лицу...

Сколько ни писала Елена и ее адвокат ходатайств о необходимости продления сроков следствия, сколько ни приводили аргументов — бесполезно. Вот таким, “недоделанным” дело и поступило в суд.

— Вы после той истории видели Кирилла?

— Нет. Но он в Минске, в той же фирме, в том же бизнесе.

— А кто доделывал ремонт в квартире?

— Я даже порога той квартиры переступить не могу, вещи вывозили родители. Я даже сменила номер мобильного телефона, но мне все равно кто-то звонит и молчит в трубку. Я попросила выяснить, откуда эти звонки, защитить меня — никакой реакции. Знакомые мне передали, что Кирилл и его папа предпринимают все возможные усилия, чтобы выпутать его из этого дела, ведь в противном случае ему грозит двойной срок — в том числе придется “досиживать” за убийство той девушки. Теперь они пытаются показать, что это я дрянь, что это я чуть ли не сама пригласила к себе в гости тех двоих. В мою страховую компанию кто-то написал анонимку, что я самостоятельно разбила стекло в своем автомобиле и имитировала кражу. Мол, путем жульничества пыталась выманить деньги у страховой компании. Чуть уголовное дело не завели, хотели арестовать, даже в камеру посадили, но адвокат отбила. На них же клейма негде ставить, все судимы, теперь они и меня с грязью смешать хотят.

Минск — город маленький... На днях Кирилла видели в клубе “Бронкс”. Проблемы улажены, бизнес процветает. Бодр и весел. Он наверняка уже уверен, что выпутался из этой истории. С его-то папой! Да он просто представитель касты неприкасаемых, перед которой следствие оказалось бессильным. А суд, который начнется завтра?.. Мы будем следить за развитием событий.
Минск, Белоруссия